Притяжение сердец (Сборник)

— Бен? — принялась допытываться бабушка, когда он поднялся на крыльцо с коробкой в руках. — Бен, что случилось? Что ты натворил?
— Что я натворил? — эхом откликнулся он. — Я обидел ее. Вот что я натворил.
— Да, ничего нового. Сколько помню, между вами никогда не было мира. Ни одного нормального слова не можете сказать друг другу. Но раньше у этой девочки на твои колкости всегда готов был достойный ответ. Что заставило ее нынче удирать, как ошпаренная кошка?
Бен вздохнул.
— Думаю, я зашел слишком далеко, бабуля.
Ее брови приподнялись.
— В каком смысле?
Бен решил, что сказал достаточно.
— Так, ерунда. В конце концов, я избавился от нее, не так ли? Журналистам ты сказала, что мечтаешь именно об этом. Быть в стороне от Холлингзуортов.
Бен заметил тревогу в глазах бабушки.
— Ты сказал, что она не вернется? Никогда?
— Ради Бога, успокойся, — раздраженно проговорил он. — Ты ведь не хочешь продавать ферму! — И тут неприятная мысль возникла в его голове. — Господи, бабуля, а ну-ка живо признавайся: вся эта история с газетой, часом, не попытка выжать из Холлингзуортов побольше денег?
— Ничуть! — возмущенно запротестовала она.
Бен прищурился, заметив, что бабушка не смотрит ему в глаза. Значит, она не говорит правду. По крайней мере… всю правду и только правду.
— Ты что-то задумала.
— Глупости, — не признавалась она. — Что я могла задумать?
— Не знаю. Но скоро выведу тебя на чистую воду.
— Ты очень подозрительный мальчик, Бен Синклер. И слишком быстро веришь плохому о людях.
Амбер снова вторглась в его мысли, и он нахмурился.
— Возможно, но не тебе говорить. Горшок чайник винит: больно сажей ты покрыт!
— Кстати, о чайнике. Он уже, наверное, весь выкипел.
— Боже мой, ты до сих пор кипятишь воду на этой старой дровяной плите? Я ведь прислал тебе на Рождество чудесный электрический чайник. Не говоря уже о микроволновой печи и автоматическом тостере. — Рождество и день рождения — единственные дни, когда Бен мог позволить себе хоть как-то порадовать бабушку. Но даже в этих случаях она всегда отказывалась от дорогих подарков, и он надеялся, что уж кухонную утварь ни один разумный человек не отвергнет.
Бен последовал за бабушкой и по дороге положил наконец телефонную трубку на рычаг. Из-за двери кухни слышалось шипение чайника. Бен поставил на стол яблочный пирог и огляделся. Все его подарки гордо красовались на полке, но ни один не был распакован.
— Бабуля, ты даже не достала электрический чайник из коробки. И вообще ни один из моих подарков.
— Прости. Ума не хватает читать все эти толстые инструкции, которые к ним прилагаются. Не злись на меня, Бен. Я очень довольна твоими подарками. Но старую собаку новым трюкам не научишь.
— Что и говорить, Рокки ты неплохо откормила, — Бен кивнул на пса, толстые бока которого раздувались под столом. — Для некогда известного на всю округу забияки это новая страница жизни.
Перл захихикала.
— Да уж, выставил меня полной дурой перед Амбер.
— Не принимай близко к сердцу, бабуля. Не он один потерял голову от Амбер Холлингзуорт.
— Ты тоже? — спросила Перл, заваривая чай.
— Боюсь, да, — признал Бен.
— Хорошенькая девочка.
— Давно уж не девочка. Ей сейчас, должно быть, двадцать девять. И замужем была, и Бог знает сколько любовников имела. Амбер не из тех, что долго обходятся без дружка.
— Кто бы мог подумать! Я не слышала о ней ничего такого. А впрочем, ты знаешь, как любят почесать языком в нашем городишке. Стоит девочке остановиться на улице и поболтать с парнем, как их тут же зачисляют в любовники.
Бен знал об этом, но не мог представить Амбер без любовника. Целых три года прошло, как она развелась!
— Садись, ради Бога, — сказала Перл, открывая коробку с пирогом. — Господи, самое вкусное лакомство к чаю. И калорий мало, могу гарантировать. А чего ты так на него смотришь, будто привык к чему-то более достойному? — продолжила она, разрезая пирог на кусочки. — Это твоя городская подружка так тебя избаловала?
Бен закатил глаза — опять за свое! Один и тот же разговор, стоит ему приехать домой: плохо ест. Вроде бы не худенький!
 
— Я живу один, бабуля, и ты это прекрасно знаешь, — проговорил он и со вздохом уселся на заскрипевший под ним затертый деревянный стул.
— Разве Бренда не переехала к тебе?
— Господи, нет, конечно! — Что за ужасная мысль!
Перл, хмурясь, разлила по чашкам чай.
— А я-то надеялась, ты скоро женишься. На Рождество вот ездил знакомиться с ее родителями.
— Не совсем.
— Неужели я ошиблась?
— Нет, это я ошибся, бабуля. Надо было приехать домой и встретить Рождество с тобой. Было бы куда веселее. Я скучал по тебе.
Сердце Бена тронула слезинка, блеснувшая в глазах бабушки. Перл поспешно отвернулась и отчаянно заморгала.
— Я тоже очень скучала по тебе, внучек. Но сейчас ты дома…
— Да. И пока я здесь, нам нужно серьезно поговорить о предложении Холлингзуортов. Я знаю, ты не хочешь продавать ферму. Такой была и моя первая реакция. Но ты, увы, не становишься моложе, бабуля, а дом этот крайне запущен. Никто не предложит тебе больше, чем Холлингзуорты. На их деньги ты можешь купить хорошенький маленький домик поближе к городу, и еще останется немало, чтобы побаловать себя.
— Я никогда не любила баловать себя, — ответила Перл, усаживаясь за стол.
Бен нежно взял ее морщинистую, опаленную солнцем руку.
— Ты действительно хочешь остаться здесь навсегда, бабуля? Или просто упрямишься?
Она выдернула руку и гордо вскинула голову.
— Я имею право упрямиться, если хочу! И имею право прожить остаток моих дней там, где пожелаю.
Зазвонил телефон, и бабушка от неожиданности подпрыгнула на своем стуле. Бен заметил удивление в ее округлившихся глазах. Или страх?
— Все в порядке, бабуля, — успокоил он. — Я подойду.
Он поднялся и вышел в коридор, где на шаткой тумбочке надрывался телефон, словно разозлившись, что так долго оставался без действия. Бен снял трубку.
— Послушай-ка, старая, глупая кошелка! — прорычал грубый мужской голос, прежде чем Бен успел сказать хоть слово. — Уноси отсюда свои старые кости, пока это не сделали за тебя! У тебя неделя, чтобы продать свою развалюху и убраться подобру-поздорову. А нет, так тебе не потребуется никакой дом. Усвоила?
Бен уже открыл было рот, чтобы ответить, но в трубке раздались гудки.
— Черт возьми! — пробормотал Бен. Оставалось только надеяться, что это совпадение. Что звонок случайно раздался вскоре после того, как Амбер вернулась домой и рассказала отцу о неудаче с покупкой. Может быть, ее громкоголосый отец позвонил кому-нибудь из своих сподручных? Или так развлекается один из местных жителей, недовольный тем, что из-за упрямства одинокой старухи останется без работы?
— Это Амбер? — спросила Перл, подойдя к двери кухни.
— Нет, — выпалил Бен. — Еще один хулиганский звонок. Бросил трубку прежде, чем я мог вразумить его.
Бабушка побледнела, и Бен пожалел, что не успел придумать успокоительную ложь. Не дай Бог, еще в обморок упадет!
— Что… что он сказал? — спросила она, когда он помог ей добраться до кухни и усадил в кресло, а сам присел рядом.
— Думаю, то же самое, что и в прошлый раз. Продавай и убирайся, иначе…
— О Боже! — Перл схватилась за сердце.
— С тобой все в порядке? — встревоженно спросил Бен.
— Я… я просто не могу понять…
— Что люди могут быть такими злыми? — подсказал Бен. — Такова горькая действительность.
— Нет… я не об этом. Просто я…
— Что?
— Ничего. Уже слишком поздно.
— Продать ферму? Нет, совсем не поздно, если ты этого хочешь.
— Продать? Из-за того, что какой-то хулиган звонит и ругается в трубку? Ни за что! Пустые угрозы! Эти хулиганы только болтать горазды.
Бен покачал головой. К сожалению, опасность, что на этот раз дело одним лишь сотрясением воздуха не ограничится, слишком велика, но стоит ли пугать бабушку?