Синкретизм (СИ)

Улицы города, украшенные красивыми фасадами, теперь оставались пустыми и заброшенными. Жители города, которые раньше собирались в тавернах, чтобы обсудить последние новости и попробовать местное пиво, теперь боялись за свои жизни и избегали любых сборищ. Местные словечки и жаргонизмы, которые раньше считались уникальными и интересными, теперь звучали как проклятия и угрозы...
Кведлинбург, который являлся раньше жемчужиной Саксонии, стал местом страдания и смерти. Чума со временем поутихла, но осадок остался до сих пор... Отголоски горя и память по убийственной болезни надолго осела в памяти многих поколений.
Но даже в эти темные времена городок сохранял свой уникальный характер и привлекал к себе внимание людей. Тянуло их, словно магнитом. Всем хотелось проникнуться историей и почтить память тех, кто погиб в этих ужасных временах.
Сочетание несочетаемого. Смерть и жизнь. Зачем стремиться к опасности и приезжать в Кведлинбург, где за углом поджидал с ножом одичалый бродяга, заражение и черт знает, что еще? Никто из местных не мог дать на это ответа. У большинства лишь одно желание — выжить и сбежать куда глаза глядят. А для побега — нужны припасы. Как и для того, чтобы банально выжить.
И всего этого добра сполна находилось на складе близь рынка.
«Я всё!»
«И я!»
«Побежали.»
Парни ринулись к выходу, откуда и забрались обворовывать чужое продовольствие.
«Мелкие крысы!»
Огромная ошибка. Ошибка, которая могла стоить жизни. Воров разрешено законом казнить на месте... Дверь мальчишки за собой закрыть забыли — ведь столь желанна и близка лакомая еда, которую ждали остальные в Монастыре от их череды вылазки.
Полицейский в облике, который вызывал уважение и доверие, но только не у наших бедолаг, стоял в дверном проеме. На его голове широкополая шляпа, украшенная знаком города. На плечах надета кожаная куртка с металлическими пуговицами, сверкающими в лунном свете. В руках — длинная трость, которую он использовал для контроля над порядком в городе. Ботинки изготовлены из прочной кожи и имели массивные подошвы для защиты от грязи и неровностей дорог. В целом, форма «Бычары» была не только функциональной, но и элегантной, что подчеркивало его авторитет и значимость в обществе...
Ребятам плевать на авторитет и элегантность. Оборванцы в истерзанном тряпье видели перед собой лишь разъяренного «Бычару», с залитыми от ярости глазами, готового проколоть своей тростью, словно рогами, каждого из них.
«Лови!»
Самый мелкий из ребят кинул увесистый мешок в широкоплечего бородатого мужчину.
Не сговариваясь, воришки пробежали мимо озадаченного поимкой мешка, уронившего смертоносную трость блюстителя правопорядка.
«Благодарю за подарок!»
Мальчик, что лишился награбленного, заграбастал в пустые руки трость, которая в длину почти с него ростом. Прямо в воздухе, еще на полпути ее полета к земле.
«Отребье, что б вас!»
Избавившись от мешка, рефлекторно схваченным руками и закрывшим обзор, полицейский понял — мальцов и след простыл.
«Дай угадаю, Zio! Ты — тот самый паренек, который ловко надурил poliziotto и позволил всем избежать страшной участи?» — губы Секунды посинели от холода, тело непроизвольно дрожало, и зубы стучали друг об дружку. Мокрые богатые одежды на обеих сестрах и не думали высыхать на солнце.
«Нет, вовсе нет. Я был тем, что отпирал замок. Мелким в нашем трио идиотов был Аб... Держите, укройтесь — просохнете быстрее, согреетесь» — я отстегнул два верхних слоя куртки, отделив от основы, и накинул на девочек, прижавшихся к доскам медбея.
«Почему ты совсем сухой?» — Кварта выглядела не лучше сестры, глаза все красные, густые волосы спутались, пышное некогда платье ныне сильно облегало юное тело и подчеркивало формы. Девочка страдала от холода. Пока дельфины сопровождали нас, мои спутницы, загруженные своими мыслями, успели и поплакать, и обдумать уже более спокойно ситуацию и новую жизнь, с которой столкнулись. Что Кварта, что Секунда — обе измотаны. Дельфины именно сопровождали, а не везли всю дорогу на своем горбу. Все-таки эти приятные животные хоть и выносливы, но, даже сменяя друг друга, лишь держали на плаву. Плыть приходилось и нам самим большую часть пути. А молодым красавицам, выросшим в уютной деревушке в горах, такое оказалось не только в новинку, но и сильно утруждающим.
 
«Мое одеяние готово к подобной ситуации. Грязь, холод, жара, болота, песок, вода... За годы приключений и Моргания пришлось поменять много стилей. Рубашки — рвались. Штаны — протирались, приходили в негодность. Плащи — тем более не подходили к активному образу жизни выживальщика.»
«Так на вопрос и не ответил, Costoso!» — Секунда вцепилась в ткань, которая начала согревать и высасывать влагу.
«Чаще всего приходилось импровизировать, искать новые местные балахоны и ткани, приспособленные к определенному миру получше... До Хууолу Ана. Развитый в технологическом плане мире. Там эту одежду подарили ученые, специально для меня разработанную...»
«Хууолу Ан? Какое красивое название. Сам придумал?» — Кварте нравилось, что я исполняю данное обещание и рассказываю о своих приключениях. Заодно это замечательно отвлекало от гнетущей, хоть и дружелюбной к нам, обстановки плавучей тюрьмы.
«Конечно, как и все названия миров. Это на гавайском означает...» — я запнулся, — «Запамятовал, bellezze. Держать столько языков в голове сложновато, сам не пойму, как до сих пор получается. Местные полгода там, что немало по моим меркам (но и не рекорд), пребывание в продвинутом мире и дружба с местными, как видите, принесли свои плоды. Они надо мной ставили опыты, пытались понять, что я за зверь такой...»
«Ужас какой!» — Кварта заслонила ладошкой рот, вообразив себе нечто неприятное.
«Не волнуйся, это не больно. Наука ушла в том мире далеко вперед от прокалывания иглами и пиявок.» — забавно, девочки же правда не понимали очевидных вещей. Как и я, попадая во многие новые миры впервые... И не понимаю до сих пор.
«Попытаюсь вкратце пояснить, чтобы возникало меньше вопросов, и мы стали примерно на одном уровне удивления в будущем.
Одежда на мне — полимер. Специальный материал, приспосабливающийся к внешней среде. Своего рода чудо, как ваша трава в таверне, вам так будет проще.
Я, как и вы — не буду понимать всего, что происходит вокруг. Я далеко не гений. Мне довелось пообщаться с умными людьми, почерпнуть знания, перенять опыт от грамотных людей. Всё. Ответов на все вопросы дать не смогу.
Я не спаситель миров, не герой, хоть пару раз и помогал в беде людям. Как и любой другой нормальный, адекватный добрый человек. Мне к ладану не сдалась эта сила с перемещениями, и за все года, что уж и седина в бороду начала потихоньку бить — надоело.
Примите факт — есть другие миры, есть другие населенные планеты в каких-то мирах, есть непостижимые технологии, есть необъяснимые явления, есть непохожие ни на что существа, есть...»
«Zio... В твоей бороде нет седины.» — Кварта вкрадчиво рассматривала мое лицо.
«Si, sorella! Крэй, ты... Изменился.» — на лице Секунды было не меньше удивления.
«В каком это смысле, что вы имеете ввиду?» — мне стало не по себе.
«Ты...» — Секунда пыталась подобрать слова.
«Посмотри!» — Кварта схватила со столика у койки черное зеркальце.
В отражении я увидел... себя. Это я, ничего не поменялось. Нос не отрос, клюва не появилось. В мутанта не превратился, глаза... Глаза изменились. Они стали ярче. Насыщеннее. Живее... Моложе. Редкие морщины сгладились, черты лица менее грубы, чем обычно. И борода, отрощенная от безысходности и усталости находить место для бритья каждый раз... Из нее ушла вся седина. Светлый цвет волос на голове заместил собой тускнеющую грязную копоть.
Руки. Я взглянул на свои руки. Шрамы ушли. На левой ладони, где красовался шрам от рассечения при падении на забор с колючей проволокой при одном из перемещений — исчез. А это было лет пятнадцать назад... Или больше? Как давно я попал в военный лагерь, где меня приняли за новобранца и отдрессировали, как сидорову козу, в течении долгого года? Почему-то именно тогда я не Моргнул за год ни разу...