Лишняя в этом доме (СИ)

Буквально через пять минут, после появления врачей, я была засыпана множеством вопросов. О моем самочувствии и состоянии. Так же, как и предполагала Хизер, меня неминуемо оповестили о беременности. К счастью, к данному моменту, я хоть немного, но утихомирила лихорадочное, буйное течение мыслей. Благодаря этому смогла задать важные вопросы, ответы на которые, к сожалению, толком ничего не прояснили.
Врачи действительно почти ничего не знали. Не понимали.
Лишь по факту оповестили о том, что на данный момент мое состояние, судя по анализам, в полнейшей норме.
У меня взяли новые анализы. После этого накормили и отвели на обследования. Все это заняло уйму времени, но, пока меня водили из одного кабинета в другой, у меня появилась возможность подумать – а именно в этом я сейчас нуждалась как ни в чем другом.
Я понятие не имела, что шокировало меня больше – пробуждение или новость о беременности. И то и другое в равной степени разрушило сознание, из-за чего свои мысли я собирала по крупицам.
Но, пока я приводила разум в более-менее нормальное состояние, так же акцентировала внимание на физических ощущениях. Я только очнулась после десяти невыносимо тяжелых и бессознательных дней наполненных лишь жуткой болью, но все равно чувствовала себя настолько хорошо, как никогда раньше.
Это удивляло.
Я ждала вялости и усталости. Возможно, хотя бы остатков боли. Это было бы логично, но ничего подобного и близко не было. Более того, каждый шаг давался с неожиданной и нетипичной легкостью. Порой мне даже казалось, что я не шла по мрачным больничным коридорам, а парила.
Позже, когда врачи закончили с обследованиями, я могла бы вернуться в свою палату, но вместо этого направилась в общую душевую. Там находилось огромное зеркало.
На самом деле, я пришла сюда в первую очередь для того, чтобы искупаться, но, увидев зеркало, закрыла дверь на ключ, после чего полностью разделась и посмотрела на себя.
В омежьей школе я часто слышала о пробуждении. Девушки чуть ли не беспрерывно с упоением обсуждали его. В частности, как и то, что они, очнувшись, в первую очередь шли к зеркалу, которое заранее приготовили. Рассматривали себя.
Для всех это был момент истинности. Секунды наполненные волшебством.
А еще пониманием того, что они получали после пробуждения. Каковыми являлись на самом деле. Какими их запланировала природа.
За последние полгода я успела смириться с тем, что я так и останусь неполноценной. То есть, это далеко не то, что можно так просто принять. Разве что осознать и то, нечто такое являлось сродни мучительной пытке. Ведь просто невозможно легко разместить в голове осознание того, что ты так и останешься калекой. Недоразвитой девушкой. И, по сути, понимание привычной жизни для тебя разрушено.
Так как могло бы быть, уже никогда не станет.
Я прекрасно помнила о том, как первые недели после своего восемнадцатилетия, осознав, что пробуждения не будет, по ночам плакала. Рыдала. Уверяла себя в том, что когда-нибудь привыкну к этой боли, но пока что получалось плохо.
Позже, стало чуточку легче. Я все же смогла привыкнуть к моральной боли. Срастись с ней. Конечно, боль все равно каждый день сказывалась, но ее можно было заглушать планами на будущее. Желанием не стоять на одном месте. А еще пониманием того, что на отсутствии пробуждения жизнь не закончилась.
Но чтобы двигаться дальше. Мне следовало оставить позади все сожаления. Принять себя такой, какой я была.
Получалось ли у меня? Не знаю. Наверное.
Но сейчас, смотря на свое отражение, я поверить не могла в то, что все же пробудилась.
В то, что и я получила свой момент истинности.
Что я чувствовала в это мгновение?
Радость и ликование. Ведь, как оказалось, быть такой, какой тебя запланировала природа – это ничем не передаваемое чувство. В первую очередь я оценивала физические ощущения и, сравнивая себя с той, которой была раньше, понимала, что разница колоссальная.
Пока что я еще полностью не осознала всю новую себя, но ту легкость, которая переполняла тело, было трудно не заметить. Так, словно раньше на мне были навешаны целые глыбы камней, а сегодня их внезапно не стало и я была готова воспорить в небеса.
 
Каждое движение невероятно легкое. Даже… утонченное. Поднимая и опуская руки, расхаживая перед зеркалом и крутясь, я сама себя не узнавала в этих движениях. Раньше у меня походка была другой, а теперь я понимала, что для меня она инородна. Что ходить мне хотелось именно вот так. Прямо. Держа спину исключительно ровно. Гордо поднимая голову.
И все это теперь казалось настолько же естественным, как и дышать. А прошлые повадки – какими-то никчемными. Непонятными.
Так вот, что означало пробуждение?
Но меня немного волновало то, что оно было настолько не типичным. И вопрос был даже не в том, что пробуждение произошло с опозданием. Просто изменения оказались слишком сильными.
Взять за пример Алес. У нее черты лица стали немного мягче, талия уже и грудь больше. Она стала симпатичнее, но я бы не сказала, что после пробуждения я ее прямо не узнала.
Так было и с другими омегами, которых я видела до их восемнадцатилетия и после.
Я же, смотря в свое отражение, узнать себя не могла. Если прямо внимательно присмотреться, можно увидеть отголоски прежних черт лица. Но глаза стали значительно больше и выразительнее. Губы пухлее. Нос аккуратнее. Шея тоньше. Тело вовсе приобрело такие формы, что я с уверенностью могла бы сказать, что мне жутко непривычно, но, даже при огромном желании, я не знала к чему придраться. 
Нравилось ли мне мое отражение? Да. Еще бы. Хоть и пока что, опять-таки, мне было жутко непривычно.
Да и я для себя в приоритете ставила именно физические ощущения. То, что я стала себя намного лучше чувствовать и то, что мне вообще теперь было намного легче двигаться, ходить, дышать, смотреть.
Я еще некоторое время рассматривала себя, а потом ладонями прикоснулась к животу. Пока что он был плоским. Наверное, из-за этого поверить в то, что я беременна было еще сложнее, но, когда я пошла в душ, в первую очередь хотела включить максимально горячую воду. Так, чтобы смыть с себя тяжесть и ощущения всех последних дней.
Но, помня о беременности, включила комфортную теплую воду.
Я ощущала себя странно. Зная, что в этом помещении я одна, не пыталась сдерживаться. Спрятаться. Постоянно прикасалась пальцами к животу и кусала губы.
Эмоции бурлили. Были похожи на раскаленные угли, которые скользили по коже и разжигали сознание.
Наверное, поэтому в душевой я провела очень много времени. До тех пор, пока не убедилось в том, что мне удалось взять себя под контроль и утихомирить буйствующие эмоции.
Когда же я вышла, намереваясь вернуться в палату, меня в коридоре перехватила Хизер.
- Боже, вот ты где, - сказала она, делая глубокие вдохи. Явно пытаясь выровнять дыхание. Еще и придерживаясь ладонью за бок, словно он у нее болел.
- Ты, что бегала? – спросила, приподнимая брови. – Зачем?
- Потому, что спорт это здоровье, - саркастично ответила женщина. – Ты куда-то пропала и никто не мог сказать мне, где ты. Вот я и оббегала всю больницу несколько раз. Пожалуйста, в следующий раз предупреждай, если куда-то уходишь.
- Я просто ходила в душ.
- Ты в последнее время только и делаешь, что пропадаешь. Я уже боюсь, что, если хотя бы на мгновение отвернусь, ты опять исчезнешь. Пожалуйста, больше не пугай меня.
- Прости. Я не хотела, чтобы ты нервничала, - я взяла женщину за руку. – Как ты?
- Просто отлично, но я только что набегалась на всю жизнь наперед.
- Пойдем в мою палату. Отдохнешь там.
- А ты, как себя чувствуешь? Голова не кружится? Ничего не болит? Слабость есть?
- Нет. Со мной все отлично. Ты даже не представляешь насколько.
- Это из-за пробуждения?
Хизер была человеком и ей было чуждо понимание пробуждения. Ранее оно и для меня таковым являлось, но когда мы шли по коридору, я подробно рассказала ей про свои ощущения. Хизер слушала с интересом и постоянно задавала вопросы. Отвечая на них, я поймала себя на мысли, что в этом разговоре так же лучше понимала себя, ведь, чтобы ответить на вопросы Хизер, мне приходилось акцентировать внимание на многих отдельных ощущениях.