Королева френдзоны (СИ)

***
Тина легонько стукнула себя ложкой по лбу, чтобы выгнать из головы всю ту чепуху, что туда лезла.
– Может, все же в гостиную перейдем чай пить? – сумрачно предложил так некстати застеснявшийся Федор. 
– Отличная идея! – обрадовалась Тина.
Но в гостиной легче не стало. Они сели на диване, в разных его углах. Федор взял чашку в руки, покрутил, поставил на место. Хмыкнул, потер затылок. Тина украдкой полюбовалась, как натянулась ткань рубашки на его широких плечах. Он поднял голову и поймал ее взгляд. 
– Где ты раздобыл автовышку? – выпалила Тина.
– Договорился со знакомыми ребятами, – Федор быстро улыбнулся. – В прошлый раз я тебя бросил посреди свидания. Решил исправиться.
– Но как тебе такое в голову взбрело?
– Хотелось тебя поразить. Помнишь, у тебя в списке требований к мужчине есть пункт: способный на смелые романтические поступки? Вот я и решил соответствовать. Представляешь, никогда раньше не задумывался, какие поступки женщины считают смелыми и романтическими, – он озадаченно приподнял брови. – Вчера попросил у Ульяны книжки, которые она читает. Там на обложках полуголые парочки, дорогие тачки, яхты… или средневековые замки, драконы всякие. В названии обычно есть слово «Страсть»  или «Искушение». Ты говорила, что тоже такие читаешь. Я листал, просматривал, почитывал, отмечал интересные идеи. И пришел к выводу, что традиция забираться к дамам сердца через окно по-прежнему в почете. Такие эпизоды есть в каждом втором дамском романе. Я постоянно на них натыкался. И решил, что это лучший вариант.
Он вздохнул и отхлебнул чаю.
– Зря я это затеял, да? – он мрачно посмотрел на Тину. – Я идиот? Круглый дурак? Старый олух, вот я кто.
Тина замотала головой и заливисто расхохоталась, представив, как Федор сосредоточенно изучает дамские романы и делает на полях пометки.
– Нет, ты не дурак и не олух! Это было и правда романтично. Но слишком уж неожиданно. Сначала я испугалась, что ко мне забрался грабитель. А потом еще сильнее испугалась, что ты оступишься и упадешь, – призналась она.
– Вот как? – просветлел Федор. – Ты за меня переживала? Это приятно. Я не привык, что за меня переживают.
– Переживала, – сердито отрезала Тина. – И позавчера переживала, когда ты с тем дядькой ушел. Думала, ты бродишь по помойкам и подвергаешь себя опасности.
– Какая может быть опасность на помойке? – удивился Федор. – Да и по помойкам мы не ходили. Я привел Михаила домой. А сегодня пытался куда-нибудь его пристроить. Любопытный дядька этот Михаил, и история у него необыкновенная…Потом расскажу.
Они опять немного помолчали.
– Слушай, а если бы меня не оказалось дома, что тогда? Ты бы постучал в окно и уехал на автовышке обратно?
– Я знал, что ты дома. Мне Диана сказала.
– Ах, Диана… Ты с ней разговаривал сегодня?
– И разговаривал, и виделся. У нее кое-что случилось. Она не могла попасть домой – не получалось вставить ключ в скважину входной двери. Сказала, мальчишки в подъезде баловались, запихнули внутрь мусор. Позвонила мне, чтобы я пришел и помог.
– И ты пришел и помог? – Тина мрачнела с каждой секундой.
– Ну да. Что делать, если девушка не сумела дозвониться в специальную службу, – глаза Федора насмешливо блеснули. – И вот еще странность: оказалось, в скважине застряла шпилька для волос. С маленьким блестящим камешком на конце. Точно такую же я видел у Дианы в прическе, когда мы были в ресторане. Шпильку я вытащил, дверь открыл.
– И что было потом? – воинственно спросила Тина. – Диана тебя пригласила в гости и отблагодарила?
Федор так изумился, что даже поперхнулся чаем.
– Да, она хотела. Слушай, поправь меня, если ошибаюсь: ты как будто меня меня ревнуешь?
У Тины запылали щеки, потом уши, потом лоб. Даже шее и спине стало жарко. Она фыркнула и полезла ложкой в банку с джемом.
– Если ревнуешь, то зря, – мягко ответил Федор и хотел сказать что-то еще, но глянул в коридор через Тинино плечо и удивился. – Это кто там прячется? В прошлый раз у тебя вроде никаких зверей не было?
 
Тина обернулась: из-за угла выглядывала Фира. Она осторожно нюхала воздух, подергивая усами. Успокоилась и села умываться.
Тина рассказала историю появления кошки. Федору она ужасно понравилась. Потом разговор незаметно перешел на другое, скоро Тина и Федор придвинулись друг к другу поближе, и Тина стала показывать ему свои старые школьные фотографии. 
Причем это вовсе не была ее идея – Тина никогда не мучила гостей совместным просмотром фотографий. Федор сам заметил альбомы, и сам попросил позволения взглянуть. 
Он требовал пояснений к каждому снимку – кто попал в объектив, где все происходило, что случилось до щелчка затвора и что случилось позже. Обращал внимание на такие детали, которые Тина и сама уже забыла, а теперь с удовольствием вспоминала. 
Насчет Глеба он не делал никаких замечаний, как будто молчаливо признал его право на существование в Тининой жизни. 
Тина захлопнула последний альбом и обнаружила, что за окном уже стало темно, они сидят с Федором бок о бок, и его рука непринужденно обнимает ее талию.
34
Федор немного повернулся и сосредоточенно глянул прямо Тине в глаза, будто обдумывал, что сказать, и не находил слов. 
Ее сердце заколотилось часто-часто. Во взгляде Федора появилось что-то новое. Пропал шалый огонек, поняла она. До этого Федор всегда посматривал с легкой насмешкой, именно это мешало Тине воспринимать его всерьез. Как будто он все делал и говорил понарошку.
Тина забеспокоилась.
«Он же не собирается сейчас клясться мне в любви? Это будет преждевременно. Не надо пока никаких слов. Все равно не поверю. Лучше действия. К этому я готова».
Признав это, Тина растерялась как девчонка. Готова ли? В голову полезли воспоминания о собственных действиях, когда она решила перейти на новый уровень отношений с историком Славой. Тогда она насмотрелась фильмов для взрослых и пыталась вести себя напористо и игриво. И хотя своего она добилась, вспоминать об этом было как-то унизительно.
Сейчас она не могла быть напористой и игривой, потому что Федор сильно ее волновал. От этого она забыла все: и советы психолога, и бесстыжие сцены из фильмов, и вообще не знала, что делать и что говорить.
И она выпалила:
– Можно задать тебе личный вопрос?
– Что ж, попробуй, – улыбнулся он.
– Каким ты был в детстве? Был хулиганом или отличником?
Неизвестно, какого вопроса ожидал Федор, но явно не такого. Он немного отодвинулся и убрал ладонь с ее талии, но недалеко – положил руку на спинку дивана. 
Тина поспешила объяснить.
– Я уже многое о себе рассказала. А о тебе почти ничего не знаю. Кроме того, что ты не любишь сидеть на одном месте, ведешь кочевую жизнь. Берешься за разную работу, такси вот сейчас водишь. На досуге пишешь истории. И ты отец Ульяны.
Последние слова дались ей с трудом: все-таки ситуация пикантная. Она хороша для дамских романов, но не для жизни. Отец девушки парня, в которого она безнадежно влюблена! Разве из этого может выйти что-то толковое?
«Ты уже рассчитываешь на что-то толковое?» – ехидно спросил внутренний голос.
После секундной паузы Федор заговорил, и внутренний голос Тины не успел наболтать лишнего.
– А ты как думаешь? – спросил он. – Кем я был: отличником или двоечником?
Шалый огонек опять загорелся в его глазах. Федор решил продолжить игру.
– Двоечником и хулиганом, – честно ответила Тина.
Федор звучно рассмеялся. Тина заулыбалась. Ей нравилось слушать его смех: сочный, раскатистый, очень мужской.
– Не угадала. Я окончил школу с серебряной медалью. А еще ходил в шахматный кружок и секцию карате.
– Расскажи о своей семье.
– Ладно, расскажу, – решился Федор после паузы. – Меня воспитывали строгая мама, строгий папа-военный и строгий дедушка-врач. Еще была бабушка, не такая строгая. У нас в семье была железная дисциплина. Знаешь, какие слова я слышал чаще всего?