Собрание сочинений в 15 томах. Том 12

Вид города остается на экране несколько секунд, чтобы зрители поняли, что перед ними фотография. Потом она переворачивается, словно страница книги, и на экране уже только вид собора. (Сначала он показан боком, потом поворачивается.)
Затем показано здание парламента и городского парка. Новая страница — вид на порт и пролив. Рука Каймарка (манжета и рукав фрака) проплывает над видом, указывая не то на железнодорожную, не то на трамвайную линию.
Потом рыночная площадь в провинциальном городке, источник, красивые люди в крестьянской одежде, стоящие у повозок, запряженных быками.
«Крепкий и трудолюбивый народ, сэр».
Картинка наклоняется, и уже ясно видно, что это страница большого альбома, который Каймарк показывает Зелинке. Быстро следуют один из другим виды двух других городов и какой-то дикой горной местности. В горах неясно маячат всадники. Зрители заранее знакомятся с местом действия последней части фильма.
Альбом еще больше наклоняется, и над ним видны Зелинка и Каймарк, сидящие рядом. Потом страница переворачивается, и совершенно отчетливо видно, где все это происходит. Вечер. На часах четверть двенадцатого. Зелинка и Каймарк во фраках, они вместе пообедали и теперь сидят в клаверийском посольстве. Видно, что Каймарк любит хорошо пожить. На столе кофе, бутылки с вином и ликерами, сигары. На другом столе беспорядочно навалены фотографии, карты и всякие бумаги. Комнату украшает большой портрет покойного короля. На столе в рамке — портрет сэвийской принцессы Елены. Каймарк показывает Зелинке фотографии и рисунки.
Пауль говорит: «Ну, теперь я начинаю понимать обстановку. Как вы думаете, что я должен делать, если вернусь?»
Каймарк отвечает: «Мне кажется, вам посоветуют придерживаться традиционной политики Клаверии».
Пауль: «Вы хотите сказать — объединиться с Сэвией и обрушиться на Агравию? А калькомит отдать нашим друзьям? Быть орудием в руках хозяев американской металлургической промышленности?»
Каймарк жестом выражает свое неодобрение столь недипломатической резкости. «Они не очень сожалели бы, если увидели, что наши два государства объединились».
Пауль: «Я против войны, из-за чего бы и где бы она ни была».
Каймарк: «Право на корону после вас принадлежит принцу Михелю. У него совсем другая точка зрения».
Пауль: «Я могу прекратить все это».
Каймарк: «Дорогой ценой. И рискуя своей головой. Конечно, если вы оставите Агравию в покое, то это будет на руку англичанам. Но не понравится нашим здешним друзьям».
Пауль кивает. Он понимает это. Он продолжает задумчиво кивать…
На экране снова Пауль и Маргарет, сидящие в балтиморском ресторанчике.
Пауль поворачивается к Маргарет. Так, говорит он, обстоят дела.
«Если я вернусь… если я начну военные действия, может снова разгореться пожар мировой войны. Если я добьюсь мира, то помогу задушить большую отрасль промышленности.
Я как монета, которую бросают два игрока».
Она думает над его словами, ее руки лежат на столе.
«Пауль, а что произойдет, если вы откажетесь ехать?»
Пауль не знает. Он задумывается.
Словно призрак, рядом с ним появляется человек, с которым мы потом познакомимся поближе. Это принц Михель Зелинка.
«На трон сядет мой двоюродный брат принц Михель. Он опасный и вероломный человек. Мне кажется, Кай-Марк боится его. Он, несомненно, женится на сэвийской принцессе и начнет войну».
«Пауль, а разве нет другого выхода?»
Пауль снова глубоко задумывается.
«Можно найти выход, если поехать туда… Быть может, договориться с Агравией и получить калькомит без войны?»
Маргарет кивает. Пауль спрашивает:
«Ваш отец тоже так думает?»
Именно это отец и говорил ей. Им обоим ясно, что надо ехать. Худой и высокий, над ними появляется отец Маргарет. Его фигура, сильно увеличенная, возвышается над молодыми людьми. Над ним появляется надпись:
«Если ты смел… поезжай?»
Старик начинает говорить и постепенно исчезает, а на его месте появляются слова:
«Пауль должен ехать. У него передовые взгляды. Он возьмет Новый Свет с собой в Клаверию».
 
Вновь появляются Пауль и Маргарет, сидящие в ресторанчике, и над ними огромная фигура старого профессора.
«Но если он потерпит неудачу!.. Если его убьют!..»
У старика лицо пророка. Он слегка улыбается и медленно покачивает головой.
«Разве в этом дело?
Он должен ехать.
Он должен сделать все, что может».
Выражение его глаз становится таким, какое бывает у провидцев.
«Что значит жизнь или смерть одного человека, когда решается судьба всего человечества?»
Старик исчезает, Пауль и Маргарет остаются. Они испытующе смотрят друг на друга. Должен ли Пауль ехать?
И снова он как бы видит — оба они двигаются на запад через равнину, которая была показана во время первого разговора Пауля и Маргарет. Но теперь они, сгорбившись, идут пешком, а не едут в фургоне. Маленькие фигурки, видные издалека. А еще дальше сверкает город Нового Света, но на Пауля и Маргарет налетает черная туча косности и скрывает от них город. Становится почти темно — это вихрящаяся грозовая темень. На экране появляются небольшие фигурки Пауля и Маргарет, во время грозы они потеряли друг друга. Ветер гонит ее назад, а он, размахивая руками, спешит за ней.
И снова они сидят за столом, а позади них постепенно бледнеют последние кадры.
«Вы думаете, я на самом деле смогу что-то сделать. Маргарет? Смогу успешно бороться против наследия войны?»
Она в этом уверена. Пауль смотрит на ее решительное, спокойное лицо и берет ее руку.
«Маргарет, поедем вместе, помогите мне. Я уверен, что ехать надо. Но я боюсь этого Старого Света, который породил меня. Он в моей крови. Поедем!»
Маргарет не теряет самообладания. Она качает головой и пытается улыбнуться.
«Вы возвращаетесь королем».
Его жест говорит: «Будь проклята эта королевская доля!»
«Что подумают клаверийцы, если вы привезете с собой дочь американского профессора? И как мне оставить отца?»
Он умоляет. Она отказывается. Над их головами вспыхивают и гаснут слова: «Вы будете моей королевой». Уже сами слова говорят о несбыточности этого.
«Вы должны ехать один», — говорит она.
Он спрашивает: «Но неужели я вам безразличен? Неужели вы можете вот так отпустить меня?»
Она смотрит на него — во взгляде ее страдание. Он понимает, что слова его жестоки. Она плачет, но очень тихо, сдерживаясь. Он говорит: «Дорогая, простите меня!» — и сжимает ее руку. Оба понимают, что пришло время разлуки. Он должен идти своим путем и осуществить свои замыслы, а она своим. Они сидят, ее рука в его руке. Впечатление от этой сцены будет зависеть от игры актеров. Маргарет первая встает и нарушает молчание:
«Благоразумнее всего было бы расстаться сейчас».
Они стоят неподвижно, думая о своей судьбе. Потом Пауль делает знак гардеробщику, и тот приносит плащ Маргарет. Пауль берет его и медленно и очень ласково накидывает на Маргарет. Они понимают, что это в последний раз в жизни.
Фон, на котором разыгрывается эта сцена, — интерьер ресторанчика, темнеет.
Маргарет протягивает Паулю обе руки, и он берет их. Она пытается улыбнуться, потом становится очень серьезной.
«Прощай, дорогой мой. Дорогой мой… да поможет тебе господь избежать войны».
Потом на экране появляется только одно слово: «Дорогой!»
Ее лицо обращено к зрителям. Он прижимает ее руки к своей груди, потом наклоняется и целует их.
Те же черные тучи, которые скрыли город Нового Света, теперь проносятся по экрану и скрывают от зрителей Пауля и Маргарет.
Тучи уносятся, появляется кабинет Каймарка в здании клаверийского посольства и сам Каймарк, который встает при виде вошедшего Пауля.
Пауль подходит к нему. Выражение его лица серьезное и решительное.
«Я еду», — появляется надпись над его головой.
Каймарк низко кланяется.
Герб Клаверии, увенчанный короной, теперь сдвигается со своего места над камином и наплывает на зрителей. Стоящий на задних лапах леопард заполняет собой весь экран.