Небо внизу (СИ)
— Я думала, ты будешь рад, если Жоан переключится на Лилию.
— Я рад. Но твой Жоан — слепошарый кобель, — буркнул Том, яростно ковыряя ножом дерево. — Хотя чего я хотел? Банкир он и есть банкир.
— Я, вообще-то, тоже в банке работала.
— А сейчас не работаешь! Потому что ты нормальный человек, а не какой-нибудь… Жоан.
— Если все получится, Делани поможет нам оформить патент. А с патентом мы за пару лет раскрутимся так, что закроем твой контракт, еще и на ремонт дома останется. Кстати — предстоятель Валле обещал мне бесплатную рекламу. Он расскажет журналистам, что это я раскрутила аферу с благословениями.
— Ага. Денег, значит, не даст, — резюмировал впавший в мизантропию Том. — Ладно, хватит тут прохлаждаться. Уже темнеет, я не вижу, что режу — дерево или пальцы. Пошли ужинать.
— Пошли, — Тео поднялась, стряхивая с подола стружки. — А у нас что-нибудь есть?
— Картошка. Я ее сварил.
— Посолил?
— На этот раз да, — Том остановился на пороге, галантно пропуская Тео вперед. — И даже положил сливочное масло.
Тео шагнула в коридор — и остановилась. На столике для перчаток сиял розовым золотом огромный букет хризантем.
— Их же не продают.
— А я и не покупал, — широко ухмыльнулся Том. — Перед зданием суда ограда — смех один. А жандармы с шести до восьми всей дружной компанией пиво в «Старой подкове» пьют.
— Ты спер хризантемы!
— А ты работала банкиром. Все мы не безгрешны, — подхватив Тео на руки, Том поднял ее и звонко чмокнул в нос. — Пошли жрать, госпожа Дюваль. А то я сейчас с голоду сдохну.
— Пошли, — обхватив Тома за шею, Тео углубила поцелуй, и тут же почувствовала, как горячая жесткая рука пробирается ей под юбку. — Эй. Ты не идешь!
— Иду, — тяжело выдохнул Том, глядя на Тео пьяным расфокусированным взглядом. — Еще как иду. Но в спальню.
— А картошка?
— Плевать на картошку. Потом поедим.
Альбина Эвери ждала на крыльце. На узкую кирпичную площадку она вынесла стул, а широкие перила превратила в импровизированный столик, поставив на них чашку с кофе и вазочку с печеньем.
— Добрый день, — поднялась по ступеням Теодора. — Решили подышать свежим воздухом?
— Да. Места, правда, маловато, но все равно лучше, чем в доме. Вы не представляете, как я устала от постоянного запаха гари. Как будто камин годами не чистили — а я вызывала мастера всего две недели назад.
— А в доме пахнет гарью? — заинтересовалась Тео. — И как давно?
— Да месяца два уже. Или три, я точно не помню. Вы же заходили в гостиную — неужели не почувствовали запах?
— Честно говоря, нет. По-моему, там пахнет пылью и старым деревом. А Тому, кстати, мерещится запах гнилой капусты.
— Неужели? — вскинула брови Эвери. — Очень странно. Я отчетливо ощущаю запах гари. Вы бывали когда-нибудь на пожарище? Обугленное дерево, согревшие вещи, закопченные стены… И воняет остро так, кисло, едко. Когда я была маленькой, у нас дом сгорел. Я потом приходила на развалины — там этот запах держался месяцами.
— Вот как… А ваш сын на странные запахи не жаловался?
— Нет, вроде бы. Хотя постойте… Он говорил, что где-то под полом у нас сдохла крыса. Но я весь дом обошла — и ничего не почувствовала, а врач говорил, что при болезни возможны обонятельные галлюцинации, вот я и подумала… Думаете, он действительно ощущал запах?
— Вполне возможно, — Тео провела пальцами по выцветшей двери, собирая на кожу шелушащуюся краску. — Я хотела бы осмотреть дом и провести там некоторые исследовательские ритуалы. Вы не возражаете?
— Да-да, конечно. Все, что угодно, — энергично закивала Эвери. — Я буду понадоблюсь? Может быть, нужно что-то принести. Или… не знаю… подержать?
— Благодарю за предложение, госпожа Эвери, но мы справимся сами. Если хотите, можете наблюдать за ритуалами. Это бывает довольно увлекательно.
— О, нет. Спасибо. В последнее время я растеряла весь интерес к магии, — криво улыбнулась Эвери, открывая дверь. — Проходила, госпожа Дюваль. И делайте все, что нужно.
Едкий, удушающий запах пыли обрушился на Тео уже в холле. Дом равнодушно таращился на нее пыльными глазами окон.
— Неуютное местечко, — передернул плечами Том, опуская на пол саквояж. — Ну что, откуда начнем?
— Давай с гостиной. Призраки неравнодушны к местам собственной смерти, — пошарив в сумочке, Тео нащупала мешочек с солью и травами. — Вот, держи. Если увидишь, что воздух колеблется, сразу же швыряй туда горсть соли. Это затормозит призрака, и мы успеем свалить.
Достав старое, потемневшее от времени серебряное зеркало, Теодора медленно пошла по периметру гостиной. В мутном сером стекле отражались обои, веселенькая мебель, фарфоровые статуэтки на полочках… И ни малейшего следа портала. Еще раз для верности осмотрев гостиную, Тео двинулась по лестнице вверх. В могильной тишине дома скрип досок казался оглушительно-громким, он ввинчивался в уши сверлом, заставляя морщиться — и думать о том, кто еще слушает эти звуки. О том, кто ждет, невидимый и предвкушающий, где-то здесь — за углом, в шкафу, за каждой закрытой дверью… Встряхнув головой, Тео протянула руку назад. На ее ладони тут же сомкнулись жесткие пальцы, и это прикосновение разбило смыкающийся саркофаг бессмысленной тревоги.
Просто дом. Просто лестница. Просто коридор.
Ничего страшного. Обычное дело.
— Знаешь, что я думаю? — склонившись над плечом, прошептал Том.
— Что? — так же шепотом ответила Тео.
— Я думаю, что у Эвери железные яй… нервы. Она же в этом доме одна живет. И даже спит. Представляешь, каково здесь ночами?
— Да уж… Я бы на ее месте не только стул, но и кровать на крыльцо вытащила. А ты чего шепчешь?
— Не знаю. Так, просто… А ты чего?
— И я — просто.
Медленно продвигаясь по коридору, Тео осматривала в зеркальце каждую комнату, спиной ощущая тяжелый недобрый взгляд. Судя по тому, как нервно оглядывался Том, перебирая пальцами соль, фантомное присутствие призрака мерещилось не только ей.
Хотя почему, собственно, призрака?
— Когда мы винодельню осматривали, ты что-то похожее чувствовал? — Тео остановилась так резко, что Том врезался ей в спину.
— Нет. Ну так Грино нормальным мужиком оказался, чего там чувствовать-то?
— То есть, ты думаешь, что все дело в намерениях призрака?
— А почему нет?
— А почему да?
Пожав плечами, Тео снова подняла зеркало — хотя уже не сомневалась, что никакого призрака они здесь не найдут.
— Вот. А я говорила! — торжествующе провозгласила она, закрывая последнюю дверь, за которой скрывалась пыльная, пропахшая мышами кладовка.
— Во-первых, не говорила, — рассудительно покачал головой Том, завязывая мешочек с солью аккуратным узелком. — А во-вторых, надо же было убедиться. Что дальше делать будем?
— Дальше? Спускаемся в гостиную и проводим ритуал. Я захватила схему, которую для винодельни рисовала.
Пока Том сворачивал ковер, Тео разложила на столе мел, крысиные черепа и свечи.
— А кровь у тебя откуда? — оторвался от возни с ковром Том. — Я не покупал!
— После амулетов от золотухи осталась. Тут и надо-то немного — пару раз брызнуть. Ну долго ты там еще?
— Сейчас. Погоди, схожу за шваброй. Под ковром пылищи немерено — ты всю юбку изгваздаешь, — отряхнув штаны, Том действительно исчез в кладовке, чем-то там деловито прогрохотал — и вернулся с мокрой тряпкой. — Вот так. Две минуты, и нормально все будет. Готово! — широким жестом фокусника Том обвел влажный пятачок пола посреди комнаты. — Рисуй!
— Делать тебе нечего, в чужом доме пол мыть, — фыркнула Тео, опускаясь на колени. — Вот как я теперь по мокрым доскам рисовать должна?
Вопреки ожиданиям, рисовать по мокрым доскам оказалось отлично. Мел оставлял жирный, рыхлый след, который почему-то ужасно хотелось слизнуть. Не удержавшись, Тео все-таки откусила от стремительно уменьшающегося кусочка — и наткнулась на оторопелый взгляд Том.
— Ты чего это? — запинаясь, спросил он.