Успеть. Поэма о живых душах

Часть 72 из 72 Информация о книге

Единственное — неудобно к нему без имени-отчества обращаться, а Данила опять забыл, как его зовут. Надо у гитариста спросить.
Данила повернулся к Галатину, и тут ему показалось, что Галатин вдруг яростно набросился на него и отшвырнул, подмяв под себя.
На самом деле «газель», обгоняя кого-то на скользкой дороге, не успела увернуться от встречного грузовика, ударилась и закувыркалась с такой легкостью и быстротой, будто была игрушечная, она порхала, не касаясь земли, потом еще и на земле несколько раз перевернулась и, грохнувшись в последний раз, застыла на белом снегу у лесополосы, похожая на большое черное убитое животное.
Внутри никто ничего не успел понять, не успел ощутить даже ужаса, так быстро все произошло.
Тишина, темнота, неподвижность. Капает какая-то жидкость из пробитой емкости. Равномерно, как метроном. И ты еще не знаешь, жив или нет.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Ганна. Рэп-баллада
Эта девочка лет с десяти знала, куда идти, конечно, в актрисы.
Не то чтобы ее манили сцена, экран, площадки, кулисы,
слава, известность, яркая жизнь, знакомство со знаменитостями,
просто судьба так шилась — уверенными и точными ниточками,
четким узором — отличница, красавица, посмотришь в зеркало,
и оно говорит: ты актриса, а кто же еще, дело верное!
Да и другие, любуясь, твердят: наша Анечка гарантированная звезда,
и Аня видела свое блестящее будущее так, будто жила там всегда.
Для верности она переименовала себя в Ганну, это оригинальней.
Папа, долгопрудненский светило медицины перинатальной,
был не против, а мама слегка сомневалась, пугливая, как все учительницы,
которые вечно видят подвох и провокацию в окружающей действительности.
Короче, все были во всем уверены, ну, или почти.
Кто слушает или читает, это слово учти.

Почти — это рядом, почти — это близко.
Брильянт со стразом похожи бликом.
Дым без огня или пламя без дыма?
Мимо меня — или сам я мимо?
Закон природы, забой заботы,
но не бывает, таков секрет,
почти таланта, почти свободы –
или имеются, или нет.

Она легко поступила в театральный вуз, и учеба для Ганны
была веселой, бодрой и легкой, как простейшие гаммы.
Мастер выделил ее во всех смыслах, она была с ним почтительно нежна,
он почти любил ее, но у него было много работы, творчества и жена.
И вот она в театре, и есть хорошие роли,
есть съемки в сериалах, где она пока на второе –
подруга героини или мимолетная любовница,
а годы так летят, что не успеешь опомниться.
Ей почти тридцать пять, у нее почти все хорошо, хоть не всегда узнают в лицо,
но кого узнают, скажите, — мелко мелет популярности колесо,
она почти довольна, у нее отличная машина, почти новая, быстрая,
квартира почти в центре и почти знаменитый друг, тоже из артистов.
Но однажды, выпив упаковку таблеток, что ей дали от легкой депрессии,
она решала, резать ей вены или повеситься.
Пришел друг, и ее спасли.
И в этом уже не было никакого почти.
Мне эту история рассказала знакомая, ее отвлекли, я не знаю финала,
а спрашивать не стал, мне начала всегда хватало,
потому что дальше в моих силах осчастливить ее и спасти:
всем известно, что в наших фантазиях нет никакого почти.
Мне приятно думать, что, Ганна, устав от творческих затей,
удачно вышла замуж, имеет двух прекрасных детей,
занимается кулинарией, ведет блог регулярно,
и, имея две тысячи пятьсот тридцать четыре подписчика, вполне популярна,
и только иногда во сне, поволновавшись на ночь или чуточку переев,
она слышит, ворочаясь, дурацкий припев:

Постскриптум. Если думаете, что я на простую жизнь клевещу и гнусно, и густо,
попроситесь на ужин к Ганне, — знали бы вы, какая у нее тушеная капуста!
С картошкой и колбасками. Гениально без почти.
Ганна, ты слышишь? Прости.

К тому же, Флобер сказал, всех авторов извиня:
«Мадам Бовари — про меня».

Перейти к странице:

Предыдущая страница