Последняя милость

— А ты ей доверяешь, Жан Ги?
Бювуар ненадолго задумался и кивнул.
— Она убедила меня. Вы сами знаете, что я не испытываю к ней особой любви. Во время прошлогоднего расследования она чуть не завалила все дело. Но теперь… Я думаю, что она действительно сильно изменилась. А вы?
Гамаш лишь слегка махнул рукой, как будто отметая даже вероятность подобной метаморфозы.
— В чем дело, шеф? — Бювуар наклонился вперед. — Скажите мне.
Но Гамаш молчал. Бювуар знал, что существует лишь одна вещь, которая может спровоцировать подобное поведение его шефа.
— О господи! Неужели это как-то связано с делом Арно? Скажите мне, что это не так.
В груди у Бювуара начал закипать гнев. Так бывало каждый раз, когда он думал о Пьере Арно и о том, что сделал этот человек. О том вреде, который он принес всем. Сюртэ. Гамашу. Но ведь это дело прошлое, и оно никак не может быть связано с Николь. Или может?
— Скажите мне, — потребовал он. — Я имею право знать! — Голос Бювуара начал срываться на крик, но он вовремя спохватился, оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто не заметил его вспышки, заговорил тихо, но не менее эмоционально. — Вы не можете скрывать это от меня. Не можете держать все в себе. Однажды вы уже так поступили, и Арно чуть не убил вас. Так какая связь между Николь и делом Арно?
— Успокойся, Жан Ги! — Гамаш дружески похлопал по лежащей на столе руке Бювуара. — Никакой связи не существует. Просто я стал слишком подозрительным. Николь действительно ведет себя вполне прилично и сильно изменилась по сравнению с прошлым годом. Наверное, я предвзято отношусь к ней.
Бювуар внимательно смотрел на шефа.
— Чушь собачья. Вы просто пытаетесь успокоить меня. Что вы думаете на самом деле?
— Это чисто интуитивное ощущение, — криво улыбнулся Гамаш, ожидая, что его помощник сейчас страдальчески закатит глаза.
— Ваша интуиция не всегда обманывает вас, шеф.
— А только иногда? Забудь об этом, Жан Ги. Это действительно неважно.
Гамаш прихлебывал капуччино и думал о том, что он становится скептиком. Почему он больше не верил в то, — что люди способны кардинально меняться? Все свидетельствовало о том, что агент Иветта Николь действительно уже не та заносчивая и самонадеянная особа, из-за которой их прошлогоднее расследование едва не закончилось катастрофой. Она присоединилась к ним только вчера и за это короткое время сумела доказать всем, что умеет подчиняться приказам, следовать указаниям и адекватно воспринимать критические замечания в свой адрес. Она показала себя исполнительным, усердным и инициативным сотрудником. Она проделала большую работу и выяснила много интересного. Она даже сама заплатила за свою комнату в гостинице.
Это действительно была совершенно новая Николь.
Так почему же он не доверял ей?
Гамаш откинулся на спинку кресла, подал знак Оливье и повернулся к Бювуару.
— Я виноват перед тобой, Жан Ги. Я не должен был отменять твой приказ, особенно в присутствии всех членов команды. Позволь угостить тебя коньяком.
Это была явная взятка, но Бювуар с радостью принял ее. Согревая в руках округлые бокалы с янтарным напитком, принесенные Оливье, они с Гамашем продолжили обсуждение дела. В этот вечер они говорили об очень многих вещах, но все их мысли вертелись вокруг одного-единственного человека. Агента Иветты Николь.
  
Глава 31
 
Тревога прозвучала в двадцать минут третьего.
Звук сирены разорвал морозный ночной воздух, проникая в каждый дом. Пронзительный звук легко проходил сквозь каменные, скрепленные известковым раствором стены, теплоизолирующие плиты и обшивочные доски. Он врывался в сладкие или беспокойные сны жителей Трех Сосен, превращая их в ночной кошмар.
Пожар.
Гамаш вскочил с кровати. Сквозь завывания сирены он слышал топот шагов, чьи-то возгласы и звонок телефона. Быстро накинув халат, он выглянул в коридор и в темноте увидел неясные очертания мужской фигуры.
Бювуар.
Откуда-то донесся высокий, встревоженный женский голос.
— Что происходит? Что случилось?
 
Гамаш быстрым шагом направился к лестнице. Бювуар молча последовал за ним.
— Я не чувствую запаха дыма, — сказал Гамаш, подходя к облаченной в розовую фланелевую пижаму Николь, которая стояла в дверях своей комнаты. Вид у нее был перепуганный и слегка диковатый. — Идите за мной.
Ровный, сдержанный голос Гамаша оказал на Николь успокаивающее воздействие. Она снова могла дышать.
На первом этаже перекликались Габри и Оливье.
— Это на Олд Стейдж Роуд, — кричал Оливье, направляясь к двери. — У Руфи есть адрес. Я отправляюсь на станцию.
— Погодите, — окликнул его Гамаш. — Что происходит?
Оливье развернулся и уставился на них с таким видом, словно увидел привидение.
—  Bon Dieu!Я совершенно забыл о вас. У нас пожар. Сирена гудит на железнодорожной станции. Там должны собраться все члены добровольной пожарной команды. Мне только что позвонила Руфь, чтобы сообщить адрес. Я водитель пожарной машины. Габри поедет прямо отсюда, вместе с Руфью.
По коридору легкой трусцой к ним приближался одетый в желтую форму пожарника Габри с черным шлемом, под мышкой. На его ногах, руках и груди были светоотражающие полоски.
— Я пошел. — Он поцеловал Оливье в губы, нежно сжал его руку и вышел на обжигающий холод.
— Мы можем чем-то помочь? — спросил Бювуар.
— Оденьтесь потеплее и приходите на старую железнодорожную станцию. Встретимся там. — Не оглядываясь, Оливье выбежал в дверь и быстро исчез в ночи.
По всей деревне в домах зажигались огни.
Гамаш, Бювуар и Николь быстро разошлись по своим комнатам и через считаные минуты снова собрались у входной двери. Когда они бежали через деревенскую площадь, Бювуару с трудом удавалось дышать. При каждом вдохе ноздри слипались, и ледяной воздух острыми иглами впивался в мозг. На глазах выступали слезы, которые почти тотчас же замерзали. Они еще не проделали и половины пути, а он уже почти ничего не видел. Надо же, чтобы пожар случился именно в такую ночку, думал Бювуар, пытаясь разлепить смерзающиеся веки и дышать ровнее. Ему казалось, что он абсолютно голый. Все его многочисленные свитера, джинсы и теплое белье оказались совершенно бессильными против свирепого холода. Рядом с ним закашлялись Николь и Гамаш. Ледяной воздух казался загустевшим и разъедал легкие, как кислота.
Они проделали примерно половину пути, когда сирена затихла. Бювуар не знал, что хуже — ее душераздирающие завывания или жалобный скрип снега под ногами. Казалось, что насквозь промерзшая земля стонет от боли. Из темноты доносились покашливания и топот ног невидимых жителей деревни, которые со всех сторон устремлялись к старой железнодорожной станции, как новобранцы к призывному пункту.
В Трех Соснах была объявлена всеобщая мобилизация.
— Наденьте это.
Оливье указал на ряд открытых шкафчиков, в которых аккуратно висела желтая форма. Пока они облачались в спецодежду, помещение заполнялось другими добровольцами. Здесь были супруги Морроу, Мирна, месье Беливо и еще с десяток жителей Трех Сосен. Все они тоже надевали пожарную форму. Никто не паниковал. Движения всех были быстрыми и четкими.
— Эм позвонила и передала сообщение по цепи. Водители уже прогревают двигатели, — доложила Клара Оливье, который одобрительно кивнул.
Они хмуро рассматривали огромную карту округи, висевшую на стене.
— Пожар начался здесь, — объяснял Оливье. — Если ехать от Сан-Реми по Олд Стейдж Роуд, то примерно через четыре километра будет поворот налево. Улица Трайхорн семнадцать. Поехали. А вы поедете со мной.
Оливье сделал знак Гамашу, и тот в сопровождении Бювуара и Николь направился вслед за ним к пожарной машине.
— Это горит дом Петрова. Я в этом абсолютно уверен, — сказал Бювуар, садясь рядом с Гамашем. Николь протиснулась на заднее сиденье.
— Что вы сказали? — переспросил Оливье, направляя огромную, неповоротливую машину к Олд Стейдж Роуд. Остальные добровольцы ехали следом.