Собрание сочинений в 15 томах. Том 9
– Конечно, я не могу вмешиваться в ваши дела, – заметил мистер Полли.
Толстуха снова занялась чайником.
– Мне бы хотелось взглянуть на него, прежде чем я уйду, – сказал мистер Полли, вслух выражая свои мысли, и прибавил: – Конечно, это не мое дело.
В баре послышались чьи-то шаги.
– Боже! – воскликнул мистер Полли. – Кто там?
– Это всего-навсего посетитель, – успокоила его толстуха.
Мистер Полли решил не давать опрометчивых обещаний, а сначала все хорошенько обдумать.
– Да, – сказал себе мистер Полли, – недурное место. – И добавил: – Для того, кто ищет неприятностей.
Но он остался в гостинице «Потуэлл», приступил к обязанностям, которые я перечислил выше, и занимался перевозом. Дядю Джима он увидел только через четыре дня. Так уж человек устроен: чтобы поверить во что-нибудь, он должен увидеть это собственными глазами. И мистер Полли стал было сомневаться, существует ли вообще на свете дядя Джим. Толстуха после первого порыва откровенности не заводила больше разговора на эту тему, а маленькая Полли, по-видимому, истощила запас своих впечатлений в первой беседе и теперь с наивным простодушием занималась изучением и покорением нового живого существа, которое ей послало небо. Первое неблагоприятное впечатление от неумелого обращения с шестом очень скоро сгладилось. Мистер Полли умел придумывать такие смешные имена утятам, сооружать кораблики из щепок и, как никто из взрослых, прятаться и убегать от воображаемого тигра в саду. И, наконец, она пришла к заключению, что можно в ее честь, в честь мисс Полли, называть этого человека мистером Полли, так как ему, видно, этого очень хотелось.
Дядя Джим появился в сумерки.
Его появление не сопровождалось кровавым насилием, как боялся мистер Полли. Дядя Джим возник бесшумно. Мистер Полли шел по ведущей в гостиницу дорожке позади церкви, возвращаясь с почты, где он отправлял письмо торговцам лимонного сока. Он шел по привычке не спеша и размышлял об отвлеченных предметах, как вдруг у него напряглись мускулы, он почувствовал, что рядом с ним, неслышно ступая, кто-то идет.
В сумерках мистер Полли разглядел очень широкое лицо со щербатым ртом, раздвинутым в ухмылке, сутулую фигуру и волочащиеся ноги.
– Одну минутку, – хриплым шепотом произнес незнакомец как бы в ответ на движение мистера Полли. – Одну минуточку, мистер. Это вы новый парень из гостиницы «Потуэлл»?
Мистер Полли решил отвечать уклончиво.
– Допустим, – сказал он осевшим голосом и ускорил шаг.
– Одну минутку, – повторил дядя Джим, хватая мистера Полли за руку. – Мы (проклятие) не на марафоне. И здесь (виртуозная брань) не гаревая дорожка. Я хочу сказать вам пару слов, мистер. Понятно?
Мистер Полли вырвал руку и остановился.
– В чем дело? – спросил он и поглядел противнику прямо в лицо.
– Я хочу (виртуозное ругательство) сказать вам пару слов. Понятно? Всего-навсего два слова, по-приятельски. Надо кое-что уточнить. Вот и все, что мне нужно. Коли вы новый парень из гостиницы «Потуэлл» (сверхвиртуозное ругательство), то незачем так задирать нос. Я вам не советую. Понятно?
Да, дядю Джима красавчиком назвать было нельзя. Низкого роста, ниже, чем мистер Полли, с длинными руками и большими костлявыми ладонями, он был одет в серую фланелевую рубаху, из которой вылезала тощая жилистая шея, поддерживавшая большую голову; в его сросшихся кустистых бровях, асимметричном лице и заостренном подбородке было что-то змеиное. В сумерках его огромный, почти беззубый рот казался черной пещерой. Один его глаз был маленький и живой, другой – следствие несчастного случая – большой, невидящий и налитый кровью, из-под голубой крикетной, надвинутой на незрячий глаз шапочки пучками торчали прямые, как солома, волосы. Он сплюнул и вытер рот тыльной стороной грязного кулака.
– Придется тебе мотать отсюда, – сказал он. – Понятно?
– Мотать? – спросил мистер Полли. – Почему?
– Потому что гостиница «Потуэлл» – мои владения. Понятно?
Мистер Полли никогда не чувствовал себя в более глупом положении.
– Как это ваши владения? – спросил он.
Дядя Джим вытянул вперед шею и потряс похожим на когтистую лапу кулаком перед носом мистера Полли.
– Не твое собачье дело, – сказал он. – Мотай – и все.
– А если я не уйду?
– Придется уйти.
Дядя Джим заговорил более настойчиво и одновременно вкрадчиво.
– Ты еще не знаешь, с кем имеешь дело, – сказал он. – Своим предупреждением я оказываю тебе милость. Понятно? Я из тех, кто ни перед чем не останавливается. Ни перед чем!
Мистер Полли тоже заговорил вкрадчиво, но сдержанно, всем своим видом показывая, что собеседник и содержание беседы его очень интересуют, но ни капельки не тревожат.
– Что же вы мне можете сделать? – спросил он.
– Если ты не уйдешь?
– Да!
– Черт побери! – воскликнул дядя Джим. – Не советую тебе этого делать. Смотри!
Он железными тисками схватил руку мистера Полли, и мистер Полли мгновенно оценил превосходство своего противника в мускульной силе. Дядя Джим тяжело дышал в лицо мистера Полли, что тоже не очень вдохновляло.
– Что я с тобой только не сделаю, – проговорил он, – если еще раз встречу тебя здесь!
Он помолчал. Окружающие сумерки, казалось, тоже ожидали, что скажет дядя Джим.
– Я сделаю из тебя отбивную котлету, – сказал Джим хриплым шепотом. – Я изувечу тебя, поломаю кости. Не оставлю на тебе ни одного живого места. Я изуродую тебя так, что родная мать не узнает…
Дядя Джим испытующе взглянул на мистера Полли.
– Ты будешь молить меня о пощаде, – сказал он. – О пощаде. Понял?
– Вы не имеете права… – начал было мистер Полли.
– Не имею права? – в ярости повторил дядя Джим. – Ты что, не знаешь, что старуха – моя тетка?
Затем дядя Джим опять сбавил тон:
– Я сделаю из тебя кровавое месиво. Разрежу на куски.
Отступив на шаг, он прибавил:
– Но вообще-то ссориться с тобой я не хочу.
– Сегодня уже поздно уходить, – сказал мистер Полли.
– Я приду завтра, около одиннадцати. Понятно? И если я застану тебя…
Дядя Джим разразился проклятиями, от которых кровь стынет в жилах.
– Гм, – промычал мистер Полли, стараясь не ронять достоинства. – Мы подумаем о вашем предложении.
– Подумай, подумай, – посоветовал дядя Джим и стал отступать так же внезапно и бесшумно, как появился.
Какое-то время до мистера Полли еще доносились обрывки его угроз: «Превращу тебя в лепешку!.. Изуродую до неузнаваемости… Вырву из тебя печень и брошу ее собакам… Понятно?.. Мне наплевать на все, я ничего не боюсь».
Странно жестикулируя, дядя Джим уходил в темноту, пока не осталось видно только одно лицо. Туловище дяди Джима поглотила черная тень изгороди.
На следующий день в половине одиннадцатого утра мистер Полли очутился под елями, что росли у дороги в трех с половиной милях от гостиницы «Потуэлл». Он сам не знал, вышел ли он прогуляться и на досуге все хорошенько обдумать или насовсем покинул эту землю обетованную, над которой нависла беда. Здравый смысл категорически настаивал на втором.
Ибо в конечном счете это была не его беда.
Какое ему дело до этой, пусть доброй, спокойной и милой толстухи, до этой девочки с копной черных волос, в которой так причудливо сочеталось очарование бабочки, мышки и порхающей птички и которая была изящней цветка и нежнее персика? Господи, что они для него? Ничего!..
Дядя Джим, конечно, имеет какие-то права.
Если уж говорить о долге, то расставаться с этой приятной, праздной, веселой, полной приключений жизнью стоит лишь ради тех, кто имеет на него законное право, кто может претендовать на его защиту и покровительство.
Почему не послушаться веления долга и не вернуться сейчас же обратно к Мириэм?..
Он провел такие замечательные каникулы…
И пока мистер Полли сидел под елями и ломал себе голову над тем, какое решение принять, он знал, что, если бы он осмелился поднять глаза, небеса разверзлись бы и он бы прочитал начертанный в лазури приговор себе.