Синкретизм (СИ)
Вот последние строки про изменчивые правила — это забавно. Что за договор такой, имеющий столь обтекаемую форму? Или игра — уже началась и тут идет отсев дураков, которые не читают обычно то, что подписывают? Уверен таких тут процентов девяносто. Не, в теории пофиг. Но фразу эту — я запомню. Значит на острове мне формально разрешили делать все, что угодно. Меня уговаривать долго не стоит, так и поступлю, если понадобиться.
«Номер четыре!» — крикнул мужской бас громко и четко.
«Я!» — Махая талончиком, крикнул в ответ.
Слюнки уже текут. Живот тоскливо заныл. Вовремя моя еда подоспела!
Официант в костюмчике с бабочкой подошел и поставил передо мной поднос с яичницей, приправленной травами и замысловато обернутой в сыр, классический салат «Цезарь», который на солнышке поблескивал свежими зелеными листьями. Фиолетовый свежий смузи — официант держал в другой руке, поставил его рядышком. Витиеватая трубочка, зонтик и клубничка сверху! Красотища-то какая!
«Наполеон принесут чуть попозже, чтобы не портился на жаре. Приятного аппетита!» — отрапортовал учтивый малый.
«Спасибо большое!»
Без лишних раздумий, я накинулся на свой плотный завтрак. И правда — приятного мне аппетита!
Часть первая - Форгешихте. Глава 5. Мозг - вселенная измерений.
Глава 5. Мозг - вселенная измерений.
Мрак. Блондинистый парень лежит на деревянной низкой скамейке. Вокруг нет ни души, ничего. Один лишь он, будто светится посреди пустого пространства. Спит. А я сплю? Да, вроде — да. Слишком знакомое чувство «воздушности» и «киселя» вокруг. Да и взор — будто от первого и третьего лица одновременно. Второго лица? Вроде. А может четвертого. Не знаю. Начинает смазываться силуэт паренька. Просыпаться я не хочу. Любопытно — кто это передо мной. Или... Кто я в этом сне? Сосредоточиться. Надо встать. Не наяву, а тут. Во сне.
Парень открывает глаза. Вместе с глазами открывается перспектива вокруг. Люди. Тут есть люди. Балахоны, мантии — не пойму. Пурпурного цвета с каким-то узором. Трое стоят в кругу и держатся за руки. Двое держат руки парня. Ноги блондина (меня?) в оковах. Нет, это не скамья, не кровать. Койка. Она висит на двух канатах. Стен не видно. Только очертания незнакомцев в пурпуре.
Тревожно. Нервничаю. Парень нервничает. Но не сопротивляется. Словно в дурмане смотрит вокруг. Картинка начинает покачиваться. Меня начинает укачивать. Корабль? Да, точно, я на корабле, на койке, меня держат таинственные фигуры во мраке. Но я не кричу. Все так и должно быть. Во снах — ведь всегда так? Я умею управлять кошмарами. Странно. Я — не блондин. Брюнет. Это четко я помню. Неважно. Что будет дальше?
Звуки. Стали слышны звуки. Бормотание неразборчивых слов. Волны бьются со страшной силой. Где-то очень близко. Рядом. Чувства, одно за другим, возвращаются ко мне. Или к парню. Опять смотрю на него со стороны. Теперь — я один из загадочных людей? Верно. Так — безопаснее, менее страшно. Держаться на дистанции. Не подходить к парню. Первое правило. Второе и третье. Других указаний и мыслей — нет.
Я чувствую. Чувствую крепкую руку справа. Нежную руку слева. Грубую и не дружелюбную справа. Мягкую и ласковую, любящую — слева. Я их знаю. Имя — не помню. В голове круговерть — мир начинает кружится. Может проснуться? Нет. Хочу досмотреть до конца.
Запах. Едкий. Сера? Газ? Нет. Да. Наверное. Во сне с запахом сложно. Кажется даже — сладкий, ягодный. Неважно.
Точно ощущаю одно — вкус. Во рту — вкус железа. Металла, минерала — не знаю. Но он неприятен. Все вокруг — неприятно. Не вызывает восторга. Проснуться? Надо. Хочу проснуться. Но рано, сон не пускает. Слова. Я произношу слова.
" Htp nTr Hr b(w) jm.k« (...and the God set on the place where thou are) *...и Бог воссел на том месте, где ты пребываешь*
Провал. Вспышка. Опять все как и прежде. Парень стал зеленее.
«Sms tw jmjw Xrt-nTr Wsjr» (...they that dwell in the god’s domain attend thee, Osiris...) *...те, кто обитает во владениях бога, сопровождают тебя, Осирис...*
Парень кричит. В глазах его ужас.
«sjp.kw m rw aSAw» (Thou testest me by many mouths) *Ты испытываешь меня многими устами*
Парень замолк. Глаза потускнели. Двое, державшие руки его, отпустили. Наверху завыла собака. Проснуться. Я должен очнуться.
"jrw wD(D)t.f m pr wsjr" (...its command performed in the house of Osiris) *...его повеление исполнялось в доме Осириса*
Свет. От Паренька идет свет. Слепящий. Зеленый. Рука слева слегка сжала сильнее. Рука справа стала слабее. Двое пред парнем достали две фляжки.
"saHa bA.k r xft Hr" ((My) soul has been confronted by ) *поставлена душа твоя перед*
Парень поднялся. Парень присел, свесив ноги. Рот открылся его. Не хочу это видеть. Глаза. Открой же глаза, Я ДОЛЖЕН ПРОСНУТЬСЯ.
"(jnk) ra m xa(w).f« ((I was) Re at <his> dawnings...) *(Я был) там на <его> восхождении...
Полный мрак. Мрак отступил. Парень жадно глотает из фляги. Пустую отбросил, взял он другую. Наслаждения, радость — искрятся в глазах огоньки. Я не хочу просыпаться. Хочу — досмотреть.
«jrw wD(D)t.f m pr wsjr» (...its command performed in the house of Osiris) *...его повеление исполнялось в доме Осириса*
Мои соседи пали ниц на колени. Я вместе с ними. Тело стало тяжелым. Зеленый свет от парнишки — тусклее. Он улыбался, смеялся. Он был не в себе. Мы продолжали. Мы повторяли.
"saHa bA.k r xft Hr« ((My) soul has been confronted by) *поставлена душа твоя перед*
Кинжалы, острые в сердце. Вонзили. Двое с обеих сторон. В спину — кривой и короткий. В грудь — длинный, прямой. В иноречии более не было смысла. Остались слова. Лишь символ — на любом языке. Изо рта донеслось.
«I am this (great) phoenix that is in Heliopolis, the examiner of what exists».
«Я — этот (великий) феникс, что в Гелиополисе, судья всему сущему».
«Observant One at His Best»
«Наблюдатель Всея»
«Fiercely Bright of Face [Who Came Forth] Backward»
«Яростно сияющий ликом [Шедшим-вперед] Обратно»
Мы расцепились. Я отдалился. Трое державшихся за руки — лежали на досках плывущего сквозь бурю фрегата. Дышали. Лишь без сознанья. Я наблюдал свысока. Это не я, это лишь сон. Но столь насыщенно близкий. Парень был не живой. Двое клинки вытирали. Кровь была алой. Теперь я желал лишь проснуться. Скорее, давай, оживай! И ожил. Но — не я. То есть — Я. Но — как Парень. В глазах снова играли искринки. Румянец сменил зелень на щеках. Я засмеялся. Закричал, застонал. И снова — уснул. Мрак. Блондинистый парень лежит на деревянной низкой скамейке. Нет. Это койка. Вокруг нет ни души, ничего. Один лишь он, будто светится посреди пустого пространства. Спит. Целый. Живой, невредимый. А я сплю? Нет, уже нет — я проснулся.