Серебряная Игла (СИ)
Но у дерзких стремительных планов всегда есть вот этот маленький «изъян» - они не учитывают всех возможных вариантов развития событий и резко берут во внимание возможности соперника. Поэтому, когда Нэсс-второй неожиданно сильно брыкается, пытаясь сбросить меня обратно на пол, я держусь на нем только чудом. И тут же покрепче сжимаю пальцы на тонкой ткани его рубашки. Пуговицы трещат по швам, расползаются в стороны, несмотря на его протестующий рык. Краем глаза замечаю длинную цепочку, с которой свисает знакомый мне каменный осколок.
Это скола, черт бы их всех побрал!
И если она настоящая, «живая», то, может быть…
Я все равно не успеваю ничего сделать, потому что Нэсс-второй хватает меня за волосы и отшвыривает на добрых несколько метров. Все происходит настолько неожиданно, что я даже не успеваю как следует подготовиться и просто растекаюсь по стене как грязное пятно, медленно и беспомощно стекая на пол.
Голова в месте удара тут же начинает зверски ныть.
В глазах то темнеет, то проясняется.
Так что какое-то время, пока Нэсс-второй поднимается на ноги и стряхивает с себя отчаянные, но бесполезные попытки моего сопротивления, я занята исключительно наведением порядка в голове. И заодно пытаюсь разобраться, что именно из мелькающих перед глазами картинок - реальность, а что - последствия не самого приятного «близкого знакомства» со стеной.
Зачем он носит сколу? И почему она его не обжигает, как меня?
Нэсс-второй замечает мой взгляд, когда быстро и как будто даже слегка воровато прячет медальон обратно за шиворот и приглаживает сверху рубашку, пробегая пальцами по цепочке за воротником.
— Хорошая попытка, - говорит с усмешкой, хотя эти первые после происшествия слово=а даются ему не так уверенно, как длинная тирада до того.
Хорошо, значит, он действительно испугался. А страх, как известно, союзник непомерного раздутого тщеславия. Когда противник болен сразу двумя недугами - это немного увеличивает шансы на выживание.
«С другой стороны,- размышляю я, ощупывая шишку на затылке, - я только что убедилась, что в его планы не входит отпускать меня отсюда».
— Не переживай, Йоэль, как существо, росшее в атмосфере презрения, я склонен относиться с о снисхождениям к таким же изгоям. А мы с тобой - нечто большее и гораздо более близкое. Чем все остальные существа на этой грешной земле.
— По-моему, ты просто мерзкая тварь, - пожимаю плечами. - И я вполне довольна своей семьей. Был. Пока ты со своей ручной мартышкой не решили поиграть в богов.
— Жаль, что Ниберу тебя не слышит! - Он запрокидывает голову и каркающие смеется, отчего по моей коже бегут противные колючие мурашки. - Но я обязательно при случае передам ему твои комплименты.
— Передай лучше нож в спину.
— Боги, Йоэль, ты абсолютно прекрасна в своей наивной непосредственности и вере в абсолютную безнаказанность.
— Если Взошедшие действительно для чего-то меня создали, то они не позволят какой-то слизи из-под их ногтей причинить мне вред.
Последнее все-таки было лишним, и я понимаю это только когда Нэсс-второй хватает меня за грудки одной рукой и поднимает над головой, как будто мое тело весит меньше соломенной куклы. Я беспомощно болтаю ногами и руками, пытаясь одновременно дотянуться до земли, выцарапать ему глаза и не задохнуться, пока воротник дорожной крутки сдавливает горло.
— Ты просто мусор, - он холодно скалится мне в лицо, - существо, которое даже не знает, что оно такое. Но если в тебе кроме не смешного чувства юмора и раздутого самомнения есть хоть капля здравого смысла, ты больше никогда не повторишь то, что так неразумно только что изрыгнула своим поганым ртом.
В пику ему хочется повторить все слово в слово, но инстинкт самосохранения подсказывает, что накрепко закрытый рот значительно увеличит мои шансы дожить до развязки всей этой истории.
И еще одно наблюдение.
Это тщедушное создание, тонкое и странное, как гомункул, очень сильное. В последний раз подобные фокусы я видела в исполнении моего милого Ашеса, который на голову выше его и несоразмерно шире в плечах. Может ли быть, что странные таланты Нэсс-второго как-то связаны с нашим «происхождением»?
— Надеюсь, моя драгоценная гостья, тебе понравится гостевая комната, которую я так любовно для тебя сделал.
Когда мои силы почти на исходе, и руки беспомощно болтаются вдоль тела, он протягивает пальцы к самому моему носу и щелкает, погружая в темноту и мои мысли, и окружающий мира впридачу.
Глава двадцатая
Глава двадцатая
Когда сознание болезненно и медленно снова заползает мне в голову, я первым делом подбираю под себя руки и ноги, сворачиваясь в кокон, чтобы сохранить остатки драгоценного тепла.
Здесь невыносимо холодно.
Буквально настолько, что та сторона тела, которой я все это время без сознания валялась на полу, едва ли чувствуется как моя собственная. Приходится собраться с силами и перевернуться на другой бок, чтобы окончательно ничего себе не отморозить.
И только потом, сообразив, что дела мои действительно плохи, начинаю осматриваться, чтобы сообразить, где нахожусь и что с этим можно сделать.
Первое, что радует - наличие двух светильников, болтающихся так далеко под потолком, что тусклого света как раз достаточно, чтобы «предьявить» мне мое новое жилище. Второе - мои глаза со мной, несмотря на жуткие судороги как будто прямо у меня в мозгу. И третье. Неожиданное.
— Йоэль?! Йоэль, черт тебя подери, ты здесь?!
Это голос Кайлера, и он, как ни странно, достаточно громко и четко раздается из-за стены. Возможно, потому что они здесь не такие уж толстые?
— Если ты не прекратишь орать, то от меня останется только безжизненный кожаный мешок с костями и потрохами, - стону в ответ.
— Хвала Взошедшим. - Он с облегчением выдыхает. - Я не думал, что он все-таки отважится это сделать.
— Звучит как будто ты заранее знал обо всех тайнах этой семейки.
Мысли о том, что именно Кайлер привез меня в логово парочки «Нэсстринов» заставляет в очередной раз поморщиться от болезненно раненого эго. Я-то считала, что весь этот хитрый план - целиком и полностью моя гениальная заслуга, а не морковка, за которую меня, как тупую ослицу, вели по нужному пути.
Даже не знаю, что именно болит больше - шишка на голове, отмороженный зад или осознание собственной глупости.
Новое от 06.07.
— Я понимаю, на что ты намекаешь, - уже чуть спокойнее, отзывается из-за стены Кай.
Намекаю? По-моему, я предельно четко дала понять, что считаю его сообщником этой сумасшедшей семейки, но спорить сейчас, когда у меня нет мало-мальски вменяемого понимания, что делать дальше, абсолютно бессмысленно. Только зря тратить время. Не исключено, что именно для этого его сюда и запихнули - отвлекать меня и следить, чтобы я не попыталась сбежать.
— Клянусь, что ничего об этом не знал.
Звук, похожий на скрип зубов, даже сквозь стены звучит как-то очень по-настоящему, но я не даю поймать себя на этот крючок. Больше никто на свете не заставит меня поверить в то, до чего я не додумаюсь своим умом, опираясь на факты и железобетонные доказательства.
— Его брат… Проклятье, я вообще не знал, что он у него… дееспособен!
«Ага, и это тоже очень натурально!» - мысленно всплескиваю руками.
Медленно поднимаюсь, прислоняюсь к стене, потому что до их пор толком не чувствую ног. После беглого осмотра становится ясно две вещи - моя темница довольно узкая и сюда вряд ли поместиться еще один человек, так что вряд ли, что в ближайшее время стоит ждать визит палача (или кто там у эрд’Тафов отвечает за грязную работу). И второе - вы между каменной кладкой свежие и легко поддаются, если сковырнуть их пальцем.
— Это построили специально для нас, - шепчу себе под нос, держа в уме, что роль Кайлера в этом спектакле до сих пор не ясна. Просто привезти меня сюда, чтобы потом торчать в застенках в роли моего собственного соглядатая. Сомнительная участь для птицы его полета.