"Фантастика 2023-115". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Когда ты только успел? Тебя родители учили?
Я врал легко и непринуждённо:
— Мои родители были записаны в паспорте, как украинцы, но моя бабушка по маминой линии была полькой, и она обучила маму польскому языку. А дедушка по папиной линии был из обрусевших немцев. Ангел — это немецкая фамилия, а не украинская, как можно было подумать. Она произошла от женского имени Ангелика. Папа говорил со мной на русском, украинском и немецком, а мама была филологом и преподавала в университете английский и немецкий языки. В семье мы чаще всего разговаривали на русском или немецком языках.
— Ты говоришь о своих родителях в прошедшем времени, — заметила Юлия Борисовна.
— Они погибли в аварии, нынче летом. Автомобильная катастрофа.
Я сделал печальное лицо.
— Где вы жили? — продолжала допрашивать меня Юлия Борисовна.
— В Харькове. Я решил переехать жить в Россию, не могу там больше жить.
— А отец кем был?
— Хирургом.
— Понятно, — грустным голосом закрыла Юлия Борисовна тему. — Хорошо, Максим, собирайся и поедем.
Пока мы ехали на такси в больницу, я успел скачать всю память Юлии Борисовны, начиная с учёбы в университете. Она закончила экономический факультет 18 лет тому назад, вышла замуж и родила дочь, Яну. Два года назад они с мужем разошлись. Яна осталось жить с мамой и бабушкой. Все эти годы Юлия Борисовна работала бухгалтером и была сейчас хорошим специалистом.
Однако, интеграцию её знаний и умений со своими я решил отложить на потом. Сейчас я задумал скачать память заболевшего шеф-повара, а расплачусь я с ним, вылечив его.
С медицинским регистратором разговаривала Юлия Борисовна, я стоял в стороне и слушал их разговор краем уха, больше глазея по сторонам.
В палату нас не пустили, состояние у больного было тяжёлое.
— Ну, номер палаты хотя бы скажите, — попросила регистраторшу Юлия Борисовна.
— Вы кто ему будете? — спросила та.
— Сослуживцы, он поваром в нашем ресторане работает.
— А, так это повар из ресторана, так бы и сказали сразу. В 233-й палате повар ваш лежит, в коме он.
Потом она рассказала нам, как найти лечащего врача. Мы с Юлией Борисовной договорились, что к врачу она сходит без меня, а я подожду её в зале для свиданий с ходячими больными.
Юлия Борисовна ушла к врачу, а я, накинув на себя полог невидимости, пошёл искать палату, в которой лежал шеф-повар. Про него я знал только его имя — Купцов Семён Фомич и ничего более. Отыскав, наконец, искомую палату номер 233, я просканировал её, стоя за дверями. Внутри находились три человека. Поскольку они не двигались, я решил, что это больные и приоткрыл дверь в палату, затем быстро зашёл и закрыл её за собой, прикрыв себя дополнительно пологом тишины, чтобы не потревожить больных.
В палате были четыре кровати, три из которых были заняты. Ко всем были подключены какие-то провода, идущие к тихо и мерно жужжащим приборам. Присмотревшись, я обнаружил, что на всех трёх кроватях лежат мужчины примерно одного возраста — около пятидесяти лет. И чтобы понять, кто из них, кто, необходимо сканировать память. Пришлось опять, ради экономии времени, подключиться к их памяти и просмотреть их последние дни в режиме ускорения. После чего быстро обнаружил повара. Один из оставшихся двоих был предпринимателем, другой работником коммунального хозяйства. Их знания и умения меня не заинтересовали, и я занялся копированием памяти повара.
Копирование решил проводить всей памяти и на максимальной скорости. При этом режиме скачивается много ненужной информации, зато процесс идёт в десятки раз быстрее. Все было закончено через пять минут. За это время магический диагност, который я запустил сразу, как только зашёл в палату, завершил свою работу. Ещё несколько минут я затратил под ускорением на изготовление лечебных конструктов и, напитав их магической энергией, запустил в работу. Через полчаса все будут здоровы, а мне пора сматываться. Процесс копирования был завершён.
Оба полога — невидимости и тишины я сбросил с себя, спускаясь по лестнице у выхода на первый этаж. Юлии Борисовны пока не было, она появилась минут через пятнадцать и была очень грустной.
 
По дороге на автобусную остановку, Юлия рассказала мне, что узнала у доктора о состоянии повара. Доктор сообщил ей, что, скорее всего больной не выживет, ибо у него тяжёлая скоротечная форма пневмонии. Они приложат все усилия для спасения больного, но шансов мало, и надо быть к этому готовым.
До моего сознания не сразу дошёл смысл сказанного Юлией. Я же помнил диагноз, который был поставлен повару диагностом. Ни слова о пневмонии. У повара было состояние комы вследствие поражения электрическим током. Я остановился:
— Юлия Борисовна, можно я немного задержусь, я неожиданно в туалет захотел. Вы мне номер своего телефона продиктуйте, я вам потом перезвоню.
Я стал перетаптываться с ноги на ногу, изображая нетерпение. Выслушав номер телефона, я побежал обратно.
Это был его величество «Случай». Я, когда просматривал в палате память пациентов за последние несколько дней, причём в обратном порядке, то увидел картину большой кухни, где готовилось сразу несколько блюд и работало несколько человек в белых халатах и поварских колпаках. Сейчас же я вспомнил, что тогда перед моими глазами мелькнула другая картинка, как бы снятая с нижнего ракурса, когда человек лежит на полу и чей-то крик:
— Семена убило.
Это картинка мелькнула в моей голове, и я принял решение закончить просмотр и начать копирование памяти, так как был уверен, что нашёл, кого искал, то есть Семена Фомича.
Залетев в больницу, я бросился к регистратору и стал допытывать номер палаты, в которой лежит мой родной дядя Купцов, Семён Фомич. Мне только одним глазочком взглянуть. При этом, я слегка надавил на неё ментально и в качестве компенсации сунул ей в нагрудный кармашек 10 долларов. Регистратор, сначала заглянула в кармашек, потом спросила, когда больной поступил, и сказала, что он лежит в реанимации, на 3-м этаже, в палате номер 317. Потом посмотрела на меня сочувственно и добавила:
— Туда обычно безнадёжных кладут.
Я отошёл немного в сторону и помчался по коридору к лестнице. По лестнице я уже взлетел, укрытый от посторонних глаз пологом невидимости и тишины. Подбежал к палате 317. Дверь была приоткрыта. В палате была занята только одна кровать, около которой стояли двое в белых халатах и разговаривали:
— Ты не поверишь, но в палате, где у нас коматозники лежат, полчаса назад сразу три человека вышли из комы и по первому впечатлению все абсолютно здоровые. Сейчас их обследуют по полной программе.
— Это новогодняя шутка такая, да? Или ты хочешь, чтобы я тебе поверил?
— Я же сказал, что ты, не поверишь.
— Слушай, а что-то долго наш повар агонизирует. Минут пятнадцать тому назад ещё должен был отойти, а он всё барахтается.
— Сейчас отойдёт, недолго уж осталось.
Я не стал слушать дальше их разговор и отправил пациенту диагност, ответ пришёл незамедлительно в виде императива: «Немедленно применить магему исцеления высшей категории».
Думать было некогда, и я создал магему исцеления, подключаясь к внешнему источнику 5-й категории. Энергия 6-й категории мне по-прежнему была недоступна.
Несмотря на то, что энергия бралась магом из внешнего источника, запитывание любых магических конструкций от простых плетений до сложнейших комплексов происходило через энергетические каналы мага. То есть, внешнюю энергию маг пропускал через себя. Это был очень опасный момент в деятельности мага, особенно высшего и особенно, если энергия была из спектра высших категорий. Если к тому же и уровень применяемой силы был тоже высокий, то от мага требовался особенно точный расчёт, ибо недостаток энергии приводил к отрицательному результату, а избыток мог травмировать мага. Здесь дело в том, что избыток энергии нужно умело и быстро выводить из своего организма, иначе могли пострадать внутренние энергетические каналы мага.