Мятежник (ЛП)

— Я не смог его поймать.
— И хорошо, — мрачно сказал Каин. — Я хочу быть тем, кто убьет его.
Азазель кивнул, глядя на меня сверху вниз. Мне следовало бы сделать усилие, чтобы сесть, но было слишком удобно, когда меня держали. Я даже не собиралась думать о том, почему, думала о мужчине, чья сила медленно наполняла меня. Я собиралась отпустить всё.
— Как она?
— Она будет жить, — коротко сказал Каин, немного бессердечно, но его хватка на мне всё ещё была невероятно нежной, поэтому я не возражала.
— Итак, ты готов закончить то, что мы начали, или предпочитаешь подождать, пока немного не оправишься после боя с Метатроном?
Каин огрызнулся на него, удивительно, когда его обычная манера была непринуждённым очарованием.
— Я могу убить тебя и Метатрона с одной рукой, связанной за спиной.
— Да, я видел, насколько ты преуспел с Метатроном, — сказал Азазель. — Я более чем счастлив позволить тебе попытаться убить меня сейчас, если ты готов. Я просто хочу указать на несколько вещей.
— Убирайся отсюда к чёртовой матери, — огрызнулся Каин.
— Через мгновение, — он придвинулся ближе. — Когда пришло время убить меня или спасти женщину, которая, как ты настаиваешь, для тебя не имеет значения, ты решил спасти её. Как ты думаешь, что это значит?
Всё, что я могла услышать, это то, что женщина, которая, ты настаиваешь, не имеет значения, и я попыталась оттолкнуть его. Это была пустая трата времени, я всё ещё чувствовала слабость и дрожь, и даже в полную силу я не могла сравниться с ним, так как он держал меня крепче.
— Это значит, что я всегда могу убить тебя в другой раз.
— Мы с тобой оба знаем, что это неправда. Этот шанс не повторится в ближайшее время. И всё же ты пошёл спасать Марту. Я поверю тому, что ты рассказал мне о Шеоле, но в одном ты ошибаешься. Есть такая вещь, как связанные узами пары, и Марта твоя пара.
Каин проигнорировал его, продолжая смотреть на меня сверху вниз, как будто я действительно имела значение.
— Она — средство для достижения цели, — пробормотал он.
— Но всё решилось. Тебе больше не нужно её использовать. Почему ты всё ещё держишь её?
— Я всё ещё могу убить тебя, — пробормотал Каин, и я была готова поддержать это движение.
Азазель просто покачал головой.
— Я передам то, что ты сказал, Разиэлю и совету, и мы это рассмотрим. А пока почему бы тебе не отнести куда-нибудь женщину, которая для тебя ничего не значит, и не позаботиться о ней?
А потом мы остались одни. Я ждала, когда Каин бросит меня на песок и уйдёт. Даже если бы ему было хоть немного не всё равно, Азазель бросил вызов, и Каину пришлось бы доказать, что он ошибается. Он использовал меня, что было неудивительно.
Так почему же это вдруг стало так больно?
Я почувствовала внезапное напряжение в его мышцах за мгновение до того, как он поднялся, но это был лёгкий жест, даже с моим весом, всё ещё находящимся в его руках.
Мгновение спустя мы были наверху, в туманной синеве неба Шеола, паря в небесах, и всё, что я могла сделать, это сглотнуть.
Полёты всегда приводили меня в ужас. Несколько раз, когда Томас настаивал на том, чтобы пригласить меня куда-нибудь, были ужасными катастрофами, и Азазель знал это. Он всё равно бросил вызов Каину, чтобы тот нёс меня, ублюдок, и я затаила дыхание и закрыла глаза, уверенная, что земля вот-вот с грохотом поднимется нам навстречу.
Он держал меня свободно, удобно, и я подумывала о том, чтобы повернуться и вцепиться в него изо всех сил, но потом поняла, что не боюсь, что он меня уронит. Даже с этим случайным объятием я знала, что нахожусь в безопасности, и это ощущение было одновременно тревожным и странно успокаивающим. Я открыла сначала один глаз, потом другой и поняла, что мы движемся сквозь клочья облаков позднего утра, паря, и до нас доносится солёный запах океана. Ветер убирал мои волосы с лица, и я осмелилась посмотреть на него, когда он летел. Он спас меня, он держал меня, он держал меня при себе, и теперь он забирал меня в безопасное место. На данный момент этого было достаточно.
 
Когда он наконец-то приземлился, это заняло больше времени, чем потребовалось бы для прямого полёта. Я вопросительно посмотрела на него, когда он спустился в наш общий двор, и, как ни странно, он, казалось, знал, о чём я думаю.
— Мне нужна была небольшая передышка, — сказал он, почти извиняясь, за исключением того, что Каин не извинялся.
Он очаровывал, он манипулировал, он лгал, но он никогда не извинялся.
— Я думал, ты не будешь возражать.
Если бы это был Томас, он был бы весь в царапинах от моих перепуганных рук. Но он не был Томасом, он так явно отличался от моего нежного, любящего Томаса, который никогда не был подходящим ангелом для меня. Я не знала, почему Томас был убеждён, что я его пара, почему он привёл меня сюда, когда я всего боялась, но он был уверен. И теперь я поняла почему. Это было для Каина.
Я покачала головой, мой голос всё ещё был потерян, и я попыталась заставить его поставить меня на ноги. Он проигнорировал меня, шагая к французским дверям, которые вели в его квартиру. Я потянула его, указывая на свою, но он покачал головой.
— Нет, — сказал он, неся меня в свои комнаты и захлопывая за собой стеклянную дверь с такой силой, что я испугалась, что она может разбиться.
Он опустил меня на кровать так нежно, что я почувствовала, как слёзы защипали мне глаза, и попыталась сморгнуть их. Это только привлекло его внимание, и он долго смотрел на меня сверху вниз.
— Я хочу, чтобы ты немного отдохнула, — сказал он. — Хотя я был бы так же счастлив, если бы ты какое-то время не восстанавливала свою способность говорить. Ты очень спокойна, когда не споришь.
Если бы у меня было больше энергии, я бы показала ему язык, но сейчас я просто лежала на спине, наблюдая за ним из-под прикрытых век.
— Я собираюсь прибраться, а потом вернусь, — сказал он. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
Я кивнула без особого энтузиазма. Очевидно, он серьёзно отнёсся к приказу Азазеля присматривать за мной. Из всех вещей, которые я ненавидела в этой жизни, жалость была одной из самых презираемых. Особенно жалость того, к кому я стремилась со всей зрелостью детской влюблённости. С таким же успехом я могла бы перестать отрицать это, я была одержима им. Когда я умирала, он был всем, о чём я могла думать, и даже сейчас, когда мне снова захотелось разбить что-нибудь о его голову, я всё ещё дрожала при мысли о его прикосновении.
Повинуясь инстинкту, я протянула руку и осторожно коснулась его затылка, куда я его ударила, и между нами возникла искра электрического напряжения. Он вздрогнул, когда мои кончики пальцев скользнули по шишке.
— Да, она всё ещё там, — сказал он с гримасой. — В следующий раз, когда ты захочешь ударить меня по голове, почему бы тебе не выбрать что-нибудь более хрупкое и немного более дешёвое?
Я отмахнулась от него, пытаясь вложить все свои коммуникативные навыки в этот единственный древний жест. Он просто снова рассмеялся, накрывая меня мягким одеялом.
— Спи, детка, — сказал он, и я поняла, что это была первая искренняя ласка, которую он использовал.
Я решила поспать.
ВВЕРХ, ВВЕРХ, ВВЕРХ В ЛЕДЯНУЮ ТЬМУ взмыл Метатрон, его лицо превратилось в маску, а сердце — в камень. Он потерпел неудачу. Никогда в своей жизни ему не удавалось выполнить поставленную перед ним задачу, будь то его собственное изобретение или приказ Уриэля, за единственным исключением убийства Азазеля. Ему не раз, а дважды не удавалось убить провидицу. Он не смог избавить Источник от её потомства, и, в конце концов, он даже не смог уничтожить Каина, человека меньше, чем был он. Ледяной воздух остановил кровотечение из раны на его шее, и он знал, что как только он доберётся до Уриэля, его либо примут, либо отправят в небытие. Меньшего он не заслуживал. Он подвёл себя и подвёл Уриэля.
Он возвращался в загробную жизнь с информацией, которую он мог бы свободно предоставить, независимо от того, заберёт его Уриэль обратно или нет. Он не был изгнан с небес, он просто был убит в бою и оставлен позади. Уриэль был бы недоволен тем, что он не вернулся раньше, но он всегда мог сказать, что надеялся собрать информацию, чтобы свергнуть Падших.