Служанка с Земли: Разбитые мечты
Ребёнка я решила оставить. Даже не так: я не секунды не сомневалась, что ребёнка оставлю. У меня не было ни сестры, ни брата, о которых я мечтала всю жизнь, а потому я искренне обрадовалась, что скоро стану мамой. Моя собственная мама, узнав о моей беременности по телефону, расплакалась от счастья. Мы договорились, что я навещу родителей после летней сессии, так как они с папой переехали жить за город, добираться до них в учебное время было бы затруднительно.
Как сейчас помню тот яркий солнечный день, когда я с большим животом, уже на шестом месяце беременности обнялась с мамой и папой на остановке электрички, а потом мы сели в такси. Всё произошло настолько быстро, что я не успела даже испугаться. Таксист шёл на обгон огромной фуры с бревнами, почему-то в этот момент у фуры лопнул трос, и гигантские стволы деревьев стали падать перед нами и на нас… Очнулась я уже в реанимации. Мне сообщили, что родители не выжили, ребёнка я потеряла и теперь уже вряд ли когда-нибудь смогу иметь собственных детей. Это был самый жуткий день моей жизни, такое сложно пожелать даже врагу. Больно было так, что хотелось умереть прямо там, в реанимации, но врачи не дали.
Ответ господина Кристиана Кьянто всколыхнул во мне боль утраты родных, словно тупой ржавый нож провернулся в груди. Всплыл в памяти и Вася с его визгливо-сопливым голосом, умоляющий меня сделать аборт, и то ужасное жёлтое такси. Я сглотнула подступающий ком в горле и с усилием удержала слёзы. «Это было давно, одиннадцать лет назад, пора забыть и отпустить».
По совету психологов я перебралась из родного города в Москву, поменяла работу, стала по-другому одеваться, изменила даже круг общения. Учёбу бросила без сожаления, так и не закончив высшее образование. После того, как я проснулась в реанимации, и мне сказали о смерти малыша, я не могла спокойно смотреть на кровь. Руки начинали подрагивать, а перед глазами вставали те жуткие, наполненные страхом и болью минуты, когда я оказалась в кровавой мясорубке из брёвен с фуры и железной коробки такси. Мне стало предельно ясно, что хорошим хирургом мне теперь уже не быть. После фиаско с Васей я стала настороженнее относиться к мужчинам. Но сколько бы я ни старалась изменить свою жизнь, постараться забыть ту автокатастрофу, это не смогло полностью залечить душевную рану.
В душе царил такой раздрай, что я даже не помню, что наговорила Кристиану. Мог ли он знать, что я не могу иметь детей? Конечно же, нет, но тем не менее, я не сдержалась… Кажется, машинально хамила ему, он прижал меня к стенке, требуя извинений, а потом я услышала детский плач. В первый момент я подумала, что схожу с ума. Мне показалось, что это младенческий плач моего не рождённого ребёнка. Я была отчасти благодарна Кристиану, припиравшему меня к стене, потому что если бы не она, я бы точно упала. Но вот плач повторился, и мои губы непроизвольно произнесли: «У Вас, вообще-то, ребёнок плачет». Через мгновение меня отпустили, и я бросилась на детский крик.
Планировка особняка Кьянто оказалась простой и понятной. Кабинет Кристиана соединялся с его личными покоями, они – с детской, а оттуда была дверь в спальню Адель. В любую из комнат можно было так же попасть из общего холла. Именно поэтому я вначале не угадала с дверью и попала в спальню Кристиана. Чертыхнувшись, побежала на звук и уже за следующей дверью увидела крохотную кроватку с заливающимся громким криком малышом.
«Удивительно, что рядом с малышом ни кормилицы, ни няньки, ни даже матери», – мелькнуло в голове, когда я подняла малыша на руки и стала укачивать. Темноволосый и голубоглазый Ладислав практически сразу же успокоился у меня на руках, почувствовав моё тепло. В голове само собой встала картинка лица моего малыша, когда я пришла на УЗИ во втором триместре. «Поздравляю, у Вас будет мальчик!» – улыбалась мне специалист, а я плакала от счастья. УЗИ-стка специализировалась на беременных, а потому даже смогла показать крупным планом лицо моего мальчика, его носик, глазки и губки…
Ладислав показался мне точной копией того личика, что когда-то я видела на экране медицинского компьютера. «Как же он похож…» В груди что-то защемило, когда я рассмотрела насколько крошечное тельце и худенькие ручки у малыша. Почти не было видно перетяжек на ножках, да и щёчки не отличались пухлостью, которой обычно отличаются крохи. «Надо бы его покормить. Жаль, своего молока нет…» В этот момент из-за двери в спальню Адель донёсся грозный женский крик:
– Да ты овца тупая, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не входила ко мне в спальню без стука! Неужели ты глупа настолько, что не можешь запомнить элементарного правила?
– Но Ваша Светлость, простите… – лепетала женщина ей в ответ.
С противоположенной стороны вошел Кристиан, хмуро посмотрел на меня, держащую малыша, пересёк детскую и зашёл на крики в спальню своей жены.
– Что здесь происходит? – услышала я ледяной голос генерала-главнокомандующего, и все замолкли.
– Я хотела доложить госпоже, что Ладислав, кажется, чем-то заболел, он перестал пить моё молоко… – растеряно произнесла женщина, судя по голосу, чуть ли не плача.
– Да ты всё придумываешь, Бенедикт сегодня осматривал малыша, с ним всё в порядке! – перебила её визгливая женщина.
– Адель, успокойся. Бенедикт, Вы после Эллис осматривали ещё и Ладислава? – осведомился Кристиан.
– Д-д-да, конечно, я поднялся…
Я сердито фыркнула. «Сейчас ещё скажет, что и с Ладиславом всё в порядке, а бедная кормилица всё выдумывает. Да тут невооружённым глазом видно, что малыш недоедает, а судя по тому, как эта взбалмошная Адель орёт на кормилицу, то у женщины скоро совсем всё молоко перегорит, и кормить будет просто нечем».
Я взяла из колыбельки детское одеяльце, немного подумала, перекинула через плечо и завязала его на себе на манер слинга, чтобы удобнее было носить ребёнка, затем положила уже успокоившегося Ладислава в него.
– Славик, а пойдём-ка, поищем тебе еды? – подмигнула я малышу.
Он совершенно серьёзно посмотрел на меня, словно раздумывая, а стоит ли мне доверять, нахмурил бровки и утвердительно гукнул в ответ.
Кухню я нашла быстро, так как недавно на ней была. Судя по выключенному свету и сгустившимся сумеркам за окном, Гронар уже удалился на заслуженный отдых. Я отыскала в подсобке банку с овсяными хлопьями, которую сегодня уже там видела, засыпала в кофемолку, прокрутила два раза, чтобы получился измельчённый порошок, затем нашла какую-то небольшую кастрюльку на плите и отварила кашу.
Когда я ходила беременной, то очень переживала, что молоко после родов может не прийти. В итоге проштудировала весь интернет на тему того, как ещё можно накормить грудничка, подозревая, что денег на искусственные смеси у меня не будет. А вот на тему альтернативы детской бутылочки пришлось поломать мозг. Я перерыла все ящики, прежде чем нашла у Гронара кондитерский шприц с узкой насадкой. Благо Ладислав как будто понял, что я собираюсь его накормить, и тихонечко ожидал в слинге, наблюдая за моими приготовлениями.
Уставшая, я села на деревянный стул около кухонного стола, набрала шприц овсяной каши и дала его малышу. Тот с удовольствием зачмокал губками, прикрыл глаза от удовольствия и за считанные минуты съел порцию еды.
– Проголодался, маленький? – спросила я его, набирая ещё один шприц еды. – Дурацкий лекарь не видит, что тебя недокармливают?
Малыш завозился в слинге, требуя еды ещё. Разумеется, я набрала очередной кондитерский шприц овсяной каши и поднесла его к крошке. На третьем шприце глазки Ладислава окончательно закрылись, и он уснул. Прикрыла глаза и я, чтобы прийти в себя после сложного дня, и сама того не заметив, уснула на жёстком неудобном стуле, облокотившись на резную спинку.
Глава 3. Кормление Славика
Нога страшно болела, а потому прекратить скандал в спальне жены я намеревался в кратчайшие сроки. Удивительно, но когда я зашёл в детскую, Эллис уже стояла у кроватки и держала сына на руках. Когда она только успела? Хотел сделать замечание, что она слишком многое себе позволяет в моём доме. Её наняли работать служанкой, а не кормилицей, и даже не нянькой, но других взрослых, кому можно было бы перепоручить заботу о Ладиславе, в детской не было. Адель почему-то уволила Галию, свою личную служанку, а последнюю неделю за что-то взъелась на Эрлену. Я отдал распоряжение найти горничную взамен Галии, но, похоже, придётся искать ещё и кормилицу с нянькой. Адель слишком несдержанна последнее время и преступно мало уделяет времени сыну. Лекари говорили, что у женщин так бывает, Бенедикт упоминал что-то про «постродовую депрессию», но я не вслушивался. Я же не требую от неё кормить сына, у меня есть средства на прислугу, но за всё время я ни разу не видел, чтобы она хотя бы подошла к колыбели. А если Адель с таким же рвением будет продолжать увольнять всех, кого я нанимаю, мы останемся вообще без людей, и за Ладиславом будет просто некому присматривать.