Любовь в твоих глазах (СИ)

— Дамир, — шепчет надрывно, прикусывая мой подбородок, когда совсем наглею и начинаю распускать руки.
А у нее коленки подкашиваются. Чувствую, что с трудом стоит, цепляется за мои плечи с силой и закатывает глаза от удовольствия.
Выключаю воду, поднимаю Аню на руки и выношу из душевой кабинки. Она дрожит от прохладного воздуха, покрывается мурашками и жмется близко-близко, когда ставлю на пол и хватаю с крючка полотенце, чтобы накинуть ей на плечи.
Мы стираем капли воды с тел наспех, касаясь руками и каждую секунду целуясь. Невозможно оторваться, фитиль давно подпален, осталось только дождаться, когда рванет. А рванет точно скоро, потому что всё раскалено до предела.
Хватаю полотенцу и отбрасываю его в сторону, не могу ждать больше, срочно нужно что-то делать, иначе сдохну. И Аня не отстраняется, не закрывается, не стесняется. Добивает меня, хотя я и так при смерти уже давно…
Мы снова целуемся, Аня прижимается близко, грудью касается моего торса, руками обнимает за плечи и встает на носочки, чтобы разницу в росте сократить.
Хватаю ее на руки, она машинально руками и ногами цепляется, а потом бубнит что-то в поцелуй, что у меня рука и ребра… А мне плевать, вообще на всё, что когда-то там болело. Не болит давно, с ней рядом вообще все проблемы исчезают, остается только какой-то странный свет, о котором раньше я и знать не знал.  .Ч.и.т.а.й. .н.а. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Бросаю ее на кровать, слышу тихий вскрик, наполненный миллионом эмоций и нависаю сверху, снова целуя.
Я не могу ее не целовать, это за гранью что-то, помешательство.
Аня сжимает меня ногами и царапает плечи руками, целуется отчаянно, всхлипывает и стонет, возбуждена до предела. Я и сам на грани, надо срочно с этим делать что-то, иначе взорвусь.
Опускаюсь губами по телу, останавливаюсь на груди, вырывая из Ани громкие стоны, а руками спускаюсь к низу живота. И еще ниже, и еще ниже, и еще…
— Дамир! — вскрикивает моя девочка громко и пытается сжать бедра. Мокрая до невозможности, чувствительная до отвала башки, возбужденная, раскрасневшаяся.
Моя.
— Т-ш-ш-ш… — шепчу, успокаивая, и ввожу внутрь палец, не встречая и доли сопротивления. Наоборот. Она двигается активнее, стонет, дышит надрывно и убийственно шепчет “еще”.
— Если будет больно, останови меня, — рычу на ухо и подключаю второй палец, но боли в этом движении для Ани явно нет. Она настолько влажная, что вторжение приносит ей только удовольствие, а от громких стонов и хриплого шепота мне только сильнее срывает башню.
Пытка длится около минуты. Я размеренно двигаю пальцами внутри моей девочки, целую грудь, шею, губы, пока она извивается подо мной, выгибается навстречу и жмурится, кусая губы.
— Да-Дамир… Я… я хочу тебя…
Я торможу. В ту же секунду останавливаюсь и смотрю точно в глаза, ища в них подвох, но его там нет. Там — желание и разочарование от прекращения моих движений, а страха, подвоха или чего-то другого, что могло бы меня остановить — нет.
Дышу. Стараюсь дышать. Крышу рвет, хочу ее безумно, но бля, девчонки же зациклены на своем первом разе обычно, мне казалось, я буду как минимум до свадьбы ждать. И я готов был ждать!
Аня
— Пути назад больше не будет, мелкая, — говорит мне шепотом, глядя прямо в глаза.
— Его давно уже нет…
Отвечаю правду. Давно этого пути нет, очень давно. Всё вело к этому с первой нашей встречи, только Дамир не хотел инициировать, а я признавать.
Но в итоге мы оказались там, где должны были.
Я так сильно влюбилась… Я так безумно ему доверяю, что даже не знала, что такое возможно. Мне абсолютно не страшно, ни доли сомнения в голове. Я хочу его. По-настоящему. Чтобы ближе просто невозможно было, чтобы…
— А-ах…
Он творит со мной что-то невероятное. Его пальцы и губы — моя погибель. Я взлетаю и падаю, кричу и кусаю губы, а потом стараюсь дышать, когда Дамир на пару секунд отстраняется, чтобы надеть презерватив.
Это выглядит так… возбуждающе, сексуально. Его мускулы, даже шрамы — всё выглядит восхитительно. У меня буквально текут слюни и дрожат пальцы от одного только вида.
 
А потом он снова опускается на меня, и у меня тут же перехватывает дух.
Мне всё еще не страшно, но немного волнительно от предвкушения. Как это будет? Черт, мой первый раз, от которого я так бегала в страхе…
— Мелкая, посмотри на меня, — звучит над ухом и я поднимаю глаза. Он так близко… Такой красивый и уже безумно любимый. Волнуется сильнее, чем я, гладит пальцем по щеке, целует в уголок губ. — Расслабься.
Выдыхаю и киваю. Расслабляюсь, как и просит, а затем…
— О боже!
Я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха, срочно нужен аппарат искусственной вентиляции легких, потому что я на грани, кислород на исходе.
Дамир медленно отстраняется и снова заполняет меня, а я снова задыхаюсь. Потому что это невозможно хорошо.
Я многое слышала о первом сексе, о крови, режущей боли и слезах, но…
Но с ним такого не происходит. И я уверена, что дело именно в Дамире.
Потому что мне до невозможности хорошо даже просто от понимания, что он рядом. Дискомфорта почти нет, ни о какой боли и речи быть не может. Мне хорошо. От каждого осторожного толчка и сладкого касания губ.
Напряжение нарастает. Дамир двигается чуть быстрее, а стоны становятся только громче. Мне так хорошо… Что даже страшно, что так бывает!
Цепляюсь ногтями за плечи Дамира, стону в поцелуи и даже сама не замечаю, когда начинаю двигать бедрами навстречу.
Дискомфорт уходит совсем, остается только удовольствие, которым Дамир осыпает меня с ног до головы. Толкается и целует, сжимает руками и шепчет на ухо что-то, что я совершенно не могу разобрать.
— Какая ты нереальная, — хрипит на ухо и вздрагивает всем телом, на пару секунд придавливая меня всем своим весом. Но даже эта тяжесть ощущается до ужаса приятной. Я не знаю, что со мной, но никаких претензий к этому состоянию у меня нет. — Я не сделал больно? — заботится невероятный, всё еще тяжело дыша.
Отрицательно качаю головой.
— Это было очень приятно, — говорю правду и Дамир снова улыбается.
Мне так нравится его улыбка. Он так редко показывает ее, или у него очень мало поводов для этого… Но я очень рада, что уже второй раз этим поводом для улыбки стала я.
  
Глава 40. Дамир
 
Малышка стонет мне на ухо, и я слетаю с катушек, ускоряя темп и усиливая толчки.
С каждым сексом Аня становится только горячее и раскрепощеннее, тот милый ангелочек прячется под маску чертёнка, стоит ей только оказаться в моей постели.
Две недели прошло с того момента, как мы с Аней окунулись в омут с головой. Как она сдалась мне, а я не стал противиться и забрал свое.
Две недели как мы точно вместе, и я до сих пор в шоке, что мой мир реально перевернулся настолько сильно.
Я бежал от отношений, обещал себе не привязываться к людям и вообще в любовь не верил, а сейчас как идиот улыбаюсь каждый раз, когда Аню вижу.
Она целует сладко и царапает спину, на которой уже места живого нет за последнюю неделю, но эти увечья я готов терпеть и носить с гордостью долгие-долгие годы. Стонет громче, извивается, задерживает дыхание, и… о да! Как же красиво она кончает, каждый раз просто мёд на душу.
После секса Аня любит поговорить. Я заметил уже и почти привык. Она лежит на моей груди и рассказывает всякие истории из жизни, болтает даже больше, чем обычно, а я просто слушаю. Уже охренеть сколько о ней узнал от этих разговоров. О родителях много говорит, о детстве.
А сегодня молчит. Странно. Лежит на мне, пальцами по коже водит, но молчит.
— Чего затихла? — спрашиваю, потому что молчаливая Аня — это проблема.
— А ты? — привстает на локте и поднимает голову, глядя прямо мне в глаза.
— А я и не разговаривал.
— А вот именно! — неожиданно говорит громко и эмоционально и садится еще выше. Одеяло падает вниз и оголяет грудь, я тут же не слышу, что она говорит, залипаю как в первый раз, каждый раз потому что дохну. Я в целом от Ани дохну, а когда она голая, то это всё, тушите свет. — Дамир!