Очистительный Огонь (ЛП)

Пиромантка не хотела сейчас думать ни о чем из этого. Кроме всего прочего, в настоящее время полная ее сила была недостижима. Но и об этом размышлять тоже не хотелось. Поэтому она продолжила расспрашивать Гидеона.
– Когда ты узнал о том, кто ты есть на самом деле?
– Когда пришло время, – ответил маг. – Когда зажглась моя Искра.
Искра, как учили Чандру, была отпечатком Слепой Вечности в душе мироходца. Она давала защиту от энтропии эфира. И, хотя это происходило с каждым по-своему, зажжение Искры мироходца было спусковым крючком для его первого перехода в другой мир.
– Но мой учитель знал все еще до того, как я узнал сам.
– Как же?
– Из-за моей силы. Когда я полностью посвятил себя тренировкам, моя сила выросла. Я думал, что это всего лишь результат обучения. Но позже, когда я понял правду о себе, учитель сказал, что он уже некоторое время знал все, потому что он видел лишь одного иероманта – мага справедливости, – более мощного, чем я.
– Ясно. Того, который дал ему сурал много лет назад?
– Да. Задолго до того, как со мной произошло все это, он верил, что у меня зажжется Искра, и я стану тем... Кем я стал, – закончил Гидеон и добавил: – Поэтому он подготовил меня.
– Он рассказал тебе, кто ты? – спросила девушка.
– Нет. Он говорил про таких, как я, и про того, кого знал сам. Обратился к своим познаниям о Мультивселенной, об эфире и о Слепой Вечности. Как готовиться к переходу. Как в нем выжить.
– То есть ты знал о том, что происходит?
– Да. Я полностью отдавал себе отчет в этом.
– Знал до того, как это случилось? – с удивлением спросила Чандра.
– Не совсем так. Но когда я почувствовал, что моя Искра зажигается, я все понял. Это было... – Гидеон вновь медлил. – Я убил кое-кого, – тихо признался он. — Кое-кого очень могущественного и опасного. Я знал, что мне не суждено пережить это противостояние. Если размышлять здраво, то нет. Но я был потрясен тем, какой силы я достиг. Я чувствовал просветление всего мира вокруг меня. Чувствовал яркость существования, ощутил простоту сущности, которую никогда раньше не знал. Было мгновение, пусть и мимолетное, когда я понял все, окружавшее меня, Мультивселенную на уровне основы, если ты можешь вообразить такое. Поэтому, когда я выскользнул в эфир, я знал, куда мне идти.
– И так каждый раз?
– Нет, – ответил Гидеон. – Как только я оказался в другой вселенной, это чувство пропало. Я пытался достичь этой степени осознания всю свою жизнь после того раза, но не было ничего даже отдаленно похожего.
Гидеон медленно вздохнул.
– Но переход в другой мир сработал. Очень близко к тому, как это описал мой учитель. И, следуя его наставлениям, я нашел и обратный путь. Так, что я смог рассказать ему, как все было.
Чандра ощутила смешанное чувство восхищения и зависти. – Не могу представить себе...
– Представить что?
– Каким бы был мой первый переход, если бы я знала все эти вещи. Если бы кто-нибудь рассказал мне.
– Ты не имела понятия о том, что с тобой происходит?
– Нет, – ответила пиромантка. – Я даже никогда не слышала о переходах по мирам...
Она моргнула и поняла, что разговор стал неблагоразумным. Чандра с беспокойством взглянула на гоблина, который метался впереди с руками, связанными за спиной. Но Шурл, казалось, не обращал внимания на двух магов. Он казался обеспокоенным, подпрыгивал и всматривался в окружавшую их темноту, слово ожидая нападения из засады.
– Это, наверное, было тяжело, – продолжил иеромант.
– У меня не было того, что у тебя. Я подумала, что умираю, — призналась Чандра. – Или... Не знаю. Это было очень больно. И, хм, страшно.
Она не знала, зачем рассказывает ему это. Чандра никому об этом не говорила, даже матушке Лути. Учителей, кроме Лути, у Чандры не было, да и ее она знала недолго. Пиромантка даже не сталкивалась с другими мироходцами до ее недавних схваток с ними. Всему, что она знала о хождении по мирам, Чандра училась сама, а про таких, как она, ей рассказала матушка Лути, причем совсем немного.
– Сочетание отчаяния, инстинкта выживания и... – девушка пожала плечами, – и счастливой случайности, я полагаю. Это помогло мне найти выход из эфира в осязаемый мир в первый раз.
 
– И воля, – добавил Гидеон.
– Что?
– Воля, – повторил иеромант. – У тебя очень сильная воля. Именно это определяет, кто переживет такой переход, как был у тебя в первый раз. И такой, как тот, что привел тебя сюда.
– Как ты последовал за мной? – Чандра знала, что это не могло быть так просто.
– Вообще-то ты оставляешь весьма яркий след.
Пиромантка решила, что именно поэтому тот маг разума в синем плаще смог найти ее в Регате.
– Но след был беспорядочным и как будто... – Гидеон поискал нужное слово, – метался. Я так и понял, что это было нелегкое путешествие, – и он добавил: – Но из всех мест прийти именно в это...
– Не то чтобы я выбирала...
– Я едва приблизился, но уже знал, что это плохая конечная точка.
– Тогда зачем ты пошел за мной?
– Зачем ты похитила тот свиток? — парировал Гидеон. – Дважды?
– А ты зачем его похитил?
– Я его не то чтобы похитил.
– Тогда где он? – настаивал Чандра.
– Не знаю. Теперь, когда больше нет Святилища Звезд, в котором хранился свиток, я полагаю, что он где-нибудь во дворце прелатессы, спрятанный под семью замками.
– Нет, он не там. Дружки прелатессы собирались пытать меня, чтобы найти свиток.
– Это было до того, как ты сбежала. После этого свиток нашли.
– Что?
– Даже не думай об этом, Чандра, – предостерег ее иеромант. – Он во дворце. Вероятно, можно проникнуть внутрь и остаться в живых, но оттуда не выйдет никто. Даже ты. И за тобой будут следить. Теперь они знают, что совершили ошибку, не убив тебя в то же мгновение, когда опознали. Больше они не будут столь беспечными.
– Ты вернул им свиток?
– Да.
– Ну нет же! Как так?
Гидеон ничего не ответил.
Мысли Чандры метались. Наконец она спросила: – Почему ты его отдал?
– Это было самой большой неловкостью. Знаешь, нужно было загладить все после того, как ты ушла.
– Что, для этого?
– Более или менее. За него давали вознаграждение?
– Да, давали.
– Ну вот поэтому.
– Не совсем.
– Что это значит? – Чандра не понимала.
– Я не могу сказать, что отдал его.
– Если ты его не отдал, то что сделал? Можешь сказать?
– Я оставил его там, где его кто-нибудь найдет, опознает и сдаст ради вознаграждения.
– Не понимаю, – спорила Чандра. – Ты украл свиток у меня. Не оставил себе. Не продал. Не пообещал вернуть и не забрал награду.
– Собственно, ты, кажется, прекрасно все понимаешь.
– Если свиток не был тебе нужен, – продолжила пиромантка, – почему ты не отнес его туда, где он был сначала?
– Я предположил, что, если у прелатессы не было свитка и она не знала, где он, то она не казнит тебя немедленно. Ей нужно будет найти его до того, как она тебя убьет. А раз ты не знала, где он, все это отложили бы на некоторое время, – заключил Гидеон. – Я думал, это даст тебе время сбежать.
– Ты хотел, чтобы я сбежала?
Пиромантка была ошеломлена. – Почему ты не помог мне вместо того, чтобы манипулировать мной при помощи своих не слишком решительных уловок?
– Я не знал про лишителей. Иначе я действовал бы надежнее.
– Раз ты не хотел, чтобы меня казнили, зачем тогда ты позволил меня схватить?
– Потому что ты собиралась вступить в бой с теми солдатами на улице, полной невинных людей.
– На... Я же... – Чандра словно наконец расслышала, что говорил иеромант.
– Ты думала о себе, – твердо сказал Гидеон. – Я же думал о десятках людей, которые могли быть убиты.
– Неважно.
Спустя несколько долгих мгновений напряженной тишины она произнесла:
– Значит, ты не хотел получить свиток.
Гидеон не утруждал себя ответом.
– И ты не хочешь, чтобы я вернулась в Кефалай.