Избранное. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Как следует подкрепившись, мы покинули трактир. Лучики тусклого унылого светила с трудом пробивались сквозь низко висящие тучи.
— У вас вообще бывают солнечные дни? — заметил я хмуро.
— Пару месяцев в году, — в тон мне хмуро произнесла Анна.
При дневном освещении Вольная Станция предстала перед нами во всей своей заброшенности и уродливости. Горы мусора повсюду, вонючие лужи, покосившиеся халупы, мрачные редкие прохожие на улицах бездомного вида. В одной из частей деревни дома превратились в решето — прекрасно знакомый нам с Анной вид, остающийся после «пулевой бури». Каменные строения пострадали не так сильно. По-видимому, пулестрижам не хватало сил, чтобы пробивать более прочные преграды.
Большинство жителей имели личные огороды, ныне пустующие, а также домашнюю живность: коз, куриц, иногда — свиней. Скотина также частично мутировала, но поскольку за ней следили люди, то, по словам Анны, она претерпела слабые изменения. Совсем уж диким мутантам просто не давали размножаться. Правда, я видел на картинках в энциклопедии разную домашнюю скотину: у коз в книжке не было саблезубых клыков, у свиней отсутствовали рога и спинной гребень, а клюв куриц не был длиной с ладонь, но местные к таким нюансам привыкли.
Помимо прочего, по улицам проскакивали и небольшие животные, называющиеся котами. Их использовали для борьбы с грызунами, которые любили портить припасы. Один такой, величаво сидящий на заборе, даже дал Анне себя погладить. Аура у зверька была слабой, но кажется он мог использовать толику эфира для ускорения.
Большинство людей, по меркам Приюта, были «грязными»: то волосы торчали клочками, то с шерстью на лице, то со странными пятнами на коже, то с другими девиациями. Мастера плоти скорее всего смогли бы поправить поврежденные спирали жизни, и организм пришел бы в норму. Я тоже знал пару печатей, но сомневаюсь, что смог бы разобраться в сложных случаях. Помимо нарушений в телесной спирали жизни аномалии могли возникнуть и из-за формирующегося ядра, которое забирало на себя часть функций организма. В общем, тут я мало чем мог помочь. Человечеству придется пройти самим через эту трудную эпоху. Люди со слабой резистентностью отсеялись сразу, став мутантами-элхоргами. Часть же подверглась незначительным изменениям, но и они со временем исчезнут с лица земли, так и не дав стабильного потомства. Природа решает такие вопросы быстро и неумолимо, хоть и жестоко.
— Биржа труда, — прочитал я вывеску на местном языке. — Что это?
— Скорее всего — плохое место, — заметила Анна гадливо.
Я решил ознакомиться с местным бытом и зашел внутрь. Там меня приветствовал радушный пухлый хозяин, который сходу принялся расхваливать свой товар. Как оказалось, торговали на бирже труда живыми людьми. Исхудавшие бедолаги выглядели неважно — примерно, как и Анна, когда я ее только встретил. Они не были скованы цепями, их не удерживали насильно.
— И кто у вас покупает рабов? — поинтересовался я.
— Нет-нет, никаких рабов у меня нет! — замахал мужчина руками. — Я всего лишь даю временный приют беднягам, пока они не найдут нового опекуна! Кормлю их, даю кров. Считайте, это чем-то вроде кредита, который потом закрывает их наниматель! У меня честная биржа труда, никакого рабства!
— Как скажете, — пожал я плечами. — Так для чего их берут?
— По-разному, — уклончиво ответил торговец. — Мои люди умеют работать в поле, следить за скотиной, и при этом много есть не просят. Выполняют простую ремесленную работу, занимаются готовкой. Кто-то их использует на опасных вылазках, но я такое, конечно же, не поддерживаю. Вероятно, скоро часть неликвида придется продать в Корсу. Время зимнего набора на носу.
— Усть-Корса покупает у вас «грязных»? — удивилась Анна.
Мужчина мазнул взглядом по девушке, а затем снова повернулся ко мне:
— Молодуху свою не продаете? За чистую я плачу много. Особенно если у нее и тело чистое, а не только лицо.
Похоже, что мою спутницу он за имеющую право голоса не считает.
— А чистых вы кому продаете? — поинтересовался я.
— С Ханом веду дела. Он всегда принимает новых наложниц.
Анну передернуло, но она промолчала.
— Так зачем Корсе грязные? — спросил я. — Говорили, что они принимают только чистых.
— Грязных в городе тоже берут, но их отправляют на мета-инициацию. Некоторые отчаянные сами вызываются, но вы должны понимать — шансы выжить и не превратиться в мутанта крайне низки. Обычно туда идут те, у кого совсем нет другого выхода. Ну а если стал мета-человеком, то хоть чистый ты, хоть грязный — гражданство Корсы у тебя в кармане.
— Благодарю за разъяснения.
— Точно работники не требуются?
— На данный момент нет. Разве что у вас есть мета-люди?
— Побойтесь света, откуда тут взяться суперам? Они и сами способны хорошо устроиться в жизни!
— Ясно. Всего хорошего.
Не зря зашли на Биржу труда. Много интересной информации узнали.
Мы двинулись в сторону северо-восточной части Вольной Станции, где должны располагаться вторые врата в поселение. Попутно осматривали местные достопримечательности вроде огромной горы мусора, фигурно отвалившейся плитки и скульптурного ансамбля перед вокзалом в виде пары трупов, насаженных на колья и утыканных стрелами. Причем один из них был то ли метой, то ли слабым громилой — без ядра понять сложно.
— А эти в чем провинились? — спросил я у прохожего.
— Гончая его знает, — сплюнул мужичок. — С Ханом повздорили чего-то.
Житель боязливо оглянулся в сторону вокзала, после чего спешно засеменил по своим делам.
Привокзальная площадь, которую нам требовалось пересечь, была местом оживленным. Мы двинулись в сторону выхода мимо толпящейся на выходе из бара кучки народа бандитской наружности, среди которых виднелись слабые меты. Судя по выкрикам, они принадлежали к шайке Хана. Мы их не интересовали, поскольку внимание людей активно привлекал старик в странных свободных одеждах, который на поверку оказался проповедником. Мы с Анной остановились поодаль, слушая за толкаемыми им речами.
— Опомнитесь, неверные! Это знак всеединого Бога!
— Какой нахрен бог, папаша? Бог давно умер! Гы-гы… — ответил ему молодой здоровяк.
— Кто еще мог оставить свою метку на Солнце? — вопросил он.
— Пришельцы!
— Макаронный монстр!
— Да погодите, не кипишуйте. Дайте послухать чувырлу, — возразил другой житель степенно.
— Это же крендель из Церкви Солнца. Они уже достали говорунов своих присылать. Может язык ему отрежем?
— Пусть скажет, а потом решим.
— Посетив Солнце, Господь наш оставил в разгоряченной плазме огненной частичку своей божественной плоти, частичку самого себя! — пафосно воскликнул седой проповедник. — А затем уже и светило принялось орошать Землю благостным светом! Те, кто нечист душой, испытание не прошли, обратившись в нехристей поганых! Самые достойные из людей же стали апостолами Господа Бога в миру! Примите свет, агнцы божьи, и пройдите чрез очищение лучами господними!
— Это суперы что ли апостолы? Ха! Слыхал, Стамеска, ты у нас апостол, оказывается!
— Че? — нахмурился один громила. — Че еще за апоздол? Сами вы апоздолы!
— Не, ну дед так-то фишку рубит. Суперы — они сильнее всех, они же и правят. Как Хан наш, к примеру. Бог или не Бог дал ему силу, но в любом случае он всем рулит.
— Хан рулит! — покивали люди.
— Одумайтесь! Примите свет и веру в Солнце! Возьмите эту памятку… — старик начал протягивать народу какие-то прокламации. — Наша Церковь помогает всем разобраться в себе, найти свое место под Солнцем!
Интересная секта, какая-то логика в их позиции есть. Что ж, если меня будут считать божьим посланником, я не буду сильно против.
— Идем, — сказал я Анне. — У вас эти типы из Церкви появлялись?
— Нет, — покачала она головой. — Красный Приют далеко и слишком мал, чтобы к нам проповедники Солнца ходили. Но памятки они нам иногда присылали вместе с торговцами.
Пока бойцы Хана не перевели свое внимание на нашу одинокую парочку, мы с Анной двинулись к выходу из поселения, возле которых дежурило два мордоворота. В отличие от южных охранников, один из стражей мог похвастать слегка развитой аурой. Оружие с мета-снарядами и очки для определения суперов также имелись в наличии. На этот раз мзду с нас требовать не стали, поэтому мы спокойно покинули Вольную Станцию. Разве что тип в зеленых очках косился на меня с каким-то подозрением.