Предвестник (СИ)
Почувствовав, что Еремеева начинает потряхивать, я решил, что Росянка заигралась, и постарался его успокоить:
— Виктор Викторович, вы упускаете маленький, но очень важный нюанс.
— И какой же?
— Аня — снайпер. Причем не только по военно-учетной специальности, но и по складу характера!
— Вы хотите сказать, что она никогда и ниче-…
За мгновение до того, как он сообразил, что я имел в виду, и начал излагать свою мысль, эмоции Ростовцевой полыхнули сначала недоумением, затем пониманием и, в конечном итоге, сменились ледяным бешенством! Еще через долю секунды шеститочечные ремни безопасности намертво прижали нас к креслам, машина ушла в безумный вираж с одновременным снижением, а напарница выдала очередь из коротких, но информативных фраз:
— Мы в захвате… Нет, в двух… Пошли ракеты… Сбрасываю обманки и ухожу…
Руки уперлись в подлокотники сами собой. Затылок без участия разума вжался в подголовник, а глубочайший боевой транс, в который меня закинуло на автомате, внезапно позволил почувствовать происходящее в разы ярче и четче, чем когда бы то ни было! Я наблюдал, как ночное зарево над далеким Лос-Анджелесом медленно заваливается вправо и неторопливо исчезает в углу остекления кабины; видел, как в иллюминаторах и черном зеркале океана, к которому мы «падали», вспыхивают и гаснут огни тепловых ловушек; успел заметить, как за моим иллюминатором проползла огненная «комета», и как все в том же «зеркале» рванула вторая.
Что самое интересное, параллельно со зрением в похожий режим переключились и другие органы чувств. В результате я слышал каждый вдох и выдох Лерки, Аньки и Виктора Викторовича; чувствовал запахи пота; четко представлял свое положение в пространстве во время самых сумасшедших эволюций «Гнева» и так далее. Но все это шло лишь фоном. А большая часть внимания фокусировалась на мельчайших изменениях в характере движения машины: я понимал, из-за какого движения джойстиков управления меня тянет к потолку, вжимает в сидение или бросает вперед; уловил миг открытия крышек пусковых шахт оружейных пилонов; ощутил короткие импульсы, передавшиеся в корпус «конверта» в момент пуска первой пары ракет «воздух-воздух»!
Да, изменения в восприятии времени превратили ожидание результата в вечность, но сдвоенная вспышка, осветившая салон, чуть запоздавший грохот взрывов и ударная волна, заставившая наш «Гнев» клюнуть носом, быстро вернули настроение в норму. А старт второй пары, еще одна ослепительная вспышка, злое удовлетворение, появившееся в эмоциях Ростовцевой, и полный хаос в эмофоне Еремеева сподобили «пошутить»:
— Блин, Ань, рисовать звезды на фюзеляже не вариант — во-первых, они не подойдут к имеющейся картинке, а во-вторых, американцы обидятся. Может, обойдемся зарубкой на каком-нибудь ненужном элементе деревянной облицовки салона?
— В салоне моего «Гнева» ненужных элементов нет! — плавно вернув машину в горизонталь, притворно возмутилась она. — Так что с вас два очень больших и очень вкусных торта. В смысле, ПО два. С каждого. И…
— Деточка, а ты не лопнешь⁈ — включилась в игру Лерка, мгновенно сообразившая, что мы пытаемся выбить Виктора Викторовича из состояния шока. — И потом, что бы ты сделала без нашей моральной поддержки?
— Прошу прощения за то, что перебиваю, но я уже оклемался… — хрипло выдохнул пресс-секретарь президента, посмотрел на свои трясущиеся пальцы и криво усмехнулся: — Да, не совсем, но все равно хочу задать пару вопросов.
— Я готова ответить на шесть! — хохотнула Ростовцева. — Внешние камеры «Гнева» не выключаются вообще. Копии сделанных ими записей упадут на ваш на телефон сразу после посадки. Координаты падения обломков машин агрессоров прилетят тем же сообщением. В данный момент мы возвращаемся на остров Очарования. Войдем в зону ответственности его оружейных систем через тридцать две секунды. Татьяна, отслеживавшая наш полет, запустила экстренный протокол, так что максимум через три минуты над нами появится дежурное звено истребителей.
— Могу добавить еще парочку ответов… — почувствовав, что она намеренно не утолила его любопытства, и решив воспользоваться моментом, чтобы получить необходимую помощь, продолжил я. — По утверждениям инструкторов, которые учили нас летать на «конвертах», Аня пилот от Бога, летает как дышит и уже сейчас чувствует «Гнев», как часть себя. Тем не менее, привлекать чье-либо внимание к этим ее талантам я считаю нерациональным. Поэтому хочу выставить героем кого-нибудь из профессионалов-отставников, имеющихся в нашем распоряжении. Но экипаж «Гольфстрима» находится в съемном домике, воздушное пространство и океан вокруг Архипелага Мечты наверняка взяты под контроль Космическими Силами США, а значит, сгонять за пилотами и не вызвать приступа жгучего любопытства как минимум у них можно даже не пытаться. По этой же причине не стоит звонить мужикам напрямую и сразу после этого ЧП…
Пережитый стресс никак не сказался на скорости мышления Еремеева, так что он сходу понял, к чему я клоню, и придумал подходящее решение. Правда, в процессе анализа сложившейся ситуации помрачнел и с хрустом сжал кулаки, но это было ожидаемо:
— Ну да, такие козыри лучше придерживать до последнего, поэтому чисто теоретически парней могли бы привезти на остров сотрудники ФСО, которые прилетели в Штаты вместе со мной. Но сообщение о подлете конвертопланов сопровождения пришло со служебного коммуникатора командира группы, а значит, последнего купили со всеми потрохами. Доверять тем, кто был под его командованием, но по каким-то причинам не попал на борт этих машин, а значит, выжил, я, конечно же, не буду. Поэтому вытребую из Москвы…
—…лучше не из нее. Как вариант, «Яровитов»: да, охрана ВИП-персон — не их специфика, зато однозначно не продадутся.
— Пожалуй, соглашусь и с этим… — пробормотал он, почувствовал, что «Гнев» начал снижение, попробовал выглянуть в иллюминатор, схватился за шею, заметил мой встревоженный взгляд и виновато улыбнулся: — Кажется, потянул. Но это намного лучше, чем небытие или «милые беседы» с теми, кто спланировал мой захват. Кстати, прошу прощения за то, что до сих пор не поблагодарил вас за спасение! Был в шоке…
— С вас два тортика! Больших и вкусных! — сварливо напомнила Анька, закладывая лихой вираж и «роняя» конвертоплан к посадочной площадке перед ангаром.
— Будут вам тортики! И не только они… — твердо пообещал он, увидел, что я смотрю на экран своего телефона, и замолчал.
Прекрасно понимая, что абы кто в это время звонить не будет, я ткнул в нужный сенсор, поднес трубку к уху и представился. Как оказалось, со мной жаждал пообщаться некий полковник Штайнмайер с базы Космических сил США в Эль-Сегундо. Код подтверждения, озвученный им сразу после приветствия, соответствовал полученному от Форда-старшего, поэтому я ввел его в курс дела. Естественно, оставив за скобками все, что могло выйти боком России, Еремееву, нам и руководству Проекта.
Выслушав мой лаконичный, но достаточно информативный доклад и приняв во внимание упоминание о том, что в ближайшие несколько минут с ним свяжутся из АНБ, мой собеседник удовлетворенно хмыкнул, озвучил пару важных дополнений и приятно удивил:
— Если у вас есть такая возможность, то сообщите парням из Агентства, чтобы они созвонились с руководством «ОSI » и официально подтвердили, что берут расследование этого происшествия на себя. Далее, до получения ценных указаний от моего непосредственного начальства я подержу поднятые самолеты в воздухе, а группу быстрого реагирования — у вертолетов. И еще — передайте своему пилоту, что я преклоняюсь перед его профессионализмом: для того, чтобы уклониться от ракет, выпущенных практически в упор, и успеть выдернуть машину из зоны поражения осколками, надо быть профи экстра-класса!
— Передам прямо сейчас! — пообещал я и решил воспользоваться дополнительной возможностью перестраховаться, падающей прямо в руки: — Огромное спасибо за столь оперативную реакцию на экстренный протокол. В ближайшие два-три дня меня наверняка будут грузить по полной программе, а в пятницу у моей подруги бой в Вегасе, следовательно, заскочить к вам в гости, чтобы познакомиться и поблагодарить за поддержку, я смогу только на следующей неделе. Впрочем, если вы и ваше начальство уважаете смешанные единоборства и имеете возможность организовать себе сутки отдыха от службы, то с меня четыре билета на поединок между Анной Ростовцевой и Аннет Хофтейзер.