Декамерон (СИ)

— Богам пришлось вмешаться в существование живых существ. Но методами, которые были бы понятны их созданиям. Прихоть Пантеона в прошлом обернулась чудовищными последствиями для Аштума в будущем.
— Например?
— Люди всегда искали порядок в хаосе. Их развитие должно было быть естественно и последовательно. Таков замысел Пантеона. Богам пришлось воплотиться и взять на себя бразды правления. Здесь, на Полуострове. В самом центре Аштума, равноудалённом от крайних пределов Запада и Востока. Именно здесь лежала колыбель дельмейской цивилизации. В городе Цим, которому вы придаете совсем иное значение.
Ренегат хмыкнул. Об этом он не задумывался. И тем не менее, античная архитектура прямо говорила о языческом наследии. Вера в гармонизм зародилась не в Циме. Но для Запада главной точкой на карте стал именно он. Бывшая столица Западной Дельмейской империи, павшей под натиском варваров.
Дом побеждённого — новая вотчина победившего.
— Боги вмешались в задуманный ход вещей. Выбрали наиболее прогрессивную модель развития цивилизации, которую человек только мог осмыслить. Чтобы однажды сплотить в единый кулак все племена и народы. Рано или поздно человек бы сумел приблизиться к Богам, принудить все сущее под свои нужды. Выйти за рамки пищевой цепи. Испытывая нужду, самостоятельно её удовлетворять. Вырваться за пределы родного мира и раскрыть загадку Вселенского Разума.
— Что такое этот Вселенский Разум?
— То, что есть над вселенной. Над планетами. Над звёздами. Над космосом. Недосягаемое ни смертным, ни Богам.
— Зря я это спросил…
Ему действительно было сложно осмыслить подобную чушь. Даже если это вовсе не чушь, а самая настоящая истина.
— Вовсе нет. Пора понимать. Как бы то ни было… Если вершина иерархии дельмеев — Пантеон, то кто будет властвовать над всем Пантеоном? Каждый Бог мнил себя выше остальных. Немудрено, что история империи полна страниц, заляпанных в крови. Вера в Пантеон множилась. Но медленнее, чем могла бы.
— Боги не совершенны, — заключил Альдред.
— Как и люди. Те унаследовали их достоинства и пороки. Хаос и порядок идут рука об руку. Все это понимали. Недаром Противоположности принудили её к своей пустой и никчёмной идеологии. А магов — прослойку между простыми смертными и Богами — низвели до бешеных собак. Живого золота. Ресурса.
Флэй погонял воздух во рту. Актей рассказывал ему то же примерно, что и прописано в Дюжине Столпов. О чём-то подобном разглагольствовал Менелай. Всё то же самое только с точки зрения язычника. Он начинал верить, что гармонизм — своего рода суррогат. Но ведь и за ним стояло что-то. Или кто-то.
— Боги постоянно вели войны друг против друга. Они были не в силах поделить империю. Так что варвары застали государство в упадке. Поэтому так легко завоевали его. С тех пор история переписана. С тех пор Боги ушли в тень до лучших времён. С тех пор маги, призванные управлять простым людом, стали рабами.
— Что изменила Седьмая Луна?
— Всё.
Ренегат напрягся.
— Её влияние сопоставимо с тем, которая оказывала Пятая Луна в первое время. Магия, которую удавалось материализовать ранее, — ничто в сравнении с той силой, которая теперь доступна чародеям. Это лучшее время для Богов, чтобы вновь заявить о себе, вернуть всё на круги своя. И Пантеон готовился…
Альдред был вынужден перебить его:
— Ты назвал веру в Противоположности пустой. Почему?
— Она от начала и до конца построена на лжи. В ней нет ничего настоящего или божественного. Между тем своей верой еретики кормят то, что должно было сдохнуть в зародыше. Сектанты пустили в Аштум чужие сущности из Аида.
— Из Аида?
— Аид — это субвселенная. Серость, как вы ее называете. Обитель Абстракции, что тянется к Материи. Любыми способами. Первые гармонисты отозвались на зов с той стороны. Последствия Аштум претерпевает до сих пор. Пантеон и Восточная империя должны уничтожить паразита, что кроется за Светом и Тьмой. Тогда восторжествует мирская справедливость.
— Это что-то из разряда демонов? — предположил Флэй, оценивая слова Ламбезиса, как инквизитор.
 
— Ты верно мыслишь. Если тебе удобно так это видеть, пожалуйста, — не стал спорить Ламбезис. — Но всё куда сложнее. Быть может, тебе удастся застать правду. Узреть её собственными глазами.
— Что теперь будет?
— Простые смертные увидят в происходящем Апокалипсис. Но в сущности, Аштум обновит свою кровь. Общественные катастрофы и природные катаклизмы неизбежны. Зато мир переродится. И время возобновит свой ход по нужному курсу.
— И ты хочешь сказать, что этот путь верен, а путь Противоположностей неверен? — усомнился Флэй.
Он не знал, как ему быть. В разговоре с Ламбезисом Альдред почувствовал себя пылью, ничтожеством перед лицом грядущей эпохи, где ни ему, ни его чаяньям не найдётся места.
Как и любой на его месте, ренегат посчитал бы, что не увидит обновлённый Аштум. И потом, стоит ли оно того?
Сквозь толщу самобичеваний проскабливался простой факт: ему врали. Им врали. Равновесный Мир — фикция. Ошибка истории, дающая о себе знать многим позже. Флэй терялся: между Пантеоном и Противоположностями кого бы выбрал он? Да и стоит ли оно вообще того — выбирать?
Кровавая, хаотичная, безжалостная игра Богов и тех, кто пытается им вторить. Разменная монета здесь люди. Альдред — в том числе. Ни о какой Власти Людей не может идти и речи в Аштуме. И это его злило.
Правда горька. От неё хотелось бежать без оглядки.
— Хм. Противоположности — это химера. Лунаризм — это химера. Все иные учения — это химера. Да. Ложные пути. Но лишь в этом я согласен с Пантеоном. Базилевс на короткой ноге с Любовником Звёзд. Это единственный Бог, который остался жить и здравствовать в Аштуме, когда как остальные уснули в ожидании своего часа. Многие спят до сих пор, но скоро проснутся.
«Конец света не происходит за день или месяц…»
— Требуется время, — ответил архонт и продолжил: — Вместе базилевс и Любовник Звёзд придумали, как отвоевать Запад себе обратно. Степенно. У меня и моего Бога несколько… иной путь.
Альдред с опаской глянул на него.
— Твоего… Бога?
— Я же сказал, что Пантеон разобщён. Был, есть и остаётся. Любовник Звёзд питает надежду разгромить гармонизм и установить общую власть Богов по обе стороны Экватора. Наивно. Время ничему его не учит.
— Кто он — твой Бог?
Едва Флэй сказал это, Ламбезис не глядя наслал на него паралич опять. Краем глаза Альдред заметил — из ниоткуда выплыла высокая полупрозрачная фигура, чуть левитировавшая над землёй. Не качалась и не колебалась. Просто повисла в воздухе.
— Полюбуйся хорошенько, — призывал Актей с гордостью в голосе.
Из пальцев тянулись ни ногти, но черные когти.
Тощее существо в причудливой одежде с кожаными поясами, чьи лямки свисали вниз, к подолу мантии без рукавов. На шее висел ошейник. Дряблая, бледная кожа.
«Нет. Не кожа».
Больше походило на глянцевый экзоскелет. Хитиновый панцирь, как у жуков.
Лицом нечто напоминало человека. Измученного старца без бороды. Но с чёрными зубами чудовища, что торчали частоколом из посеревших дёсен. Губ как таковых не было, равно как и щек его. Глаз тоже. Из черепа торчали тонкие продолговатые иглы. Лоб обрамлял узорчатый венок — как будто из золота.
Фантом не издавал ни звука. Дышал бесшумно. Грудь еле вздымалась.
«Ч-что… к-кто это?»
— Его имя не принято поминать всуе. Даже его прозвища лучше не озвучивать. Должно быть, на островах ты слышал, о нём все говорят, как о Неназываемом. Они с Любовником Звёзд ближе, чем кто-либо в Пантеоне. Истинные противоположности. Как Жизнь и Смерть. Свет и Тьма. Огонь и Лёд. Быть может, потому они желчно друг друга ненавидят. Это были его мощи. Это мой прямой предок. Равно как и любому магу — кто-то из Пантеона.
В глазах Альдреда Ламбезис увидел ужас. Сердце рвалось из груди, но не могло даже произвести один слабый удар. Архонт улыбнулся ему снисходительно.