"Фантастика 2023-115". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Голос в моей голове помолчал немного и продолжил:
— Итак, мы начинаем. Меня зовут Растус, архимаг Растус. Конечно, я уже давно умер и здесь присутствует только мой дух. Но все знания, которыми я обладал при жизни по-прежнему находятся у меня, и я передам их тебе. С этой минуты я твой учитель магии. Слушай меня внимательно. Обучение твоё будет проходить в два этапа. Первый этап займёт около недели. За это время в твою память будет записан весь предназначенный для тебя объем знаний. Затем, часть твоего сознания будет занята поэтапным усваиванием полученных знаний по специальной методике и под моим непосредственным руководством. Полный курс обучения займёт от 20 до 30 лет. Точный срок обучения очень сильно будет зависеть от тебя и от твоих способностей. Сейчас ты заснёшь и проснёшься через неделю и этот наш с тобой разговор помнить не будешь. Все вспомнишь только, когда сдашь мне последний экзамен за первую часть курса.
Зеркало потемнело в моих руках и превратилось обратно в книгу, которую я уронил на свою грудь, закрывая глаза и засыпая.
* * *
Неделя сна для меня пролетела, как единый миг. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим в лазарете нашего факультета. Судя по освещению, было раннее утро. В комнате, кроме меня никого не было, что было весьма редким явлением для нашего лазарета. Обычно пара-тройка студентов всегда обнаруживала себя поутру в этих стенах. Кто после магической дуэли, кто после неудачного магического эксперимента.
Поначалу, я вообще ничего вспомнить не мог. Минут пять лежал, как новорождённый. Но потом воспоминания хлынули потоком, и я вспомнил, что уснул днём в комнате отдыха у Лисеты в библиотеке, после ознакомления с нужной такой для меня книжицей. Я заглянул под одеяло и понял, что сейчас самое время проверить действие изученной магемы на себе.
Но опять не успел, потому что неожиданно скрипнула входная дверь пропуская в палату Лисетту. Она, как обычно, была в халате, но на сей раз — в белом, медсестринском.
Я глядел на неё сквозь ресницы, притворяясь спящим. Она же не знала, что я уже проснулся. У меня было стойкое убеждение, что я лежу здесь уже неделю и этому я был склонен верить. У каждого мага есть свои собственные внутренние часы, которые его никогда не обманывают. Глядя на то, как уверенно прошла к моей кровати Лисетта, я заподозрил, что она проделывала этот путь уже не раз.
Скинув халат прямо на пол, и оставшись, в чем мать родила, Лисетта, опять же не раздумывая, привычным движением скользнула мне под одеяло и …
Через какое-то время я не выдержал лежать бесчувственным чурбаном и активно включился в нашу забаву. Лисетта вскрикнула, но не прекратила заниматься тем, чем она занималась. Когда, возник естественный перерыв, Лисетта меня тихо спросила:
— Я хоть чуточку тебе нравлюсь?
Вместо меня ей ответило моё тело, сокращая и без того небольшой перерыв. Во второй раз все у нас произошло медленнее и нежнее, я бы сказал чувственнее. Наслаждение накрыло нас, вырубая из реальности. Несколько минут нас здесь не было.
Когда мы вернулись, то обнаружили в палате помощницу нашего магистра, Тимлину, которая тут же объявила:
— Или вы принимаете меня в свою компанию, или я наябедничаю о вас магистру, а уж он точно расскажет о вас вашим родителям.
Мы с Лисеттой переглянулись и согласились приютить ещё одну страждущую душу.
— Вот где они раньше были, — подумал я, — стоило только получить возможность обходиться без девушек, как они тут, как тут. То пусто, то густо. Прямо закон вселенной какой-то.
Где-то через час, я сказал:
— Девочки, пора отсюда уходить, пока нас не застукали. Поскольку день сегодня выходной, я приглашаю вас обеих к себе. Там мы сможем без помех продолжить наш активный отдых.
Сборы были недолги и через полчаса мы уже были на моей половине коттеджа, который я снимал на пару со студентом шестого курса.
Служанка высунулась было из своего закутка на первом этаже, но признав меня, юркнула обратно. А мы поднялись на второй этаж в мою спальню, где продолжили наши забавы. Впрочем, надолго нас не хватило, и мы просто уснули. Проснулись ближе к полудню, жутко голодными. Но несмотря на голод, терзавший наши желудки, мы все же сначала утолили голод телесный. Юность со своими гормонами диктовала нам свои правила поведения и этикета.
 
Спустившись на первый этаж, мы обнаружили Фриду, которая принялась кормить нас обедом, приготовленным ею, пока мы дрыхли наверху, чем заслужила от нас всех похвалы и благодарности. Я даже подарил ей ту серебрушку, которую не взяла Лисетта неделю тому назад.
Наконец, пришло время разобраться, что же все-таки случилось неделю тому назад в библиотеке и как я очутился в лазарете.
Выяснилось, что в конце рабочего дня Лисетта обнаружила меня спящим на диване в комнате отдыха, где она меня и оставила после обеда. Попытки разбудить меня ничем не увенчались. Кстати, книга, ради которой я приходил, исчезла без следа, как и не было её.
Лисетта сходила на факультет и рассказала обо мне декану, которая, не обнаружив у меня никаких следов болезни и повреждений, велела перенести меня в лазарет и назначила круглосуточное наблюдение за мной.
Я, в свою очередь, помнил только, что прочитал книгу, найденную мною на столе в той тайной комнате, выучил заклинание, позволяющее с лёгкостью переносить временное отсутствие подруг, и решил вздремнуть. Вот и все, что осталось в моей памяти. Зато впоследствии, мне стали часто сниться причудливые сны, в которых я изучал какую-то неведомую мне до сих пор магию, основанную совсем на других принципах и даже физических законах. В этих снах, я учил непонятные мне магические действия, созидал совершенно чуждые магические конструкты и создавал из них чудовищные по сложности магические комплексы. И сдав очередной экзамен своему виртуальному учителю, получал следующее задание.
Но тогда эта история ещё не закончилась. Уже перед самым окончанием семестра, перед Новым Годом, обнаружилось удивительное, неслыханное и невиданное ранее событие — пробуждение магического дара у взрослого человека, в данном случае у 16-тилетней дочери Филиппа Армаэлля, старшего магистра факультета боевой магии.
Обычно магический дар у человека пробуждается в возрасте 6–8 лет. Известны случаи более раннего пробуждения магического дара. Иногда, весьма редко, неинициированный вовремя магический дар даёт обнаружить себя в 10-летнем или даже 12-летнем возрасте. Но, даже в этих случаях к 8-ми годам становится ясно, что человек одарённый, но его магический источник ещё спит и инициировать его пока рано. И тогда инициацию откладывают на год-два.
Но в случае с Лисеттой, а именно она была дочерью Армаэлля, абсолютно точно было зафиксировано отсутствие магического дара. И вдруг, Филипп, встречаясь с дочерью на работе, обнаруживает у неё магический источник. Он сразу же потащил её к ректору, у которого в кабинете стоит старинный артефакт, не только определяющий наличие или отсутствие магического дара, но и его силу и даже перспективы дальнейшего развития. Так вот, упомянутый артефакт показал наличие сильнейшего магического дара, в перспективе на уровне архимага. С тех пор, Филипп Армаэлль с месяц ходил гоголем, а с его лица не сходила гордая и одновременно глупая улыбка.
Примерно через неделю после Нового Года и наступления зимней сессии, на экзамене по алхимии присутствовала декан нашего факультета, архимаг Домека Фламер. Она же обратила внимание на Тимлину, которую она знала, как выпускницу своего факультета в ранге бакалавра магии. Она знала, что как маг Тимлина обладала слабеньким даром и потому была больше фармацевтом, чем целителем. Теперь же, рассматривая Тимлину магическим зрением она обратила внимание на её возросшую ауру, которая к тому же стала необычайно насыщенной энергетически.
Поскольку случай с Лисеттой ещё был на слуху и не успел забыться, то она подумала, что нужно проверить и эту девицу.
Недолго думая, она под каким-то надуманным предлогом затащила её к ректору, с которым договорилась заранее. Каково же было их общее изумление, когда артефакт ректора выдал такой же результат, как и в случае с Лисеттой. Правда, на этот раз произошло неожиданное усиление имеющегося дара, причём без каких-либо усилий со стороны самого мага. Обсудив случившееся со всех сторон, и декан и ректор пришли к выводу, что никаких выводов из случившихся двух событий сделать невозможно, ввиду чрезвычайной малочисленности этих событий. На том и расстались.