Двухколесное счастье (СИ)
- Вот видите, а вы еще не хотели, чтобы я вас провожал, - говорит он, толкая любезно открытую мной дверь и смело шагает внутрь.
Мне конец. Сейчас бабушка выйдет в коридор и увидит меня на руках у парня. Незнакомого. Нерусского. Да её откачивать придется!
- Тише, умоляю, - шепчу Давиду, когда мы пересекаем границу квартиры.
- Я понимаю, ваши родители наверняка уже спят, - слышу в ответ такой же шепот, только с акцентом. – Асья, я могу быть уверен, что вы благополучно доберетесь до своей комнаты? – серьезно интересуется парень.
- Давид, хватит уже! – кричу шепотом. – Конечно, я доберусь до комнаты. В этой квартире больше некуда добираться – тут всего одна комната и она перед нами, - указываю парню на старую облупленную дверь из фанеры, которая хоть и закрыта в данный момент, но в любую секунду может открыться. – Я прошу вас – идите уже домой. Еще раз благодарю, что позаботились обо мне.
Во время моей речи парень пытается еще что-то сказать, но пока он находил нужные слова, я всё-таки вытолкала его за дверь и быстро заперла замок и на всякий случай даже «собачку» повесила.
Всё. Можно выдохнуть. От кавказца вроде отделалась. Бабушка нас не засекла. Давида я больше не увижу. Ну, прям одна новость лучше другой!
И чтобы не расстраивать себя на ночь глядя, вспоминая плохие события сегодняшнего дня, я быстро стягиваю с себя одежду и, надев свою любимую пижаму, ныряю под одеяло. Что-то зябко сегодня ночью, а ведь еще пару часов назад вечер был почти по-летнему теплым…
Закрываю глаза и уже привычно вспоминаю перед сном Марио. Вот это да! После моего падению под колесами велосипеда Давида, я впервые вспомнила итальянца. И то, как вспомнила – по привычке. Привыкла перед сном думать о чем-то хорошем, бабушка говорила, что так будут сниться хорошие сны.
Странно, но о Марио сейчас думать совсем не хочется. А о ком тогда? О кавказце, что ли? Ну вот еще! Еле отделалась от него. Лучше буду думать о тортиках. Мне их нельзя из-за диабета, да и если бы было можно, то денег всё равно на них нет. Поэтому хотя бы помечтаю…
Вот так я и засыпаю. Наедине с мыслями о малиновом Наполеоне. А что – дешево и низкокалорийно. Подумал, помечтал… Только во рту всё равно не сладко. Ну и ладно…
7.
Новый день начался для меня в шесть утра и не с кофе. Мне приспичило по-маленькому. Ну, то есть приспичило-то как раз крепко, но по малой нужде. В общем, вы поняли.
Уверенным движением откидываю одеяло и в полусне собираюсь встать с кровати. Не тут-то было! Ногу простреливает резкая боль. Такая, что еще чуть-чуть и можно было бы не идти в туалет. Вскрикиваю, не контролируя свои эмоции и только потом понимаю, что совершила самую огромную ошибку и перечеркнула сегодняшний день красным маркером.
Бабушка моментально подскакивает с кровати и несется ко мне, забыв про свой радикулит и больные колени.
- Внуча, Асюша, что случилось? – на её лице словно проявляются цифры, которые начинают обратный отсчет: если я сейчас же не успокою бабулю, у неё точно случится приступ.
- Ба, всё хорошо. Просто сон плохой приснился, - стараюсь улыбаться как можно шире, демонстрируя бабушке свой нечищенный с вечера оскал. – Ну и нога еще немного болит, - словно между прочим добавляю.
Бабуля, казалось, этого и ждала. Глаза её округляются, в них начинает проявляться вселенский ужас.
- Асюююша! Какая ножка у тебя болит? – эта красивая пожилая женщина с детства мечтала стать актрисой, но что-то не срослось. Её живая мимика осталась без рукоплесканий публики, хотя зрители частенько мысленно аплодировали. Что делаю и я в этот момент.
- Бабуль, ну я тебя прошу, не делай такое лицо, будто я лежу на смертном одре и уже перестала узнавать родственников. У меня всё хорошо, просто вчера неудачно пробежалась в спортзале. Не волнуйся, я уже была у врача, в сумке даже есть рекомендации и рецепт.
Сказала и тут же прикусила своё помело. Это ж надо так спалиться! Сейчас бабуля возьмет бумажку и прочитает там не подвывих стопы, а сотрясение мозга…
- Асюш, я тут ничего не разберу, - ворчит бабушка, поднося сложенный вдвое листок к носу. – Ну кто их только писать учит в этих медах?! Это ж не человеческое письмо, а куриные иероглифы.
- Ба, почему куриные? – мне становится смешно от ее сравнений. Не знаю, что она имела ввиду, но благодарю тех высококлассных калиграфов, которые учат писать всех будущих докторов! – Говорю же, тут написано, что у меня подвывих левой стопы, показана йодовая сеточка и полный покой. Через неделю всё само пройдёт.
- Асенька, конечно, лежи и не вставай! Я сейчас тебе сюда покушать принесу, - бабушка собирается умчаться на кухню, а я планирую побег в туалет.
Медленно, опираясь руками о край кровати, пытаюсь подняться на ноги, но боль снова простреливает ногу. Что ж за невезенье-то такое?! Неужели я и ногу подвернула вчера? Но почему тогда не чувствовала боли?
И тут я вспоминаю, что после встречи с Давидом, я ведь так и не встала на ногу – до машины он меня донес на руках, по больнице я передвигалась на инвалидном кресле, а по приезду домой я поднималась на второй этаж видимо под действием обезболивающего, которое закончилось, судя по всему, еще несколько часов назад.
Превозмогая боль, каким-то чудом добираюсь до туалета – в такие моменты как никогда ценишь крохотность нашей квартиры, - однако исполнить свою утреннюю мечту мне не удается. Раздается звонок в дверь. И почти сразу же уже знакомый голос из подъезда:
- Асья, это Давид. Я пришел вас навестить.
8.
«Мне конец, - проносится в мозгу. – Ну вот зачем я показала ему, где живу!? Все мои опасения, похоже, подтверждаются»…
Меня охватывает мгновенная паника. Замираю перед дверью, не зная, как поступить. Открыть и спровоцировать бабушкин инфаркт? Или не открывать и подождать, пока на шум из подъезда откроют двери соседи? Когда начнутся выяснения, к кому, зачем и кто вообще такой… Когда бабушка почувствует, что что-то грандиозное вершится в её отсутствие и выбежит узнать… Узнает. Инфаркт.
Получается, выбор не особенно большой у меня. Но разница всё-таки есть. В первом случае у меня будет маленькая возможность как-то «деликатненько» представить моего нового знакомого. Второй вариант мне такой возможности скорее всего не предоставит.
Быстро поворачиваю ключ в замке и слышу приближающиеся шаги бабули… Да что ж такое-то!? Ни секунды на импровизацию уже не остается…
- Здравствуйте, - впериваюсь в парня испепеляющим взглядом и сквозь зубы цежу: - Что вы хотели?
Это звучит не очень приветливо… Да что уж там – это звучит даже хуже, чем если бы я его просто послала.
- Доброе утро, Асья, - как назло громко и обстоятельно произносит Давид. – Здравствуйте, я – Давид, - звучит уже куда-то позади меня, отчего я зажмуриваюсь, успев, однако, в последний момент заметить лучезарную улыбку незванного гостя.
- Здравствуйте, а я – Антонина Михална, - вполне доброжелательно, как мне показалось, произносит бабушка. – Вы Асечкин знакомый? Проходите, пожалуйста, - я не верю своим ушам! Открываю зажмуренные глаза и даже оборачиваюсь, чтобы убедиться, что это всё изрекает именно моя бабушка, а не её несуществующая сестра-близнец.
- Благодарю вас, - Давид уже переступает порог тесной прихожей и протягивает свободную руку бабуле, материализовавшейся тут же и оттеснившей меня от парня.
И тут происходит то, чего я не то что не ожидала, но более того – никогда ранее вообще не видела вживую – парень берет бабушкину руку, наклоняется к ней … и целует! Это выглядит просто ужасно! Ужасно глупо! Неуместно! Глупо! Ах, да, глупо уже было… Но это просто… просто нет слов!
- Ну что вы! – восклицает бабушка, видимо тоже обалдевшая от подобной выходки незнакомца.
- Это вам, - быстро перебивает её Давид и протягивает картонную коробку, которую всё это время держал в левой руке. – Вы простите, что вторгся к вам без приглашения, но я не мог не узнать о самочувствии Асьи.