Путешествие Иранон (СИ)
Меня никто не держал, никто не мог мне запретить уйти, но подспудно я чувствовала, что Юва не одобрила бы мой побег и наверняка заставила хотя бы долечиться.
Иранон, ты уверена, что стоит бежать?
Помолчи.
Иранон, он будет переживать. Какая разница, что ты обещала тому магу?
Помолчи-помолчи-помолчи. Заткнись, прошу тебя.
Иранон, тебя на всем белом свете сейчас никто не любит так сильно, как Вильгельм, одумайся.
Чуть не всхлипнув, я замерла в тени и стукнула себя кулаком по лбу, будто это могло припугнуть надоедливого бога.
Хотя бы попрощайся с ним нормально, что ты крадёшься, как мышь?!
— Умоляю, замолчи, заткнись, прекрати жужжать, у меня нет никаких сил слушать это.
На грани слышимости, я зашипела от негодования и ладонями постучала по голове, будто играла на барабане. Хотелось проклясть Мундуса, отослать его к черту и выкинуть навсегда из своего сознания, но он был слишком любопытен, чтобы оставить меня дольше, чем на пару-тройку дней.
Ты еще пожалеешь об этом выборе.
Громко шмыгнув носом, я прикусила губу и бегом побежала к выходу из храма, пролетев до главных дверей буквально за считанные секунды. За ними, ослепив меня на мгновение, показалось восходящее солнце и кипенно-белый, искрящийся снег, мягким покрывалом скрывший следы и тропинку до края плато. Сощурившись, я почти не глядя двинулась вперед, увязая по колено в сугробах. Холод быстро залез под одежду, острыми иголками осыпал кожу и укусил за щеки. Стыд, как стая гончих, терзал меня, не давая остановиться, и заставлял бежать и бежать вперед, пока воздух в легких царапал изнутри грудную клеть. Хотелось рыдать, плакать, пока не кончатся силы, и стенать от собственной беспомощности, свернувшись на постели в теплых объятьях одеял, но всё, что я могла себе позволить сейчас, это громко хлюпать носом и прогонять ресницами скопившиеся в уголках глаз слезы.
Обидно, как же обидно. Как неправильно всё получилось. Вильгельм за свои подвиги и защиту народа заслуживает большего, заслуживает настоящую, любящую семью, а попалась я.
Неловко съехав с плато на тропинку вниз, я не прошла и пары шагов, как демон, стороживший проход, вылетел мне навстречу в облике огромного пса. Весело мотая хвостом и ткнувшись своей лобастой головой мне в бок, он дал возможность сесть сверху и, ухватившись за загривок, уткнуться в черную лоснящуюся шерсть, пока крепкие лапы моего питомца мчали нас к поблескивающим елям на краю деревни.
За считанные минуты Деми довез меня до моего маленького цветастого домика, ярким пятном выделяющегося среди простых изб и белого полотна на земле. Стараясь не смотреть по сторонам, я отперла дверь и прикоснулась к стенам, отдавая им часть магии. Внутри стало теплее, маленькие кристаллы, облаченные в радужные купола полупрозрачной мозаики, засияли, скрасив мою обитель мягким, теплым светом. На окнах еще стояли простые деревянные ставни, и мне не хотелось их снимать. Остатки провизии одиноко стояли у кухонных шкафов, и, по моим скромным меркам, ее должно было хватить на путь до ближайшего города.
Всё было готово к пути. Снег, набившийся в сапоги и складки одежды, растаял под натиском магии кочевников, и успевшие потерять чувствительность руки приятно покалывало, пока я убирала остатки слез с лица. Стоило раскурить трубку для поднятия духа, но уже сейчас я ощущала себя намного спокойнее, чем в чужом храме. Здесь я была хозяйкой, это мой дом, и сколь бы ни были хрупки стены, он защищает мой дух и мой разум, словно тонкая скорлупа охраняет яйцо.
— Деми, нам пора, ты вытащишь нас на одну из главных дорог по сугробам?
Окликнув демона, я еще раз мельком осмотрела комнату и вышла на порожек к месту кучера. Конь уже должен был фыркнуть или двинуться вперед, но он стоял, будто прикованный, и неотрывно глядел вперед, в сторону плато. Не понимая, что происходит, я прикоснулась к демону и, не получив никакой реакции, потерла плечи, зябко ежась. Верхнюю одежду я уже сняла и не думала, что возникнут проблемы с отправлением, но конь явно не торопился уходить. Присмотревшись в ту же сторону, что и он, я замерла и с удивлением увидела крупную фигуру волка среди елей. Он быстро приближался к нам, перемахивая через особенно большие сугробы без особых хлопот, и нес в своих зубах какой-то сверток. Его плотная шерсть переливалась на солнце, словно гладкий, отполированный обсидиан. Белые полосы на вытянутой морде тянулись от глаз и до ушей, а глаза, невероятно ясные, подобные цвету утреннего зимнего неба, смотрели на меня спокойно и понимающе.
Вздрогнув, я схватилась за дверной косяк и вмиг перестала чувствовать холод, только горячие дорожки прокатились по щекам и словно ошпарили мое сердце новой волной сожалений. Волк подошел ближе и, мягко обогнув моего демона, в пару шагов вырос из зверя в красавца оборотня, знакомого мне теперь не понаслышке.
— Вильгельм…
— Ты забыла плащ.
Набрав в легкие воздуха, я хотела было уверить его в том, что мне подобное не нужно, но слова застряли в горле, и изо рта раздался только задушенный сип.
— Не надо.
— Без него ты замерзнешь, ты уже замерзла.
Поднявшись ко мне на порог, Вилл расправил уже привычный для меня плащ и ловко накрыл им мои плечи, надежно укрыв от юркого ледяного ветра, гуляющего в горах. Шмыгнув, я втянула голову в плечи и сжала в руках меховые края плаща.
— Вилл…
— Не забывай меня, пожалуйста, маленькая Нанна и, если появится возможность, обязательно возвращайся, я буду ждать.
Он осторожно протянул руку и погладил меня по голове нарочито осторожно, будто боясь спугнуть или сделать больно. Заострив всё внимание на досках под ногами, я стыдилась встретиться взглядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. Лицо пылало от стыда, хотелось провалиться на месте, но оборотень словно не замечал этого, его голос был спокойным, будто он вовсе не злился на меня и не был обижен.
— Конечно не забуду, никогда бы не смогла забыть.
— Я буду скучать, уже скучаю. Ты позволишь обнять тебя напоследок?
Охотно закивав, я прикусила губу и первая вцепилась в Вильгельма так, будто могла бы утащить его сейчас в домик и увезти с собой, уложив где-нибудь под кроватью.
— Моя милая Нанна, будь осторожна в пути.
— Ты тоже. Имей в виду, я все шрамы пересчитала, если при нашей новой встрече их станет больше, я буду страшно ругаться.
— Так всем врагам и передам, чтобы не смели меня трогать.
— Передай! И сам не оплошай, я ведь проверю, приеду и все пересчитаю снова.
— Я буду ждать.
Осмелившись поднять голову, я увидела мягкую улыбку Вильгельма, его ямочки на щеках и насмешливый взгляд чуть прищуренных глаз. Мне самой от себя было тошно, но он словно точно знал, что мы еще встретимся при совершенно других обстоятельствах. Будто был уверен, что я обязательно вернусь.
Потянувшись к нему, я не стесняясь приподнялась на цыпочках и прильнула к губам оборотня, стараясь передать все свои чувства к нему через этот поцелуй, пока моя душа, всполошенная и ощущаемая, будто оголенный нерв, не оставила меня окончательно. Вилл ответил на поцелуй, так жадно и аккуратно, словно в последние мгновения рядом он не мог насытиться, но боялся причинить неудобства. Обхватив его шею, я беззастенчиво повисла на ней, лишь краем сознания отмечая, что руки оборотня крепко прижали меня к его груди. Даже так он исподволь пытался ощутить как можно больше, почувствовать, что я рядом, запомнить, чтобы при следующей встрече, как я и обещала, возможно, продолжить с того, что мы здесь начали, окунувшись в привязанность и только разгорающуюся любовь.
Демон в ожидании недовольно фыркнул, обращая на себя внимание, и стукнул копытом по ледяной корке под ногой. Мне нехотя пришлось разорвать объятья и отстраниться, до последнего не желая отпускать край ворота у меховой куртки Вильгельма. Казалось, стоит только разжать пальцы, отвернуться или начать прощание, то мое сердце тут же охватит холод и тело замерзнет без тепла моего оборотня.