Сводные телохранители (СИ)

Мозг не меньше минуты приходил в себя, и воссоздавал все события минувшей недели.
Очень сильно захотелось со стоном залезть обратно под одеяло, но желудок не давал покоя.
Выбравшись из постели, я обнаружила, что всё еще замотана в полотенце, которое сбилось под моей спиной.
Одежда невнятной кучкой так и валялась на полу. Халата нигде по близости не было.
Надевать одежду мне было противно, она слишком сильно пропиталась моим потом, болью и страхом, поэтому пришлось заматываться в полотенце обратно и идти искать еду.
На цыпочках вышла в темный коридор. К сожалению, света нигде не было. Хотя у меня в доме было принято в общих коридорах оставлять свет, мама делала это для меня, да и остальные домочадцы знали, что я люблю по ночам искать вкусненькое.
Благо проблемы ожирения меня не волновали никогда. Впрочем, как и подростковые прыщики. Подруги называли меня ведьмой, хотя теперь я понимаю, что все дело было в том, что я и не человек вовсе. Потому и здоровье у меня не человеческое.
Вздохнув, наощупь, по стеночке пошла искать кухню.
Если я сейчас не съем чего-нибудь, то точно взвою.
Несколько раз чуть не упала, запнувшись об пол, но все же смогла устоять на ногах и нашла выход из коридора попав в общую гостиную. Здесь уже было не так темно, ибо большое панорамное окно без штор давало много света от сияющего ночного горда.
Тут я смогла уже без потерь войти в кухню, и даже сразу найти холодильник.
Открыла его и начала смотреть что же там есть вкусненького.
Из вкусненького нашелся один кусок пиццы, сладкая газировка и фрукты.
На душе стало приятно, неужели мужчины мне оставили?
Забрав еду, я, не став искать посуду, села за стол и начала ужинать, запивая прямо из горла.
Знаю, так леди не едят в гостях, это ужасно некрасиво, но кажется я начинаю сдаваться, потому что сил сервировать стол не было.
Хотелось элементарно жрать, причем голод был какой-то неестественно зверский. Я такой еще никогда не ощущала и с прискорбием поняла, что пицца исчезла в рекордные сроки. Я вообще её почти не почувствовала.
Пришлось опять лезть в холодильник. Правда больше из готовой еды я там ничего не увидела, разве что какие-то консервы.
Вытащив одну, я от света из холодильника прочитала, что это тушёнка.
Мне было уже плевать, я готова была съесть и эту гадость, так мама её называла, когда дядя Игорь просил сделать нашего повара его любимые «макароны по-флотски». Пахло всегда одуряюще вкусно, но мама запрещала мне её пробовать даже.
В составе значилось мясо, значит буду есть.
Только как она открывалась, я понять не смогла.
Вроде был какой-то язычок, но, когда я его потянула, он тут же оторвался.
Вздохнув, пошла искать открывашку, я видела, как наша повар иногда вскрывала банки. Теорию знаю, практику попытаюсь осилить.
Проверив все ящики, единственное, что нашла, так это нож. Никаких других открывашек не было, или я плохо искала, но сил терпеть уже не было, желудок требовал мяса и побольше.
Я принялась за нелегкое дело – открывание банки.
«Ты не ты, когда голоден», – вспомнила я слоган из рекламы шоколада, и подумала, что вот бы он мне сейчас вообще не повредил.
Я про шоколад, конечно же.
Поставив банку на стол, я взялась рукой за нож, а второй ударила сверху.
И тут же вскрикнула от пронзившей меня боли.
Само собой я разрезала себе ладонь.
– Да твою же мать! Принцесса, ты решила самоубийца именно в мою смену няньки? – заорал на меня откуда-то появившийся Адрианс.
Он выкрутил мою руку с такой силой, что я еще громче вскрикнула.
– Бля, да что же ты лебезная такая! – еще громче заорал он на меня, и ослабив свою железную хватку, откуда-то вытащил полотенце, и туго обтянул им мою ладонь. – Сиди тут! И не сходи с места, сейчас аптечку принесу. – Рыкнул он, и только тут, через пелену слез, я заметила, что его глаза светятся темно желтым светом, белок куда-то пропал, радужки вообще нет, остался только черный зрачок.
Это выглядело настолько необычно, особенно в темноте, что я даже плакать перестала.
 
  
4 глава
 
Он вернулся буквально через минуту, уже с аптечкой в руках. Заставил меня сесть, руку положить на стол и начал действовать, как грамотный медик, только всё в темноте со своими светящимися глазами.
– Может быть свет включить? – спросила я, когда он полил мне на рану перекись водорода.
Было не больно, но не особо приятно.
– Я и так всё вижу, – пожал он плечами.
– А я нет, поэтому и порезалась, – вздохнула я.
– Так чего не включила? – усмехнулся Адрианс, и взял в руку иголку с ниткой.
– Ты что это делать собрался? – в ужасе я начала отодвигаться подальше от мужчины.
– Шить, что же еще? – посмотрел он на меня с удивлением. – У тебя регенерация всё равно не хрена не работает, а рана большая. Еще не хватало, чтобы она у тебя гнить начала.
– Может мы Николасу позвоним? Он, наверное, лучше в этом разбирается, – встав со стула я и вовсе отошла от мужчины.
– Слушай принцесса, – сверкнул он недовольно своими глазищами, – либо ты сейчас прижмешь свою хорошенькую попку к стулу и дашь мне зашить тебе рану, либо я тебя свяжу, и всё равно это сделаю. Решать, только тебе.
Судя по его угрожающей позе, он думал, что я сейчас струхну и тут же позволю ему творить со мной всё, что угодно.
Но он не на ту напал.
– Если ты хоть пальцем до меня дотронешься, – подняла я подбородок, и еще сделала несколько шагов назад…
– То твоя рана так и останется открытой, ты потеряешь кучу крови, занесешь заразу, а потом и вовсе лишишься руки, потому что её придется отрезать, – Адрианс иронично приподнял свою бровь.
– Николас вернется, и всё сделает! – выдвинула я еще один аргумент.
– Он вернется через два дня, – ответил мне мужчина.
– Почему ты сразу не сказал?
– А ты разве спрашивала?
Я какое-то время хватала ртом воздух. Вот же идиот!
– У тебя хотя бы обезболивающее есть? – еле сдержав злобный рык, спросила я.
– Конечно есть, – как ни в чем не, бывало, ответил этот гад, и вытащил шприц, который какого-то хрена прятал в своем кармане.
– А раньше не мог сказать! – нервно выкрикнула я.
– А ты разве спрашивала? – опять поддел он меня, и изогнув губы в саркастичной улыбке, добавил: – Ну так что? Зашивать рану, или… предпочтешь подождать Николаса?
– Зашивать, – процедила я, и обратно вернулась за стол.
Когда всё было закончено, я угрюмо посмотрела на мужчину, и не сдержавшись, спросила:
– Почему ты такой…, – я чуть не сказала «козел», но всё же несправедливо ругать человека, который тебе только что рану обработал, поэтому за межевалась, не зная какое слово подобрать.
– Не падаю от твоей неземной красоты тебе в ножки? – криво усмехнулся он.
– Что? Да мне это не надо, вовсе, – с удивление пробормотала я. – Но элементарно можно же быть…
– Удобным? – опять подобрал он не самое приятное слово.
– Да что с тобой? – вскинулась я. – Почему нельзя просто быть нормальным?
– Со мной всё нормально, принцесса, – он выделил последнее слово так, что мне почему-то стало неприятно. – А то, что я не вписываюсь в твои рамки нормальности, так это только твои проблемы, а не мои. И да, очень тебя прошу, не вздумай больше калечиться, хотя бы не в мою смену, а то и правда привяжу к кровати, – ответил мужчина, и взяв консерву, превратил свой ноготь в самый настоящий коготь, вскрыл им железную крышку за пару мгновений, поставил банку на стол, и молча ушел из кухни.
Проводив его спину взглядом, я недовольно запыхтела, и не сдержавшись, прошептала:
– Позер.
И тут же услышала из коридора:
– У меня еще и слух отличный, имей это ввиду.
– Если у тебя такой отличный слух, почему сразу не пришел, слышал же, что я тут на кухне мучаюсь! – уже громче и с обидой спросила я.