Повелительница барсов. Попаданка и строптивый (СИ)

– А вы действительно думаете, что сможете меня защитить, если возникнет такая необходимость? – иронично поинтересовался барс.
– Справедливое замечание, но ты не ответил на мой вопрос.
– Любой из ахайдов, не желающий, чтобы управляла женщина. Но, скорее всего, тот, кто боится, что с вашим приездом потеряет влияние. Ищите того, кто правит кланом из тени. Другой вопрос, почему этот “кто-то” уверен, что кланом, где долгое время царит патриархат, сможет управлять женщина?
– Есть предположения?
– Этот кто-то решил, что вы справитесь, потому что видел вашу кошку, а значит, его информатор был с нами в оазисе, – произнес барс, убирая наточенный и отполированный до блеска клинок в ножны.
– На меня нападали люди, а не оборотни, верно?
– Это ничего не значит. Ахайд мог нанять людей.
– И что он сделает, узнав, что сегодня попытка убить меня провалилась?
– Я бы на его месте дождался, пока моя цель прибудет на место, расслабится, потеряет осторожность, и только потом нанес бы удар. Вы уверены, что не хотите ехать в резиденцию альфы тайно?
– Абсолютно. Я лассара, я не должна прятаться, – ответила, полагая, что дело, начатое с подачи демиурга, должно завершиться успехом. – К тому же на организацию нового покушения нужно время и, судя по тому, что мой враг действует с размахом, еще и немалые деньги. Сколько нынче стоит нанять армию убийц для ликвидации одной-единственной человечки? Кстати, не это ли выдает, что заказчик действовал на эмоциях и в спешке? Будь у него больше времени на подготовку, я получила бы одного киллера, но самого лучшего. Меня убрали бы очень тихо и без толпы вооруженных головорезов. А тут… кажется, меня боятся?
– Возможно, – откликнулся Лиэр, скользнув по мне оценивающим взглядом, будто пытался решить для себя, правда ли я могу быть опасна.
– В итоге мы ищем очень богатого ахайда, который меня либо очень боится, либо сильно ненавидит. Не удивлюсь, если он еще и весьма молод – отсюда импульсивность в действиях. А ненавидеть меня можно за многое: начиная с того, что я женщина, и заканчивая тем, что теоретически именно по моей вине ваш альфа был продан в публичный дом. Гиал мог возненавидеть меня за то, что я низвергла в пропасть порока его хозяина и почти что брата?
– Навряд ли. У него нет полного доступа к казне, и узнай он о вашей кошке, побоялся бы связываться с той, у кого более сильный зверь.
– У вашего альфы была жена или постоянная любовница?
– Нет. Казалось, он вообще не собирается жениться. Поскольку женщин у нас мало, он поначалу посещал людские бордели, а позже купил себе гарем из человечек и полукровок. Для альфы это вполне естественно, но человечки не могут удовлетворить оборотня полностью.
– Почему? – полюбопытствовала я.
– Потому что у них нет зверя, – ответил барс и бросил на меня настолько красноречивый взгляд, что я буквально кожей почувствовала его желание. Оно, как горячая вода, окатило мое тело, словно бы я на миг, еще не привыкнув к температуре, встала под горячий душ. Я удивленно ахнула, поскольку никогда прежде не испытывала ничего подобного.
И все бы ничего, но моя кошка, спящая там, в глубине, пробудилась и открыла глаза. Я смотрела на барса через призму ее восприятия и понимала, что он ей нравится. Она видела его зверя – крупного и сильного, и она его хотела.
Тем временем Лиэр плавно поднялся и как зачарованный подошел ближе, остановившись в шаге от сидящей на стуле меня. Я подняла голову, чтобы видеть его лицо: пусть он оставался в человеческой форме, сейчас из его зрачков на меня смотрел зверь.
Магия струилась в воздухе между нами, делая его плотным, жарким и душным. Я никогда не видела полного превращения и, наверное, поэтому воспринимала оборотней как людей, просто более сильных, быстрых и выносливых. Но все оказалось гораздо сложнее: сейчас я чувствовала запах, исходящий от барса, слышала стук его сердца.
Кошка немедленно подбросила мне воспоминание о том, как мы укусили Лиэра в оазисе. Вкус его кожи, его пульс, бьющийся в нашей пасти, как пойманная птичка. Его солоноватая теплая кровь, которую так хотелось слизнуть, но было нельзя, потому что мы его наказывали, а не поощряли.
 
Барс медленно опустился на четвереньки и с текучей грацией принялся красться в мою сторону. Он двигался не как человек. Казалось, у него были мышцы там, где у людей их просто не бывает.
Оказавшись рядом, кот потерся щекой о мое бедро, потом обнял мои ноги и зарылся лицом в подол платья чуть выше колен.
Его теплая, щекочущая кожу сила заставила меня бороться с желанием запустить пальцы в его серебристые волосы.
По моей коже пробежали мурашки. Я вдруг ощутила жар в ладонях, которые засветились голубоватым светом. Подняв руки к лицу, я разглядела вокруг кожи контуры призрачных лап.
Кошка просилась на волю. Ее манил запах барса, она требовала, чтобы я сорвала с него рубашку, бросила на пол и, усевшись сверху, провела ладонями по обнаженной коже, потерлась о нее, оставляя на Лиэре свой запах, очертила языком его ключицу, а потом…
– Нет! – приказала я барсу, одновременно усилием воли запихивая кошку туда, откуда она вылезла. Разочарованно встряхнувшись, она послушалась и, недовольно ворча, вернулась в свое убежище где-то внутри меня. – Убери руки и встань, немедленно! – Я отпихнула Лиэра ногой, и он выполнил приказ. Его глаза не были осмысленными, из их лазурной глубины на меня все еще смотрел зверь.
– Почему, моя госпожа? Я чувствую запах вашей кошки, она хочет меня. Бессмысленно лгать о своих чувствах тому, кто чует желание так же, как и страх. Неужели этому не учат в человеческих храмах? Оборотень может унюхать все, – когда двуликий говорил, в его голосе слышались рычащие нотки.
Я покраснела, осознав, что меня так легко прочитать. Вот это да! Никакой конфиденциальности, никакой личной жизни: твои чувства – достояние всех! Но разве я должна стыдиться тех эмоций, что не принадлежат мне? Ведь не я хотела Лиэра, а кошка, данная мне Хамаррой.
– Потому что я не оборотень, никогда им не была и вряд ли стану. Меня послали править вами, и только. Да, кошка у меня и правда есть, но, поскольку я не обращаюсь, я все же человек и не пойду ей на уступки.
– Прошу прощения, моя лассара. Я был несдержан, – поклонился барс и отошел в другую часть комнаты. – Ваш зверь слишком силен. Тому, кто не является альфой, сложно вам не поддаться, не ответить на зов.
Это он сейчас хочет сказать, что я сама во всем виновата? Мол, сначала потребовала близости, а теперь вдруг отказываюсь?
– Рэй Солер был твоим альфой. Какие чувства у твоего зверя вызывал он? – подозрительно спросила я, не вполне удовлетворенная объяснением Лиэра.
– Желание подчиняться, прикоснуться, заслужить одобрение, попробовать его кровь…
– Прикоснуться? Даже несмотря на то, что он мужчина? – Я покраснела, спрашивая об этом, но чувствовала, что непременно должна узнать все сейчас.
Хотелось понять, как строятся отношения между членами прайда. Сегодняшний случай наглядно показывал, что вызовы и поединки за звание альфы, приказы и наказания – это только вершина айсберга.
Оказывается, между оборотнями существовало еще и соприкосновение магией, внутренними силами, которые были неравны. Оказалось, зверь порой может что-то диктовать человеческой составляющей, и я хотела как можно быстрее понять, как далеко меня саму может завести такой внутренний конфликт.
Сегодня моей кошке захотелось видеть Лиэра на себе. Я же не привыкла заводить случайные связи, считала подобное поведение недопустимым. Мне не хотелось думать о том, чем бы все кончилось, если бы я не остановила кошку. Мне было неприятно, что счет за ее желание, разлитое в воздухе, предъявляли мне.
Барс пожал плечами:
– Лассара, мы не люди. Прикосновение для нас не всегда означает секс. Прикосновение может быть поддержкой, иногда защитой, покровительством или одобрением. Мы не путаемся в чужих чувствах и намереньях, потому что чуем эмоции: страх, гнев, желание – все это не является для нас тайной. Наш мир более жесток, чем мир людей, но он более честен и справедлив. В большинстве своем мы искренни друг с другом. Альфа и сильные доминанты могут скрывать чувства, прятать силу, чтобы сойти за человека, и идеально управлять своим зверем. Впрочем, альфа вроде вас может управлять и чужим котом: из-за вашего запрета я действительно даже тайком не смогу обернуться.