Кондотьер (СИ)
— Вы кто, милейший?
— Э… прораб я, — отряхнул с рукавов подсохшую грязь бочонок. — Мое имя Бодри.
— Как скоро начнете возводить стены? — недовольно спросил Осторио, сжимая подмышкой свою драгоценную тетрадь, что, несомненно, придавало ему веса в разговоре с людьми равного ему ранга. — Почему до сих пор нет фундамента? Работы должны были начаться по договору до дня Цветов. Налицо нарушение, а значит — штраф.
— Прошу великодушно простить, — прораб достал из кармана сюртука скомканный платок и вытер пот с лица. Руки его дрожали. — Земля только-только просохла на необходимую глубину. Мы пробовали даже раньше начать земляные работы, но здесь было настолько сыро, что траншеи просто обваливались. Сильные дожди закончились совсем недавно…
— Тогда почему вы не ускорили темпы работ? — продолжал шипеть управляющий. — Вместо тридцати-сорока человек у вас ползают десять улиток. Действительно, нужно говорить с господином Фулькером, который, кажется, не понимает, чем грозит подобное нарушение договора.
— Он должен подъехать с минуты на минуту, — совсем сник бочонок. — С такими вопросами обращайтесь к подрядчику. Я слежу за выполнением работ, даю тот объем, который нужно выполнить за световой день.
— Почему не попросили дополнительных землекопов? — поинтересовалась Тира. Увиденное ей тоже не нравилось, но этот несчастный мужичок не стоит того, чтобы на нем срываться. А вот подрядчика нужно как следует встряхнуть.
— Я настаивал на ускорении работ по заливке фундамента уже сразу после Дня Цветов… О, господин Фулькер подъехал!
Возле кареты остановилась двухместная открытая бричка, запряженная каурой лошадкой. На козлах сидел разодетый в яркие одежды мужчина лет сорока с тщательно выбритыми щеками и подбородком, но с пышными бакенбардами. Он спрыгнул на землю, несколько раз постучал хлыстом по сапогу и двинулся к Тире, окруженной личной охраной.
Не доходя несколько шагов, приподнял шляпу и обозначил поклон. «Напыщенный индюк, — сразу же определила Тира, — да к тому же позволяющий себе некоторую снисходительность во взгляде. Дурочку увидел?»
— Миледи! — он выпрямился. — Прошу прощения за то, что заставил вас ждать. Вдруг образовались дела, пришлось срочно их решать до вашего приезда.
— Успели? — сухо спросила Тира.
Дахад почувствовал ее настроение и мгновенно подобрался. Ему тоже не понравилось, как этот мелкотравчатый делец старается показать свою независимость от «причуд и желаний» аристократов. С большим удовольствием он начистит ему морду, если будет хоть малейший намек от госпожи.
— Да, проблема оказалась крошечной, — махнул рукой подрядчик и снова хлопнул хлыстом по сапогу.
— Извольте объяснить, господин Фулькер, причины столь долгой задержки возведения фундамента для здания, — голос Тиры стал еще суше. — К сегодняшнему дню здесь уже должны стоять штабеля строительного камня и кипеть оживленная работа. Так указано в договоре. Верно, Осторио?
— Все так, моя госпожа, — кивнул управляющий и открыл тетрадь, в которую вложил не только договор с виноградарями, но и все бумаги, подписанные с подрядчиком. — Судя по всему, господин Фулькер по непонятным причинам задерживает строительство.
— Поясните? — спросила Тира. — Или вам не нужны деньги? Я могу тотчас же разорвать контракт по вашей вине и найти покладистого подрядчика. Благо, их здесь хватает.
— Миледи, выслушайте, — проняло Фулькера, да так, что он дважды облизал губы. — Мне очень приятно сотрудничать с домом Толессо, и я бы не хотел портить свою репутацию. Но…
— Есть причина, по которой вы затягиваете работы? — стала догадываться девушка.
— Меня предупредили, чтобы я не был столь рьяным, — прокашлявшись, поделился откровением подрядчик.
— Интересно, — Тира переглянулась с Осторио, у которого от возмущения встопорщились волосы на висках. — Вам заплатили за саботаж?
— Я не могу этого сказать…
— А какой смысл молчать? Я все равно узнаю, и хотите вы этого, или нет — вашей репутации конец, — стала накаляться леди Тира. — Не понимаю только смысла подобной акции: получить разовую выплату и стать посмешищем в цеху строителей. Я же все равно возведу на своей земле то, что замыслила. Ну? Назовите имена людей, вредящих Толессо?
— Адалхайд, — крякнул подрядчик. — Он собрался мешать вам, пока вы сами не продадите этот участок.
— Чушь полная, — усмехнулась Тира, но сжала пальцы правой руки в кулак так, что заскрипела кожа перчатки. — Кто такой Адалхайд, и кто Толессо. Нет, он серьезно не понимает, куда сует свой нос?
— Госпожа, успокойтесь, — доселе молчавшая Тевия уловила грозные нотки шторма в голосе Тиры, который иногда пугал и пиратов. И схватила ее за локоть. — Не стоит…
— Вы продолжаете работать или мы разрываем контракт? — спросила Тира.
— Мне придется вернуть аванс, данный господином Адалхайдом, — Фулькер сглотнул тягучий комок.
— Прекрасно. Значит, возвращайте и начинайте уже работать. Ваш прораб требует дать ему еще двадцать… нет, сорок землекопов. Фундамент должен быть готов через неделю. Я не знаю всех тонкостей строительства, но очень надеюсь, что к Дню Короны первые клиенты заселятся в новую гостиницу.
— Через пять месяцев? — ужаснулся Фулькер. — С мощеными подъездными путями, конюшим двором, различными хозяйственными постройками?
— Да или нет? — Тира забрала у Осторио контракт и сделала вид, что готова разорвать лист бумаги с ровными рядами каллиграфически выписанных букв пополам.
— Да, миледи, я скорейшим образом обеспечу беспрерывный цикл работы, — кивнул Фулькер и нервно ударил хлыстом по сапогу. — Только вынужден предупредить о возможных намерениях господина Адалхайда. Ведь он может начать вредить разными способами…
— Не беспокойтесь на этот счет, — Тира отдала контракт управляющему, расправила плечи и пошла к карете.
Обогнавший ее Мале распахнул дверцу и придержал девушку за руку, когда она поставила ногу на ступеньку.
— Спасибо, Эммон, — поблагодарила его Тира, вызвав легкий румянец на гладких щеках свитского… ох, простите, охранника.
Пока карета громыхала по мостовой, она молча рассматривала выглядывающую из корзинку горлышко винной бутылки, подаренной ей арендаторами-виноделами. Но мысли, крутящиеся в голове, заставили Тиру обратиться к дремлющему Осторио:
— Почему Адалхайды решились на подобное? Что заставило их подкупить Фулькера?
— За ними стоит более серьезная фигура, госпожа, — ответил старик, открыв глаза. — У меня сложилось такое мнение. Адалхайды хоть и имеют общественный вес в Скайдре, но не настолько, чтобы открыто вредить семье Толессо. Есть люди посерьезнее этих выкормышей.
— Я с ними разговаривать не буду, — предупредила Тира. — Подобные разбойничьи выходки не красят нобиля. Нужно узнать, кто стоит за его спиной, чью злую волю выполняет Далфин Адалхайд.
— Нужно попросить Айвора, — предложила Тевия. — У него много знакомых в городе. Может, ему удастся выйти на тех, кто близок к этой семейке. Вдруг и всплывут какие-нибудь подробности.
— Обязательно узнаем, только не с помощью капитана. Я поговорю с дедушкой. Он куда быстрее выяснит истинного заказчика. Но вопрос в другом. Кто будет охранять строящуюся гостиницу?
— Попросите Игната, госпожа, — Тевия оживилась. — Он должен скоро вернуться из Шелкопадов. Со своими штурмовиками ему будет легче навести порядок.
— У него своих дел полно, — неуверенно ответила Тира. — И живет он в Акаписе, а не в Скайдре.
Управляющий кашлянул, но не стал ничего говорить. Может — случайно, а может — был какой-то намек для госпожи.
— Да и неизвестно, сколько человек вернется обратно, — более твердым голосом произнесла девушка. — Тогда придется нанимать охрану. Нельзя давать повода кому бы то ни было обижать бедную сироту.
В свой особняк она вернулась уже в сумерках, затратив несколько часов на визит в Земельный Департамент. Обсуждение о покупке земель в нескольких лигах от города Тиру изрядно вымотало. Оказывается, в тех местах находятся пять или шесть мелких рыбацких поселков, а их жители относятся к одной из префектур Скайдры. Если леди Толессо желает приобрести только земли, ей придется решать вопрос с префектом и искать для них место для переселения. Или же вступает в силу «принцип обременения», когда молодой леди придется взять на себя все обязанности хозяйки-землевладелицы с нагрузкой в виде этих людей. То бишь они становятся ее собственностью, но согласятся ли сами жители потерять вольности — вот вопрос.