Святоша

 
 
ПОЕЗД кажется старым, хотя в Нью-Йорке я никогда не передвигалась на общественном транспорте. Олбрайты предпочитали личные авто для передвижений по городу.
Первый раз я села на поезд в тот вечер, когда уезжала отсюда. Я не знала, куда хочу поехать. Я просто взглянула на табло и выбрала следующий по расписанию поезд.
Так я оказалась в Бостоне.
С тех пор я ездила этим маршрутом туда и обратно несколько раз. Ни один из них не был таким мрачным, как в тот первый раз.
Теперь это больше похоже на приключение.
Мне нравится смотреть на людей и придумывать о них истории в своей голове. Я избегаю бизнесменов и ищу выделяющихся в толпе. Тех, у кого яркая одежда или чудоковатые татушки. Например, вон тот парень, читающий книгу по самосовершенствованию о том, как завоевать друзей.
Такие найдутся в каждой толпе незнакомцев.
Но сегодня все совсем иначе. Или, может быть, это я изменилась.
Мой взгляд останавливается на мужчине через два ряда напротив меня, читающем газету.
Нет ничего особенного, что привлекло бы мое внимание к нему. Просто ощущение, что, возможно, мы уже встречались с ним раньше.
Но он не бывший клиент и точно не житель Нью-Йорка.
Он старше меня. Думаю, ему около тридцати. Привлекательный какой-то грубоватой красотой. Военный насквозь. Он часто осматривается по сторонам и смотрит на всех, кроме меня.
Я – девушка, внимательная к деталям.
Всегда была такой.
Я подмечаю то, что другие обычно не замечают, потому что они так погружены в себя.
Например, как его брюки поднимаются чуть выше лодыжек, когда он сидит, и как одна из его лодыжек меньше другой.
Не меньше, а искусственная.
Я узнаю сустав протеза, потому что на улице есть девушка - Кеша, которая тоже носит такой протез. Как ни странно, существует целый фетиш на такие вещи, и девушка делает на этом деньги. Она любит повторять, что лучше, что случалось с ней – это ампутация ноги.
Но этот парень, рискну предположить, потерял свою в зоне боевых действий.
Его рука тоже покрыта шрамами, но поскольку он одет в куртку, о степени его увечий остается только гадать.
Взгляд на него заставил меня внезапно подумать о Сторм.
Я давно ее не видела. Но теперь, когда я снова в игре, это, вероятно, скоро изменится.
Я забываю о человеке с протезом, когда выхожу на станции Бэк-Бэй. Теперь у меня на уме только одна цель, и зовут его Куинн.
У него сегодня встреча, и он понятия не имеет, что я тоже получила напоминалку.
Зал ожидания шикарный, заполнен обычными подозреваемыми.
Несколько золотоискательниц разглядывают конкуренток, когда я сажусь, и воротят носы при виде меня. У меня нет легендарной сумки Birkin, а на ногах отнюдь не «лабутены», так что это означает, что я - отброс.
Я скрещиваю ноги и поворачиваюсь к бару. Они понятия не имеют, что у меня может быть сумка Birkin, если я того очень захочу. Или сто пар «лабутенов», если бы я захотела.
У меня такой трастовый фонд, что их будущие мужья покажутся им мелочью.
Когда моя мать узнала, где я, она быстренько и без шума перевела все деньги на мое имя.
У меня нет никаких опасений по поводу того, что спущу их на ветер. Эти деньги никогда не принадлежали ей, а скорее моим дедушкам.
И один из них однажды, на смертном одре, шепнул мне на ухо, что я должна жить, пока есть такая возможность. Что я должна тратить деньги по своему усмотрению, наслаждаться жизнью и радоваться каждому дню, который мне дан.
Он хотел, чтобы у меня были эти деньги.
И моя мать была спокойна, зная, что это означает, что ей не придется больше меня видеть.
Так что я взяла их. Но я, конечно, не разбрасываюсь ими.
Я поступаю так, как советовал мой дедушка. Время от времени я балую себя тем, чего мне действительно хочется. Мороженое, туфли, нижнее белье La Perla.
Сегодня это было черное платье, которое я надела.
Когда Куинн войдет в бар, оно не ускользнет от его взгляда.
 
А когда бармен подойдет, я закажу «Грязный мартини».
Куинн не пропустит и это.
Я делаю маленькие глотки и играю с телефоном, проверяя бар каждые несколько минут, чтобы убедиться, что не пропустила его.
Рядом со мной садится не Куинн. А тот мужчина из поезда. Тот, что с протезом ноги.
Это не совпадение.
И все же он не произносит ни слова.
Как и я.
Кто-то из нас должен заговорить первым, но это точно буду не я.
Он снимает пиджак и откидывает его на спинку стула, и краем глаза я замечаю татуировку, выглядывающую из-под рукава его рубашки.
Костяная лягушка.
Он выжидает, пока ему не наливают его напиток - старое доброе разливное пиво, - чтобы затем обратить свое внимание на меня.
Это продуманный ход с его стороны, он пытается выбить меня из колеи долгим молчанием. Это тоже работает, по крайней мере, чуть-чуть, но я этого не показываю.
— Могу я купить вам еще выпить? — спрашивает он.
Только вот это уже не действует.
— Извини, приятель.
Я улыбаюсь.
— Думаю, тебе лучше пойти в другое место, если ты хочешь выпить «Раздавленную лягушку». Это не совсем то заведение.
Он улыбается в ответ, и в глазах появляются смешинки.
— Что меня выдало?
— Если кто-то ходит как морской котик и говорит, как морской котик, то это, скорее всего, гребаный морской котик.
— Уже нет, - говорит он.
— Я так и думала, - говорю я ему. — При вашей-то больной ноге.
— От тебя практически ничего не ускользнуло, да?
— Единственное, что меня интересует, так это то, почему вы тратите свое время, сидя здесь рядом со мной в этом баре.
— Хорошо. — Он складывает салфетку под пиво, сворачивая ее своими ручищами, продолжая говорить. — Просто подумал, что ты должна знать, что Куинна не будет здесь сегодня вечером.
Его подколка перестала быть приличествующей обстоятельствам.
— Дайте-ка угадаю. Он нанял вас в качестве личного охранника. Это, скорее всего, какая-то идиотская шутка.
Я встаю, чтобы уйти, но он тянется к моей руке и останавливает меня. Однако, когда я смотрю на него, он быстро отдергивает руку.
— Я не его охранник, — говорит мне незнакомец. — На самом деле, мы с ним даже не знакомы. Но я знаю тебя, Тенли. Или лучше мне звать тебя Скарлетт?
В его голосе нет злобы. Но я, тем не менее, начинаю волноваться.
— Что это значит?
— Расскажу, если позволишь, — говорит он. — В более приватной обстановке, если не возражаешь.
Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он отвалил, когда он показывает мне значок.
Гребаное ФБР.
— А у меня есть выбор? — спрашиваю я. — Или мне стоит ожидать еще кого-нибудь?
— Ты можешь мне доверять, — говорит он. — Я не такой, как Ройс.
Резко захотелось свалить. Но что-то в его глазах удерживает мои ноги на месте. Забавно, но я верю, что он один из хороших парней, даже если мужчина собирается превратить мой день в чертов ад. И я также убеждена, что, скорее всего, захочу послушать, что он мне скажет.
Я киваю ему, и он берет свою куртку, жестом приглашая меня следовать за ним.
Мы поднимаемся на лифте на крышу.
— Это та часть, где вы меня отправляете к праотцам, верно?
Он качает головой и закрывает за нами дверь, показывая мне, что она не заперта.
— Ты можешь уйти в любой момент, если не чувствуешь себя в безопасности.
Я скрещиваю руки и смотрю на город, ожидая, что он скажет мне, зачем вообще притащил меня сюда.
— Меня зовут Букер Кейс, если тебе интересно.
— Очевидно, мне нет нужды представляться, — отвечаю я.
— Я уже некоторое время шпионю за Ройсом, — говорит он мне.
— Полагаю, это означает, что вы также шпионите и за мной. — Он кивает. — Это все равно не объясняет, откуда вам известно о его друзьях. Я никому не рассказывала.
— Тебе и не нужно было этого делать, — говорит он. — У Ройса есть свой список Шиндлера.