Маруся и близнецы (СИ)

  
Маруся и близнецы
   
1
 
Как только Маруся выбралась за пределы города с его вечными пробками в самых непредсказуемых местах, ехать сразу стало легче.
И одновременно тяжелее.
Начались знакомые места, изъезженные вдоль и поперек, еще когда она училась водить. Дорога к поселку вела отличная, ровная, да и чужие тут не ездили. Никаких фур, никаких пыхтящих ведер с гайками и понторезов на «бэхах».
Можно было вести хоть с закрытыми глазами — по мелькающим теням понимая, где проезжаешь.
Это было хорошо.
Память мышц подсказывала, где свернуть, где разогнаться, голова в процессе не участвовала — и потому оставалось слишком много сил на лишние мысли.
Мозг прокручивал события последних дней, снова и снова повторяя их, словно заезженная пластинка. Или ослик, вращающий мельничный жернов и спотыкающийся об один и тот же камушек.
От начала к концу.
И от конца к началу.
— Я просто хочу побыть в одиночестве, выдохнуть!
— Обязательно для этого ехать к той семье?
— Не к той семье, мама, а на дачу! Там никого не будет! Папа с Ланой умотали в круиз до конца лета. А я просто хочу отдохнуть.
— От чего отдохнуть?
— От жизни, блин!
— Марусь, тебе двадцать четыре, когда ты успела устать от жизни? Или я чего-то не знаю?
Мама всегда чувствует, когда с ней что-то не так.
— Все в порядке! Все хорошо! Клянусь, мама!
Только это неправда.
Накануне даже пришлось устроить безобразную истерику на работе, чтобы ее отпустили в отпуск в июле. Но лучше одна истерика на тему отпуска, чем рыдания в туалете каждый раз, когда накатывают воспоминания о том, как уходил Андрей.
— Я взрослый здоровый мужчина. Мне еще тридцати нет! Почему я должен терпеть? У тебя проблемы — ты и иди к врачу.
— Не у меня… у нас!
— Нет, Марусь. У тебя. Я сейчас отсюда выйду — и у меня не будет никаких проблем с тем, что у меня фригидная девушка. У меня будут проблемы с тем, чтобы выбрать из десятка вариантов самую горячую красотку на ночь.
— А как же наша любовь?..
Все стало понятно, когда при слове «любовь» он едва удержался от улыбки.
Конечно, он молодой преподаватель в педагогическом институте. Он может себе позволить разбрасываться Марусями. У него там свежие абитуриенточки поступают — есть, из кого выбрать.
А вот Марусе в своей лаборатории — выбирать не из кого.
Сплошные «синие чулки» — тетки неопределенного возраста в толстых очках и с растрепанными косицами из жидких волосенок.
Умные — страсть.
Но страсти им не хватает.
Маруся отлично вписывается в коллектив.
«Мини-купер» налетел колесом на булыжник, тряхнуло — и заезженная пластинка вернулась к началу песни.
Она едет в загородный дом своего отца, чтобы отдохнуть, выдохнуть, побыть в одиночестве.
Плавать в бассейне, прогретом июльским солнцем до самого дна. Или в озере, на дне которого бьют ледяные ключи.
Кататься на велосипеде по тропинкам в сосновом бору. Или загорать на мягкой травке без купальника.
Поедать малину, смородину, крыжовник прямо с куста. Или пить чай в беседке, увитой цветущими розами.
Сесть на диету и питаться только тем, что растет в огороде, посыпая молодой лук солью прямо на грядке. Или жарить вечерами шашлык и пожирать сочные куски мяса прямо с огня, обжигая пальцы и заляпывая соком футболку.
Последнее видение оказалось таким соблазнительным, что рот Маруси наполнился слюной, а ноздри уловили фантомный запах жареного мяса даже сквозь прохладу исправно пашущего кондиционера в машине.
Вот подъедет еще поближе к поселку, и можно будет открыть окошко и наслаждаться реальным запахом шашлыка. К выходным соседи съезжаются на дачи как раз ради него. Уже и голубоватые дымки виднеются над ближайшей рощей, немного осталось.
— Маруся Германовна, здравствуйте! Давно вас не видели! — охранник у ворот поселка даже не стал спрашивать документы. Тут все по-простому, как в былые времена — все друг друга знают. — Как погодка в городе? Сбежали на природу? А у нас тут…
 
Маруся не стала дослушивать и втопила педаль газа, едва шлагбаум поднялся достаточно, чтобы не задеть крышу ее «мини». Обычно она вежливо беседовала с охраной, с соседями, со всеми, кто попадался на пути, хоть и отчаянно скучала от их рассказов про урожай кабачков.
Но сегодня совершенно не было на это сил.
Загородный дом отца стоял у самого леса, на краю поселка. Когда-то даже забор ставить не хотели, выходили со двора прямо в поле, в лес, бегали к озеру. Но кроме любопытных белок в лесу завелись еще и любопытные грибники и, пару раз встретив загадочных личностей, объедающих сливу прямо под окнами дома, отец Маруси все же принял решение отгородиться от реальности.
И к лучшему — когда она подросла, некоторую местную молодежь от несанкционированных визитов в гости удерживал только двухметровый кирпичный забор с острыми шипами поверху.
Неладное Маруся заподозрила еще с соседней улице. Выглядывая крышу их самого высокого на этом краю поселка дома, заметила приоткрытое окно в мансарде. Отмахнулась от страшного подозрения. Ну забыли закрыть, когда приезжали в прошлый раз. Ничего страшного, тут везде охрана.
Если туда залетели осы и устроили гнездо — она только порадуется.
Но потом она увидела синеватый дымок в той стороне — убедить себя, что это с соседского участка долетает, было намного сложнее.
Увы — чем ближе был знакомый забор, тем яснее становилось, что взлетающий над ним волейбольный мяч и эхо голосов — не галлюцинации. Дом вовсе не так пуст, как она надеялась.
Ворота были приоткрыты и за ними виднелось крыло ярко-желтой «бэхи».
Тут можно было уже разворачиваться и нестись домой на максимальной скорости.
Дома были ОНИ — главный кошмар ее детства.
Маруся остановила «мини», оперлась на руль и с тоской посмотрела на ворота. Мечты о бассейне, шашлыках, малине, гамаке, сладком сне на свежем воздухе и загаре без следов от купальника рассыпались прахом прямо у нее на глазах.
Еще можно было передумать. Развернуться и рвануть отсюда в какой-нибудь санаторий в Беларуси. Гулять там чинно по дорожкам, проходить физиотерапию и пить кефир на ночь.
Но пока она колебалась и прикидывала, что будет говорить охранникам на выезде — стало поздно.
Волейбольный мяч взлетел особенно высоко, над забором появилась вихрастая голова и загорелая рука, пославшая его в управляемый полет и тут же раздался веселый голос:
— Маруська! Ник, давай сюда! Глянь, кто к нам приехал!
Никита показался в воротах, перебрасывая мяч с ладони на ладонь, а Макар не стал церемониться — и перемахнул двухметровый забор, утыканный шипами, словно хлипкую ограду.
Близнецы переглянулись удивленно и весело.
Сводная сестрица приехала!
Одна!
Грядет веселье!
  
2
 
Несколько секунд они разглядывали друг друга.
Хоть и близкие, сводные — они не виделись уже года четыре. С тех пор, как Макар с Никитой в шестнадцать лет сбежали в пираты. Ну, то есть, как в пираты… Поступать на моряков в Питер — где еще у нас пиратов взять?
Маруся тогда выдохнула с облегчением и стала гораздо больше проводить времени с отцом и мачехой без необходимости общаться с навязанными «братьями».
— Германа нет, — сказал Макар, опираясь на крышу машины и внаглую нависая над приоткрытым окном.
— Я знаю! — прошипела Маруся, сразу надевая маску стервы. — Они в круизе!
Братья всегда хвастались большей близостью к ее отцу, как будто у них своего не было!
И не забывали щедро поделиться любой информацией о нем, подчеркивая, что знают больше, потому что живут с ним, в отличие от родной дочери!
— А чего ты на улице стоишь? — спросил Никита, кивая на свободное место во дворе. — Забыла, как парковаться?