Королева френдзоны (СИ)
15
В груди Тины все сильней нарастала досада, и поэтому она обрадовалась, когда на сцену вышел высокий лысый мужчина в черном костюме с алым жилетом, галстуке-бабочке и круглых очках и представился в микрофон потрясающим баритоном:
– Добрый вечер! Меня зовут Лаврентий Лурия. Я обучался у лучших сомелье Италии, Франции и Испании. Скажу без стеснения: я знаю о вине все!
Он посверлил гостей мрачным взглядом, как будто собираясь вызвать на дуэль каждого, кто оспорит это утверждение.
– Сегодня мы погрузимся в мир вина и искусства. Эти два понятия неразделимы. Ведь не зря говорят: вино – единственное произведение искусства, которое можно пить.
Он подкреплял речь выразительными жестами. Тина засмотрелась на него. Сомелье внушал ей почтение своим великолепием и уверенностью.
И вечер начался. Официант наливал вино в бокалы, держа бутылку за донышко и по-особому выворачивая руку ладонью вверх. Наверное, это было правильно и стильно, но Тина боялась, что он уронит бутылку ей на колени.
Сомелье Лаврентий расхаживал между столиками, приказывал смотреть на вино на фоне белой салфетки, чтобы лучше определить оттенок напитка, потом болтать им в стакане, вынюхивать ароматы цитруса и ежевики, и только затем разрешал сделать глоток и «пожевать» вино.
Запуганные мощным баритоном Лаврентия и его диктаторскими манерами, гости покорно шелестели салфетками, крутили бокалами и так работали челюстями, как будто давились жестким окороком.
Каждый раз, когда Лаврентий подходил к столу, Тина отворачивалась, чтобы он не видел, как она отлынивает от его приказов. Церемонии дегустации ее забавляли, но вино казалось ей кислым, понять его прелесть не удавалось.
Диана Лаврентия и вовсе не слушалась. Каждый бокал она опорожняла залпом и подмигивала официанту, который только и успевал ей подливать. Вскоре Диана отпустила его взмахом руки и сама взялась за бутылку – которую, впрочем, тут же перехватил Федор, показывая готовность ухаживать за дамой.
– Когда ж еду подадут! – посетовала Диана, отодвигая пальцем тарелку с хлебными палочками и тонюсенькими ломтиками сыра.
Лаврентий услышал и оскорбленно нахмурился.
– Позже подадут, – успокоил ее Федор. – Это чтобы мы не заглушили вкусовые рецепторы. Уля, дочка, не налегай так на вино… возьми хлебную палочку, закуси.
Уля метнула на отца виноватый взгляд и отставила бокал, но стоило Федору отвернуться, как взялась за ножку бокала, отставив наманикюренный мизинчик, отпила и облизала розовые губки.
Глеб тихонько вздохнул. Он ел соседку восторженным взглядом, а та томно улыбалась в ответ и посматривала на него из-под опущенных ресниц. Тина завороженно наблюдала за ее отточенными приемами кокетства.
– Я расскажу вам, как пробовать вино. Как слышать его, как слышат музыку. Как разговаривать на языке вина, – грозно пообещал сомелье и так взмахнул рукой, что чуть не заехал Глебу в ухо.
– Вы меня не особо слушайте, когда я буду говорить на языке вина, – весело предупредила Диана соседей за столом. – Я когда наклюкаюсь – такое, бывает, болтаю! Самой на утро стыдно.
– Сначала вы говорите с вином. Потом оно начинает вам отвечать, – вещал сомелье.
– Вот когда вино начнет мне отвечать, тогда мне больше не наливайте, – громко сказала Диана.
Все засмеялись. Тине стало обидно за сомелье, которого никто не принимал всерьез, и она сделала вид, что слушает его очень внимательно. Федор тоже подобрался, достал синюю записную книжку, ручку, и быстро что-то записал. Потом захлопнул книжку и положил рядом с собой за стол.
– Видишь, видишь! – зашептала Диана. – Точно разведчик. Записывает новые данные для передачи агенту. Адреса, явки, пароли.
– Вино и любовь! – громогласно возвестил сомелье. – Вот две вещи, которые ходят рука об руку в стихах и произведениях искусства! Сегодня мы дегустировали вина Франции, Аргентины, Венгрии и Румынии. А сумеете ли вы признаться в любви своей спутнице на языке стран, откуда пришло это вино? Ну-ка, ну-ка прошу!
Сомелье сунул микрофон прямо в середину их стола. Тина испуганно отпрянула, Диана захихикала, а зарумянившийся Глеб уверенно выдал:
– Жэ тэм! – и обвел зал победным взглядом, надолго задержав его на Ульяне.
Все захлопали.
– Это по-французски, – объяснил сомелье. – Сегодня мы знакомились с вином, которое пришло к нам из виноградников Прованса. Отлично, молодой человек! Но кто скажет о своей любви на языке Аргентины?
Гости озадаченно замолчали, вспоминая, на каком языке говорят в этой стране.
– Тэ амо, – негромко откликнулся Федор.
– Молодец, Федя! – Диана подмигнула ему.
– А по-венгерски? – тут же взметнулся сомелье. – Кто может признаться своей спутнице в любви по-венгерски?
Гости смущенно утопили взоры в бокалах. Сомелье уже набрал воздуха в легкие, чтобы научить гостей азам венгерского, но Федор поманил его ладонью. Сомелье сунул ему микрофон.
– Cэрэтлэк, – сказал Федор, глядя на Тину. Короткое, загадочное слово, произнесенное звучным голосом Федора и усиленное микрофоном, разнеслось по залу, как заклинание.
– А теперь по-румынски! Сегодня мы дегустировали отличное румынское белое вино. Как же сказать даме сердца о своих чувствах по-румынски?
Сомелье не отводил микрофона от губ Федора, словно чувствуя, что напал на полиглота.
– Тэ юбэск, – выдал Федор и ухмыльнулся, как Дракула.
– Верно, – изумился сомелье и пошел дальше гулять между столами и рассказывать разные винные легенды.
– Ты говоришь по-венгерски и по-румынски? – пристала к Федору Диана.
– Немного, – улыбнулся тот.
– И по-испански?
– Ну да. На сальвадорском диалекте саличи. Научился, пока сидел в их тюрьме.
– А на каких еще языках ты можешь признаться в любви?
– Не только признаться, но и говорить могу… На английском, само собой. … – он вздохнул, – на французском. И на монгольском.
«Хвастун какой, – подумала Тина. – Это он специально красуется. Передо мной или просто так, по привычке?»
– Скажи, скажи на монгольском! – азартно потребовала Диана.
Федор лукаво прищурился и быстро произнес новое заклинание, которое звучало как «Би танд хайртай».
– С ума сойти! – восхитилась Диана. – Ишь ты, Чингисхан! Красиво! Однако ты поездил по свету, Федя.
– Поездил, – согласился Федор.
– И во всех странах признавался девушкам в любви на языке их страны? – насмешливо спросила Тина.
Она неожиданно представила Федора в меховой шапке, синей мантии с высоким воротником и вышитом жилете. В ее фантазии он сидел в юрте на подушках и шептал слова любви прекрасной принцессе-наезднице.
Она тут же поспешила отмахнуться от фантазии, приземлить, и поэтому ехидно добавила:
– Все искал единственную и неповторимую, как капустный пирог своей бабушки?
Федор рассмеялся и поведал ей одной, понизив голос:
– Не поверишь, именно этих слов я пока девушкам не говорил. Ни на одном языке.
16
После этого признания Федор принялся вовсю очаровывать Тину. Он придвинулся к ней ближе, предлагал попробовать сыр, попросил для нее у официанта винограда, а потом пустился рассказывать разные истории, которые приключились с ним во время странствий.
Если верить его словам, он постоянно лез в гущу событий, притягивал неприятности и с блеском из них выходил. Занимался всем на свете: собирал апельсины в Испании, ловил устриц во Франции, строил дома на Крайнем Севере, водил по Алтаю группы туристов, которые мечтали отыскать снежного человека. И они его почти отыскали: ночью в дверь охотничьей избушки, в которой заночевала группа, начало ломиться неведомое чудовище. Силы чудовище было немерянной: грохотала дверь, сотрясались стены и плясали стропила. Девушки визжали и рыдали от страха, заставляли мужчин выйти и разобраться с пришельцем. Но мужчины с подсказки Федора благоразумно отсиделись взаперти до утра. А утром выяснилось, что в дом лезла заблудившаяся буренка, которая почуяла людей и надеялась, что ее спасут, накормят и отведут к хозяйке.