Граф Рысев (СИ)
Размахнувшись, я бросил одну из бутылок как можно ближе к логову. Она попала на паутину и не разбилась, а прилипла к ней. Собственно, именно на это я и рассчитывал. Тщательно прицелившись, выстрелил. Тяжелый болт прошил бутылку и тут выползла паучиха, чтобы посмотреть, какого хера творится возле её дома. Часть резко пахнущей жидкости попала прямо ей в морду, а я послал в том направлении струю огня.
Спирт очень хорошо горит. Полыхнуло очень хорошо. Тварь завизжала, и попятилась, а я швырнул туда же ещё одну бутылку. На этот раз она взорвалась от сильного жара. Осколки разлетелись по сторонам, как шрапнель, и во все стороны брызнули огненный брызги. Я сделал шаг назад, хотя специально высчитывал, на какое расстояние эти бутылки разлетаются. Стекло было толстое, эти бутылки готовили, скорее всего, чтобы добывать какие-нибудь жутко полезные жидкости из тварей: кровь, яд, возможно, что-то ещё. Я подобным не занимался. Просто потому что понятия не имею, какую именно жидкость из какой твари надо сцеживать.
За второй бутылкой полетела третья, которая очень удачно закатилась прямо в логово и там взорвалась. Паучиха выскочила из логова вереща так, что меня едва звуковой волной с ног не сбивало. А вокруг полыхало пламя, пожирая всё больше и больше паутины. Я намеренно сдерживал его, чтобы не повредить то, за чем, собственно, сюда притащился — пистолеты.
Подняв арбалет, выстрелил. Болт вонзился прямо в глаз, и у паучихи их стало ещё на один меньше. Она рванула ко мне в ярости, и, предсказуемо лишилась ещё одной лапы, которая на этот раз упала чуть в стороне от меня. Я с отвращением смотрел, как членики несколько раз сократились. Сделав шаг назад снова взвёл арбалет и практически сразу выстрелил.
Тварь оказалась на редкость живучей. Огонь продолжал полыхать, питаемый спиртом. Я расстрелял практически все болты, а паучиха, потерявшая почти все конечности, все ещё трепыхалась.
Наконец, она затихла. Я выждал ещё немного, и только потом пошел к огромной туше, вытащив нож, в который уже по привычке пустил огонь.
Тварь была дохлой. Во всяком случае, она никак не отреагировала на тот факт, что ей в брюхо вонзился огненный клинок. Я кромсал тушу, пытаясь понять, где же в ней находится сердце, из которого мне нужно вытащить макр. Наконец, я нащупал кристалл и рванул его на себя, вырывая из тела паучихи. В тот же время нож, зажатый в другой руке всё ещё оставался в туше, а когда я вырывал макр, то надавил на него, проталкивая глубже. Рука с ножом словно в пустоту провалилась в тот самый момент, когда я вытащил макр. Темно-зелёный кристалл переливался у меня на руке, а из раны на брюхе паучихи повалил молочной белый дым.
— Твою мать, — успел сказать я, когда раздался взрыв, разрывающий паучиху на куски, и меня взрывной волной отправило прямиком в реку.
Получается, я попал ножом в какой-то газовый мешок, и не просто его вскрыл, а подпалил. Молодец, Женя, ты просто уникум.
К счастью, летел я недалеко и не нырнул с головой как в прошлый раз. Меня зашвырнуло на мелководье. Ледяная вода мгновенно привела в чувства, и я выскочил на берег, с ужасом и яростью наблюдая, как уникальный макр и мой единственный охотничий нож исчезают из рук, словно растворяясь в воздухе.
— А-а-а! Сука демонова! Да чтоб того, кто тебя вызвал черти жарили во всех смыслах и во всех позах, чтоб его могила членами заросла!
Прооравшись, я призвал огонь, не выпуская его, а заставляя циркулировать по каналам, чтобы согреться и не отморозить самое дорогое.
Зло плюнув в сторону развороченной взрывам туши, от которой исходило такое зловоние, что я чуть с завтраком не расстался.
— Зато помылся, — продолжая зло бурчать, я вытащил два пистолета и направил на них легкий не обжигающий огонёк, чтобы убрать остатки паутины, предварительно убедившись, что стволы не заряжены.
После того, как пистолеты стали относительно чистыми, сунул их за пояс, и покосился на тушу.
— С каким бы я удовольствием покромсал тебя на мелкие части, — проговорил я, обращаясь к мертвой твари. К мокрым штанам добавился почти нестерпимый зуд в правой ладони. — Только бы каких-нибудь изнаночных паразитов не нацеплять.
Выйдя за пределы круга, я вытянул руку в сторону проклятого места, чтобы залить тут всё пламенем, спалить вместе с логовом к чертям собачьим. И тут зуд резко усилился, став почти нестерпимым, а через пару секунд прямо из воздуха начал формироваться самый настоящий меч. Он менял очертание, принимая поочередно то одну форму, то другое. От ножа, до цвайхандера. Наконец, меч принял решение и прыгнул в руку, приняв вид полуторника. Меч очень удобно лег в руку. Ладонь рефлекторно сжались на рукояти, привыкая к его весу. По лезвию по и дело пробегали огненные всполохи, а кромка лезвия была покрыта тонким слоем темно-зелёном опасной даже на вид субстанции, трогать которую руками совсем не хотелось.
— Я беру свои слова обратно, — пробормотал я. — Это я очень удачно зашёл.
Висок прострелила мгновенная боль, после которой пришло осознание: я могу управлять мечом мысленно. Чтобы попробовать, отдал пару команд. Сначала меч принял прямо в руке вид ножа, абсолютно такого же, какой послужил своего рода матрицей для создания этого оружия. Подчиняясь второй команде, меч исчез.
Всё-таки я не отказал себе в удовольствии и спалил всё к такой-то матери. И только после этого поспешил к оставленным неподалеку Фыре и мешку, чтобы вернуться в форт и разобраться как следует с пистолетами и мечом.
Глава 24
— Сиди здесь, — я открыл дверь склада и подпихнул Фыру в открывшийся проём. — Я не могу ждать этого гондона штопанного на месте предполагаемого открытия портала. Там даже укрыться негде. Степь кругом. А во дворе и в доме может быть опасно. Если он такой крутой маг, как про него Степан говорил, то у меня очень мало шансов взять его тихо-мирно. Конечно, на нашей стороне эффект неожиданности, но…
— Фыр-р-р, — и рысь начала мотать головой, и прикусывать меня за руки.
— Да что ты ломаешься? Прекрати показывать характер! На улице нет места для двоих. Посидишь здесь, добычу будешь заодно охранять. Ну же, Фыра, не выделывайся, — и я с трудом запихал упирающуюся рысь на склад и прикрыл дверь. Не закрыл наглухо, а именно прикрыл, чтобы у неё был шанс выбраться, если со мной произойдёт что-нибудь мало совместимое с жизнью.
Рысь долго ворчала и фырчала, но выбираться со склада не спешила, значит, не чувствует необходимости. Фырчала же она из вредности. Мало того, что подросток облезлый и нескладный, так ещё и характер формируется просто жуткий. Даже я порой с ней не справляюсь, приходится уговаривать, чтобы не найти на следующий день рубашку на полу изодранную и облеванную. А такое случалось, когда я пару раз вынужден был ей приказывать, причём в жесткой форме.
Выйдя во двор, я остановился посредине. Самое оптимальное место ожидания было у калитки возле ворот. Она была не заперта, и я оставил её слегка приоткрытой. Пускай гадает, почему Сергеевы его не встречают. Возле калитки была поставлена небольшая будка, в котором были расположены не слишком большие макры, обеспечивающие жизнеобеспечение маленького форта. Они были вынесены за пределы жилого помещения, поэтому-то Степан, да и Оксана до того момента, когда ей презентовали амулет, могли чувствовать себя здесь вполне комфортно. Я присел за будкой, и принялся терпеливо ждать. В руках у меня были заряженные пистолеты. Кроме того, я мог в любой момент призвать меч.
Всё оставшееся время я посвятил мечу. Он мог принимать абсолютно любую форму, даже метательного ножа. И тут у него проявился любопытный эффект: попадая в жертву, ну, или куда был нацелен, он ровно через полминуты растворялся в воздухе, оставляя при этом в ране яд, который всегда присутствовал на режущей кромке. И после этого я мог снова сформировать его в руке в нужной мне форме. Правда, из-за яда колбаску им уже не нашинкуешь, но, думаю, я смирюсь с этой несправедливостью.