Очистительный Огонь (ЛП)

Она смотрела им вслед, пока зелень леса не поглотила их – по пути на равнины, как предполагала девушка.
Кто-то дернул ее за рукав.
– Чандра, – Браннон смотрел на нее во все глаза снизу вверх. Он был еще маленьким, а Чандра была высокого роста для девушки. – Самир говорит, что мы должны уходить, пока уфы не ободрали твою плоть с костей и не скормили ее волкам.
– Что? – Чандра взглянула на Самира. – Ого...
Эльф удерживал скопище лесных существ сетью шевелящихся, извивающихся лиан, которую он создал своей магией между уфами и поляной. Некоторые уфы кидались на преграду и верещали, запутавшись в ней, а другие пытались лезть по ней, чтобы перебраться на эту сторону.
Поляна пылала вокруг них. Чандра устроила лесной пожар, и он бушевал, уже никому не подчиняясь.
– Ой.
Как она знала, это было слабое место уфов. В самом деле, Самир рисковал народом своего леса, вступившись за пиромантку. Правда, она уничтожила призрачного надсмотрщика и прогнала четверых вооруженных солдат Валберта. Оставалась надежда, что, когда уфы успокоятся, они поймут, что Чандра действовала из лучших побуждений.
Но не прямо сейчас...
Чандра устремилась к Самиру, намереваясь ему помочь. Он взглянул на нее, и выражение ужаса исказило его лицо. – Уходи! – приказал он. – Уходи сейчас же!
Браннон вцепился в ее рубашку. – Чандра...
Самир был прав, поняла девушка. Уфы тыкали пальцами в нее и вопили. От ее присутствия их бешенство лишь нарастало. Чандра ненавидела саму мысль о том, что ей придется оставить эльфа разбираться со всем этим в одиночку, но сейчас это было лучшим выходом.
– Ладно, хорошо, – Чандра схватила Браннона за руку. – Пошли. Сюда.
Юные пироманты вдвоем побежали по поляне, через несколько шагов оказавшись перед огненной стеной. Зная, что ни один лесной житель не последует за ними этим путем, они покинули поляну сквозь жаркие объятия огня.
  
Глава четвертая
 
Первое нападение произошло в ту же ночь.
Чандра лежала без сна на узкой кровати, и ее мысли метались между последним нравоучением Лути, посвященным самоконтролю, и неохотным, но упорным осознанием, что эта точка зрения имеет смысл. К счастью, огонь Чандры – как она поспешила напомнить Лути чуть раньше вечером, – сжег всего лишь малую часть Великого Западного леса. Чуть раньше Самир послал одного из своих многочисленных родичей в монастырь, чтобы сообщить – лесной пожар, устроенный Чандрой, был остановлен и потушен после заката. Дожди в этом году шли нечасто, но эльфийская магия ограничила пожар той поляной, где Чандра уничтожила призрачного надсмотрщика.
– Как бы то ни было, – говорила ей вечером матушка Лути, – ты принесла больше вреда, чем пользы, Чандра.
– Но я...
– Уничтожение одного призрачного надсмотрщика могло быть и полезным...
– Могло? Та тварь была шпионом Ордена…
– ... И неблагоразумным. Бывает всякое...
– Почему неблагоразумным? – не сдавалась Чандра.
– Бывает всякое, – старшая пиромантка определенно начинала терять терпение. – Возможная выгода от устранения одного призрачного надсмотрщика в лесу не может уравновесить бедствие в виде сгоревшего леса.
Затем последовали новые увещевания.
– Игра с огнем идет во вред некоторым, ибо они могут обжечься, – матушка Лути процитировала очередную мудрую фразу. – Но для прочих – для нас, – это огромное удовольствие. Я хочу, чтобы ты могла испытывать его так же, как я, Чандра. Но, пока ты не научишься контролировать свои порывы, ты будешь продолжать обжигать себя и тех, кто вокруг.
Теперь Чандра лежала на кровати, размышляя над этими словами, и боролась с чувствами, которые вызвала в ней беседа.
Пиромантка ненавидела, когда ей делали выговоры и читали мораль. От такого ей хотелось оставить Регату, крепость Керал и матушку Лути далеко в прошлом. Она пылала возмущением и чувствовала, что сейчас что-нибудь подожжет, хотя именно это в первую очередь и привело ее к неприятностям.
 
Но с другой стороны...
Чандра глубоко вздохнула, лежа навзничь на постели и таращась в темноту.
С другой стороны, она действительно спалила участок леса, пусть и маленький, разъярила племя уфов и, без сомнения, принесла немало неприятностей Самиру. Лесные жители не причиняли ей ни малейшего вреда. Самир считал ее другом, а монахи Керала искали союза с народами лесов против захватнической силы Ордена. У матушки Лути были свои причины говорить, что нажить врагов в лесу из-за необузданного разрушительства было скверным решением, или даже, по ее словам, глупой оплошностью. На самом деле решением было избавить лес от шпиона Ордена. И это было хорошей идеей, подумала Чандра.
При этом, учитывая, как все обернулось, было возможно, что жители лесов посчитали бы единственного призрачного надсмотрщика меньшим злом в своей повседневной жизни, чем тот ужас, что устроила пиромантка. Она продолжала размышлять над событиями этого дня, и не знала, где именно можно было бы поступить иначе. Изловить призрачного надсмотрщика, вместо того, чтобы убивать его? Как это можно было сделать? Существо оказалось настолько быстрым и неуловимым, что оказалось трудно даже подобраться к нему на расстояние, достаточное для броска огненного шара.
Или надо было дать ему шпионить за ней, а потом позволить уйти восвояси? Ни в коем случае! 
Или, вместо того, чтобы убивать призрачного надсмотрщика в лесу, стоило выгнать его на равнину и там нечаянно поджечь земли фермеров? Неужели матушка Лути рассердилась бы меньше, если бы Чандра разозлила не лесных жителей, а равнинных?
Чандра перевернулась на бок и попыталась взбить свою плоскую подушку.
И почему устранить призрачного надсмотрщика было неблагоразумно? Неужели Лути и вправду полагала – пускай эти пугающие существа блуждают по лесу и доносят Ордену Гелиуда? Если послушать Самира, то это лишь вопрос ближайшего времени – когда именно они появятся в горах, защищая жителей Кералии от самих себя и от чего угодно из того, что может не понравиться Ордену.
Устав прокручивать все это в сознании вновь и вновь, Чандра закрыла глаза и попыталась расслабиться и заснуть. Девушка заставила себя прояснить разум, сосредоточиться на дыхании и позволить темноте поглотить голоса, роптавшие в ее голове.
Но внезапно Чандра поняла, что голоса звучали и извне. Она раздраженно нахмурилась, услышав тихий разговор за дверью. Было очень поздно, но некоторые послушники крепости Керал, словно совы, предпочитали учиться и практиковаться до рассвета, а потом спать все утро. Жизнь в монастыре была довольно неупорядоченной, и обитатели редко вмешивались в привычки друг друга, пока они не посягали на чужое удобство.
Чандра решила, что шепот и бормотание из-за двери, особенно когда она пытается уснуть, вполне тянут на посягательство на ее удобство. Она различила два приглушенных голоса, звучавших так, как будто их обладатели спорили друг с другом. Девушке хотелось, чтобы они убрались ссориться куда-нибудь в другое место, и она почти вылезла из постели, чтобы сказать им об этом, но тут дверь заскрипела и отворилась.
Чандра широко открыла глаза и напряглась всем телом. Кто явился к ней в келью посреди ночи?
Голоса теперь слышались на пороге. Дверь кельи пиромантки выходила на внешнюю галерею под открытым небом, с видом на горы на юге. Всматриваясь в темноту, она различила два силуэта, слабо освещенные луной.
Двое незваных гостей оказались невысокого роста – даже ниже Браннона, чья макушка еле доставала Чандре до плеча. Еще они были широкоплечими и приземистыми, с головами уродливой формы, и двигались до странного неловко, как будто пытались сохранить равновесие на палубе корабля в шторм. Но, пока Чандра не заметила их ярко светившиеся оранжевые глаза, она не поняла, что это за существа.
– Гоблины? – недоверчиво произнесла девушка. Она так изумилась, что забыла притвориться спящей.