Ваше Сиятельство 2 (СИ)

— Да, увы, забирает некоторое время, примерно минут десять-пятнадцать на одну прошивку. Но когда времени катастрофически не хватает, то эти минуты тоже на счету, — признал я, в то же время понимая, что за 10 минут заработать две тысячи рублей — неплохо даже для графа.
— Я могу тебе дать в помощники хорошего мага, даже двух. Проверенные люди — твой секрет от них никуда не уйдет, — предложил Жорж Павлович. — Обучишь их, и потом можешь просто приглядывать за работой.
— Увы, ваше сиятельство. Увы, нет, — я отрицательно покачал головой. — То, что я делаю, нельзя передать другому магу. Мне это сложно объяснить, но это так же трудно, как передать свой почерк или голос. Даже сложнее названного. Именно поэтому я так уверен, что никакие шпионы, никакие наши противники, не смогут воспроизвести то, что я делаю. Так что только я сам. Но… — на миг я вернулся к мысли, которая и раньше вертелась в голове. — Есть кое-какие соображения на этот счет. Пока не уверен, что идея будет работать, но попробовать можно. В общем, позже пришлю еще одну схему, несколько более сложную, чтобы ее доработали и собрали ваши инженеры.
— Еще что-то новенькое? — Голицын возрадованно уставился на меня. — Давай, Сань, давай! Присылай схему. Хочешь, сейчас можешь моим терминалом воспользоваться в магическо-творческих целях?
— Нет, извините, но лучше дома. Мне так привычнее, — с самого начала разговора на языке вертелся вопрос о прослушке сообщений с рабочих терминалов и эйхоса Голицына, и я спросил: — Жорж Павлович, а как там со шпионажем за вашими посланиями? С этим разобрались?
— Об этом чуть позже, Саш. Давай сначала о твоей проблеме. Что там с твоей девушкой? Ты уверен, что тебе самому ничего не угрожает? — он откусил кончик сигары, поглядывая на меня. — А то ты по сообщению на эйхос такой бравый, бесстрашный за самого себя, вот только излишне храбриться не надо. Я очень советую не стесняться, нанять толковых телохранителей из «Цитадели». Если согласишься, могу даже из через наш департамент провести.
— Жорж Павлович, уверяю, с этим вопросом я уже все решил наилучшим образом. Пусть теперь враги меня боятся, — я усмехнулся, хотя со стороны вышло невесело. — Охранников в дом наняла мама. И еще я задействовал Федора Тимофеевича из сыскного агентства.
— Это правильно! — Голицын вытянул руку, указывая на меня концом незажженной сигары. — Скуратов — правильный человек. Он поможет.
— И я так думаю. Так что вопросы моей безопасности закроем. Вы за меня, Жорж Павлович не переживайте. О случившемся я сообщил не в качестве жалобы или опасений, а для того, чтобы вы понимали причины моего отсутствия и молчания в эйхосе, — я устроился удобнее в кресле.
— Хорошо. Тогда к другому важному вопросу. Быть может, самому важному. Ты готов задержаться здесь, — он посмотрел на часы, — еще примерно на час? Приедет князь Ковалевский, и он может, что-то прояснит по Урочееву. Очень надеюсь, что сегодня вести будут позитивные. Должны же после всего этого мерзавца сдвинуть из Ведомства Летающих Машин. Иначе загубит он наше виманостроение и все прогрессивные разработки.
— Да, конечно, могу и на часик, и на два, — видя, что Голицын все-таки раскурил сигару, я тоже достал коробочку «Никольских».
— Отлично, Сань. Тогда ждем его сиятельство Ковалевского, твоего возможного тестя, — произнеся последнее, он рассмеялся и шутливо пригрозил мне пальцем. — Наслышан о твоем вояже с его дочерью за платьями.
— Надеюсь, не от самого Бориса Егоровича? — во мне шевельнулось тревожное сомнение.
— От него самого, — Голицын с полным удовольствием улыбнулся, выпуская густое колечко дыма. — Говорит, знатно ты ее приодел, прямо по-царски. И пришла она домой счастливая, как никогда.
— Ваш заем, Жорж Павлович, в тот вечер оказался очень кстати. Как и доставка меня прямиком к месту встречи. Правда опоздал я на пару минут, чем вызвал возмущение капризной княгини. Позволите? — я достал сигарету, собираясь прикурить. — Пока ожидаем князя, может, просветите, как там дела со шпионажем за вашими сообщениями.
 
— Здесь особо рассказывать нечего. Вычислили мы подлеца. И знаешь для кого он это делал? Как раз для самого Урочеева. Наш эрминговый преобразователь, — сказав последнее граф выпустил еще колечко дыма, — мы не будем проводить через Ведомство Летающих Машин. Зарегистрируем как отдельное техническое устройство, повышающее эффективность систем на цодиевых кристаллах. Урочеев останется с носом. Он это, наверное, понимает и бесится. Поэтому так срочно активировал своих людей в нашей директории. А шпион, увы, один из наших передовых инженеров. Пока он не догадывается, что мы его вычислили. Есть интересная задумка, передать ему кое-какую информацию и посмотреть, где она потом всплывет. Я даже не удивлюсь, если помимо Урочеева она всплывет где-то в Лондоне, не без содействия самого Урочеева. Кстати, этим вопросом как раз и занимается князь Ковалевский. Только ты при нем эту тему не трогай, если он сам не пожелает с тобой об этом поговорить.
— Есть предложение, Жорж Павлович… — когда граф поднял ко мне взгляд, я продолжил. — Вам оно понравится. Пока ждем князя, давайте я прошью несколько преобразователей из того тяжелого ящика?
— Прошью?.. — Голицын уже слышал это слова от меня, но смысл его, наверное, уловил не совсем.
— Да. Магическим образом приведу их в рабочее состояние, — пояснил я. — Для этого мне потребуется стол, сами преобразователи и тишина.
Конечно, мое предложение Голицыну пришлось по вкусу. Он в готовности вскочил с кресла.
Когда приехал князь Ковалевский, я заканчивал с шестым преобразователем. Я услышал его голос, донесшийся из кабинета Голицына, но продолжил работу. Закончил ее минут через пять, отложил готовый преобразователь к другим, громоздившимся справа на лабораторном столе, и направился на встречу с князем.
— О, Александр Петрович! — глаза Ковалевского с хитрым прищуром смотрели на меня. — Рад видеть! И, признаюсь, поражен вашим талантом! Оказывается, вы горазды накладывать чары не только на девушек, но еще и сложнейшие технические устройства.
— Спасибо, Борис Егорович, но вы мне откровенно льстите. Особенно в первом пункте обвинений, — я тоже улыбнулся князю, почти простодушно. — С дамами для меня все намного сложнее. А вот с кристаллами, эрминговыми энергиями и техникой получается ладить лучше.
— Жорж Павлович, а наш Елецкий — хитрец, — князь улыбнулся, тряхнув русой шевелюрой. — Он же наш, я правильно понимаю?
— Целиком наш, — подтвердил граф Голицын, и для верности добавил: — Уж за Саню ручаюсь.
Эти последние реплики мне были пока не ясны, но я не сомневался, что их смысл скоро проступит, ведь не просто так же Голицын придержал меня здесь для встречи с князем Ковалевским.
— Ну раз наш, то увы, буду вынужден вас огорчить. Не получается пока ничего с этим кровопийцей Урочеевым, — Ковалевский кисло поморщился. — Несмотря на собранные улики, Молотов не спешит принять решение. Видимо эта сука, Глория, так крепко держит его за горло, что он даже лишний раз вздохнуть боится. Я знаю, у нее на Ивана Ильича компромат, при чем самый что ни есть грязный — постельный.
— Сука!.. — рассмеялся Голицын. — Зачем же вы так, о самой императрице!
— Друг мой, я люблю правду. Если она сука — то она сука. Будет время, я ей это в глаза скажу. И не один я. Ее многие считали таковой, еще когда она значилась герцогиней Ричмонд и, кстати, по-русски не особо говорить умела. В ней ничего в ней не поменялось за двадцать с лишним лет. Ее дрянную душу не облагородила наша русская земля! Курить буду! — князь порывисто достал коробочку сигарет из бокового кармана, но вдруг передумал. — Ну-ка дай мне твою, — он протянул руку к карибским сигарам Голицына.
О недовольстве дворянством второй супругой нашего императора — Романова Филофея Алексеевича, говорили давно, но в последнее время это недовольство стало обостряться, тем скорее, чем больше сдавало здоровье императора. Хотя он был еще не стар: 68 — не тот возраст, когда будущее становится слишком неопределенным. Если брать, к примеру, правление отца Филофея — Алексея Всеволодовича, то тот держался на троне до 93 лет в полном здравии ума и тела.