Маруся и близнецы (СИ)

— Показать, как я «не хочу»?! — взбеленился Макар, дергая верхнюю пуговицу на шортах.
— Тогда какого хрена… — начал на повышенных тонах Никита, но брат захлопнул ему рот ладонью и, приблизив его лицо к своему, очень серьезно сказал:
— Знаешь, зачем нас двое родилось?
— Ну?
— Чтобы хоть у кого-то работал мозг!
— Я тебе припомню про мозг…
— Припоминай, — кивнул Макар. — Если я так же долбанусь башкой. Иди подрочи в сортире и успокойся!
— Сам-то… — огрызнулся брат, уже потихоньку остывая.
— И я пойду.
Уходя, они еще раз обернулись, чтобы запечатлеть образ обнаженной Маруси для своих будущих фантазий.
— Может, ну ее, пусть лучше уезжает?.. А то если нас сорвет, Герман одной беседой не ограничится… — задумчиво сказал Макар, когда они уже забрались по веревочной лестнице в мансарду и слушали, как Маруся возится в своей комнате, задвигая засовы.
— Может, — Никита запрокинул голову, глядя в звездное небо за окном. — Если утром соберется — пусть едет. Если останется хоть на день… Сама виновата.
  
23
 
С утра зарядил такой дождь, что Маруся три раза просыпалась и засыпала обратно, думая, что еще не рассвело. На четвертый она протерла глаза, вылезла из постели, где нежилась в уютной пижамке, в которую оделась вчера после ночного купания, и распахнула окно.
Небо было обложено темно-фиолетовыми низкими тучами без единого просвета. Вода из них лилась, словно из опрокинутого на голову ведра — носа не высунешь. Земля уже не успевала впитывать влагу и повсюду пузырились лужи.
Нечего и думать было, чтобы по такой погоде ехать в город, еще и рискуя застрять по пути, если починка машины авторства близнецов окажется с сюрпризами.
Что ж — значит, придется ехать завтра.
Поленившись переодеваться, Маруся решила выйти к завтраку прямо в пижаме.
Близнецы тоже ползали по кухне сонными мухами. То ли погода их так прибила, то ли недосып — по представлению Маруси от того, что они всю ночь черт знает чем занимались в деревне, в реальности — от беспокойных фантазий, не отпускавших Макара и Никиту до самого утра.
Мокрый букет ромашек встретил ее в вазе на столе. Блинчиков сегодня не было, но Никита залил кипятком быструю овсянку и бросил в нее горсть ягод голубики. Это Марусю тоже устроило. Кофе пили в сонном молчании.
— Ну что, когда поедешь? — небрежно спросил Макар, собирая посуду, чтобы ее вымыть.
— Завтра, — откликнулась Маруся, широко зевая. — Правда, понятия не имею, что тут делать целый день.
Она уловила мгновенно возникшее на кухне напряжение, но не поняла, откуда оно взялось. Оглянулась на Макара — он включил воду и принялся мыть посуду и его спина, туго обтянутая футболкой, не выражала ничего интересного.
Никита допивал кофе и пялился в планшет, тоже не глядя на нее.
Почему же у нее возникло ощущение, что она оказалась внутри пиролизной установки за мгновение до включения нагрева?
— А? — переспросил Никита, отрываясь от планшета. — Что ты сказала?
— Говорю, не представляю, чем заняться целый день, — повторила Маруся. — Особенно без телефона.
— Заняться… — он как будто задумался.
— Давайте киношку посмотрим какую-нибудь, — поспешил на помощь Макар. Без его вмешательства разговор мог очень быстро развернуться в очень опасную сторону, но Маруся об этом и не подозревала. — А Никита нам попкорн сделает…
Тот посмотрел на брата, сощурив серо-голубые холодные глаза.
— Может лучше сэндвич? — проговорил он с непонятным Марусе намеком в голосе. — С очень-очень горячим расплавленным сыром в серединке?
— Я у себя побуду, — сказала Маруся, ретируясь с кухни.
Ну их, этих ненормальных!
Хотя и в комнате у нее делать особо было нечего.
Надо было, конечно, отобрать у Ника планшет в счет телефона и хоть в шарики поиграть, но высовывать нос опять не хотелось — близнецы о чем-то на повышенных тонах спорили на кухне.
Со скуки Маруся вытащила весь свой бьюти-арсенал, подвязала волосы платком и устроилась у трельяжа, включив подсветку зеркала.
 
Тоники, сыворотки, маски, масла, кремы, очищающие, насыщающие, увлажняющие, питающие средства — все то, на что у нее обычно не хватало времени, но что Маруся исправно покупала, чтобы через полгода выбросить, — наконец дождалось своего часа.
После уходовых средств пришло время декоративной косметики. Тут было почти не разгуляться, потому что ссылки на все туториалы по макияжу остались в выключенном телефоне, но Маруся все равно с удовольствием и в кои-то веки без спешки тщательно наносила тон, вбивая его кончиками пальцев, распределяя кистью и кушоном, изобретала свои методы контуринга и долго подбирала оттенки нюдовых теней.
Из гостиной тем временем доносились звуки взрывов и бравурная музыка — близнецы все-таки решили посмотреть кино. Ей же и тут было неплохо. Хотя музыку Маруся предпочла бы другую.
Погружение в пучины бьюти-индустрии заняло у нее часа два, за которые Никита с Макаром успели посмотреть один фильм и перейти к следующему. А ей вот делать было больше нечего.
Смыть нанесенный макияж и начать заново?
Жалко…
Маруся повертелась перед зеркалом, перерисовала стрелки, попробовала еще один вариант растушевки теней, добавила блесточек…
И заскучала.
В гостиной было шумно — то и дело раздавался очередной «бдыщ!» и восторженные вопли близнецов.
Она вздохнула, стерла стрелки и тени с шиммером, но дальше разрушать шедевр рука не поднялась. Вздохнув еще разочек, Маруся стянула с кровати плюшевого длиннокота и направилась в гостиную.
Макар с Никитой устроились на диване, поставив посередине гигантскую миску с попкорном и захватив по двухлитровой бутылке колы каждому. Голые исцарапанные ноги они водрузили на стеклянный кофейный столик, который мужественно принял свою участь.
— Привет, — сказала Маруся, падая в кресло напротив экрана в полстены, на котором Том Холланд пробирался через темный коридор, затянутый паутиной. — Что смотрите? Я с вами!
— Короче, этот чувак — бармен и вор, а еще потомок Дрейка, это пират такой, а этот нанял его, чтобы найти сокровища Магеллана. Им нужно два ключа, один уже нашли, сейчас идем за вторым, — скороговоркой просветил ее Макар. — Попкорн будешь? Держи колу.
И Маруся едва поймала двухлитровую бутыль, прилетевшую ей ровнехонько в голову.
— За попкорном сама схожу! — сказала она поспешно.
Никита заржал, останавливая фильм и, так и быть, прогулялся до кухни и вернулся с миской, куда отсыпал ей попкорна.
— Ну, короче, эту бабу они нашли по дороге… — по ходу дела восполнял он же ее пробелы в сюжете фильма, а потом они все вместе увлеклись, и уже не могли оторваться от экрана, нервно поедая попкорн.
Маруся даже удивилась — в детстве ей их увлечение пиратами казалось примитивным и тупым, но фильм реально оказался интересным. Или, как голод добавляет вкуса любому блюду, скука добавила интереса даже такой теме?
На сцене угона боевого вертолета все трое так прикипели взглядами к экрану, что забыли даже о попкорне. Вот-вот должна была решиться судьба пиратского золота и тут…
В доме погас свет.
— Эээээээ! — возмутились все хором.
Макар вскочил и зачем-то пощелкал выключателем, хотя было ясно, что дело не в проекторе. Во внезапной тишине стало слышно, что ливень на улице не только не утих, а даже усилился, к нему добавились раскаты грома и завывающий ветер.
— Опять где-то провода порвало… — сказал Никита, прислушиваясь к этому вою. — Сейчас должны генератор врубить. Досмотрим.
Но не через минуту, ни через пять электричество не вернулось.
Макар сходил в мансарду за своим телефоном и набрал номер управляющего поселком.
— Натан Андреевич, а что… — только начал он и в трубке что-то забормотали скороговоркой. Слушая собеседника, он прошел к окну, отодвинул занавеску, вглядываясь в дождливую хмарь, покивал и выключил телефон.