Небо внизу (СИ)
— Ну… да, — озадаченно нахмурился Том. — Я его на заборе поймал. А что, плохой жук? Скажите, какой нужен — сейчас найду.
— Не знаю я, какой нужен, — замученная бесплодными усилиями Тео рухнула в кресло у окна и прикрыла глаза. С той стороны, за двадцатью дюймами дикого камня, летали бабочки, цвели цветы и пели птицы. А она, Теодора, уныло ковырялась в темном и душном кабинете — безо всякой надежды на спасение.
— А может, лучше мышь поймать? — приподнявшись на цыпочках, контрактный с интересом оглядел стол. — Если оберег от диких животных — вдруг он с жуками он не работает?
— Может, — бессильно вздохнула Тео. — Понятия не имею. Все сделала так, как в книге — а контур не держит. Хочешь поближе посмотреть?
— Кто? Я?! — балансирующий на цыпочках контрактный на мгновение отпустил подоконник, потерял равновесие и с шумом опрокинулся в кусты. — Еще как хочу! — донеслось из плотных зарослей сирени.
— Ого, — благоговейно прошептал Том, медленно, неуверенным крохотными шажочками заходя в кабинет. — Ого!
Он завороженно вертел головой, разглядывая банки с ингредиентами, пучки разноцветных свечей и свисающие с перекладин высушенные травы. Осторожно подобравшись к столу, он наклонился над пентаграммой.
— И как это работает?
— Я рисую подходящую по ситуации печать, записываю знаками приказ и выполняю ритуал. Если все сделано правильно, ритуал должен сработать. А он не работает, — Теодора пыталась скрыть раздражение, но получилось довольно плохо. Контрактный, почувствовав в ее голосе недовольство, привычно и неизбежно ссутулился.
— Простите, госпожа. Я… найду нового жука. Простите. Этот негодный. Сейчас найду.
— Да при чем тут жук! — яростно рявкнула Теодора, заставив контрактного вздрогнуть. — Я вожусь с этим чертовым ритуалом третий час — и ничего! Полный ноль! Зеро!
С каждым ее окриком парень дергался и отступал назад.
— Простите.
— За что? — внезапно успокоилась Тео.
— Не понимаю, госпожа.
— За что мне тебя простить?
— За… ну… ритуал.
— А. Значит, это ты во всем виноват. Очень хорошо, рада, что мы это выяснили. И что же именно ты сделал?
— Я… Ну… — контрактный беспомощно оглянулся. — Жука принес. Не того.
— А жук будет тот, ритуал заработает?
— Не знаю. Да. Наверное…
С каждым словом голос контрактного делался все тише, все бесцветнее.
— А если нет? Допустим, я покажу тебе правильного жука. Вот прямо пальцем ткну. Ты этого жука поймаешь, принесешь мне — и ритуал снова не сработает. Тогда кто будет виноват?
— Ну… я… не знаю, госпожа, — контрактный уже почти шептал. Теодоре приходилось прислушиваться, чтобы разделить невнятное бормотание на отдельные осмысленные фрагменты.
— А ты предположи. На столе правильный жук. Заклинание не работает. Кто виноват?
— Вам виднее, госпожа.
— Мне-то, конечно, виднее. Но я хочу знать твое мнение. Так кто же в этой ситуации виноват?
Зажатый в тиски контрактный поднял на Теодору безнадежные глаза.
— Ну нас же тут двое. Вы точно не виноваты. Значит, остаюсь только я.
— То есть, это универсальный ответ, — ухмыльнулась Тео. — На все случаи жизни?
— Получается, да, — контрактный ответил ей кривой невеселой улыбкой. — Так какого жука нести?
— Никакого. Ну-ка, иди вот сюда, поближе. — Теодора указала пальцем, и Том послушно встал рядом со столом. — Вот книга со схемой. Вот моя пентаграмма. Внимательно все рассмотри и найди отличия.
— Я? — округлил щенячьи серые глаза контрактный.
— Ты. Потому что я на эти загогулины уже три часа смотрю — глаз совершенно замылился. Теперь попробуй ты, свежим взглядом. Ну, давай! — подбодрила его Теодора. — С енотами же смог — значит, и тут получится.
Неуверенно потоптавшись на месте, контрактный все-таки склонился над книгой. Он долго изучал описание ритуала, отчерчивая строки грязным пальцем, беззвучно шевелил губами и хмурился. Тихонько, на цыпочках, Теодора отошла к окну и опустилась в кресло. Отсюда наблюдать за контрактным было удобнее.
Медленно, надолго застревая в сложных местах, он прочитал раздел. Подумал, перечитал еще раз, внимательно осмотрел пентаграмму. Не обнаружив видимых отличий, Том покосился на Теодору, нервно облизал губы и снова полез в книгу. Теперь он сравнивал описание с пентаграммой поэтапно — частями. Сначала верхний луч, потом надпись над ним, правый луч, снова надпись, правый нижний… Том медленно, но все более уверенно двигался по часовой стрелке. Тупое равнодушие сползло с его лица, как плохо прорисованный грим: между бровями залегла глубокая складка, губы упрямо сжались. С веселым изумлением Тео наблюдала, как в серых глазах контрактного разгорается огонек азарта.
Что-то беззвучно бормоча, он вел пальцем по нарисованной в книге пентаграмме, потом тем же движением отслеживал линии на столе. Хмурился, кивал головой, прикусывал губы и щурился…
— О! — наконец провозгласил он, уткнувшись в точку на столе. — Вот тут!
— Что там? — сразу же вскочила на ноги Теодора.
Том поглядел на нее, словно разбуженный от глубокого сна, растерянно моргнул короткими светлыми ресницами.
— Я… Ну… Я не знаю, конечно. Просто заметил… Может, это не то, что нужно. Наверное, не то. Просто… Ну…
— Да что именно? — Теодора коршуном нависла над столом. — Где?
— Вот, — Том указал пальцем на букву ун. — В книге вот эта линия и эта прямой угол дают. А у вас острый получается.
— Проклятье. Точно!
Схватив сточенный почти под ноль мелок, Теодора быстро подправила рисунок.
— Ну-ка, дай мне вон тот веник!
Протянув ей пучок трав, Том отступил на шаг и остановился, приоткрыв от изумления рот. А Теодора повторила то, что делала больше десятка раз: подожгла крохотный высушенный букетик, продекламировала заклинание и взмахнула руками. Увидев рой бледных, как предрассветная луна, искр, Том охнул от восхищения.
— Работает!
— Да погоди ты радоваться. Нарушителя границ выпускай!
Стремительным движением Том вытряхнул на стол жука и тут же безжалостно подпихнул его в бронированный зад. Несчастное насекомое дернулось вправо, потом влево, но Том решительно пресек попытки бунта. Осознав, что у него нет выбора, жук обреченно пополз к очерченному мелом кругу.
Врезался в него.
И замер.
— Ага! — радостно завопила Теодора в один голос с контрактным. — Сработало! — обернулась к нему Тео.
— Ну да. Сработало, — счастливо улыбнулся Том. — Нормальный был жук.
— Нормальный? Жук был отличный, — Теодора ласково погладила пальцем жесткую скорлупу надкрылий. — Это же всем жукам жук. Самый лучший. Том…
— Да, госпожа? — вспомнил об этикете контрактный.
— Убери-ка тут все. А я пойду и ужином займусь. Это дело нужно отметить.
Уже выходя из комнаты, Теодора обернулась. Том стоял у окна, подняв раскрытую, словно в молитве, ладонь.
— Ну давай же, давай. Взлетай! — он бережно подтолкнул жука в бронированный зад.
Особенный ужин требовал особенного меню. Прихватив корзину, Тео спустилась в холодник — и встала столбом перед полками.
Из всех эти продуктов можно было приготовить десятки вкуснейших, нежнейших, свежайших блюд. Наверняка можно было. Вот только Тео не знала, как.
Будь проклят мир, в котором нет ютуба. Хрен с ними, с автомобилями. Супермаркетов тоже жаль — но это восполнимая утрата. Но интернет! Бытовая техника! И гребаные, мать его, тампоны! Вот с этими потерями Тео примириться не могла.
Так. Хорошо. Ладно. Кулинария — не ядерная физика. Если уж полутрезвая мамочка ухитрялась приготовить вполне приличную пасту и не спалить дом — Теодора тоже справится.
Поколебавшись, Тео взяла с полки несколько картошек, остаток ветчины, сыр, овощи. И самое главное — вино. Дедуля-одуванчик проявил удивительную заботливость, приготовив для госпожи Дюваль бутылочку полусухого розе.
Как же приятно, когда у человека правильные жизненные ориентиры.
Тео повертела в руках бутылку, запечатанную толстым слоем чего-то красно-коричневого и странного, похожего на окаменевший расплавленный воск. Видимо, это и был тот самый легендарный сургуч. Бутылка была тяжелая, из толстого темного-зеленого стекла, из-за которого вино приобретало странный буроватый оттенок.