Тайная беременность. Девочка Громова (СИ)

Протягивает мне мою сумку.
Ого. А я думала, что забыла её…
Отбираю её у него и прижимаю к себе свою прелесть. Её содержимое мне очень дорого.
– И ещё.
Он передает мне ещё одну связку ключей. Там их всего три. Один из них – магнитный ключ от подъезда.
– Это от моего дома. На будущее. Я не тиран и держать тебя в четырёх стенах не намерен. Если ты мне повода только не дашь.
На всякий случай беру их. Кидаю в сумку. От этого нельзя отказываться. Теперь я могу спокойно выйти из его квартиры, если мне что-то не понравится.
– Но ты приедешь за мной? Я одна те сумки не утащу.
На самом деле собираюсь взять совсем немного. У меня почти ничего нет. Я всё продала, и лежит у меня только всё самое необходимое. Но надо же немного попользоваться своим опекуном.
– Приеду, – кивает, сжимая руль. – Как только разберусь с делами.
Уж не знаю, чем он будет там заниматься, но…
– Всё? Закончили? Я могу идти? Или будут какие-то наставления, о, мой мэтр?
– Не ёрничай, – холодно бросает. – Вали уже.
Открываю дверцу и вылетаю на улицу. Благо тепло. Вдыхаю свежего воздуха после салона, пропитанного запахом моего опекуна. И сразу легче становится. Жить хочется!
Настроение стремительно летит вверх. И даже вечно пьяный мужик-сосед его не испортит. А он умеет. Бухающий импотент, бьющий свою жену и ребёнка.
– Понарожают шалав… – слышится, когда прохожу мимо него. – Ни стыда, ни совести – в таком виде по улицам разгуливать. А завтра что, в трусах придёшь? Всех насильников приманишь. А когда изнасилуют, скажешь, что мужики виноваты!
Закатываю глаза. Он так говорит, даже когда я в глухих джинсах и куртке домой возвращаюсь. Другими словами, конечно. Но смысл один – потаскуха, мразь. И всё из-за одежды…
– Как тебя вообще родители воспитали?
Резко останавливаюсь, не доходя до подъезда.
Что он сказал?
Разворачиваюсь, делаю шаг вперёд, стискивая в руках сумку. Пелена злости глаза застилает из-за одних только слов.
– Эй, тварь, – вырывается само, – либо ты сейчас замолкаешь, либо…
Я проломлю ему черепушку этой бутылкой с водкой возле него.
– Ярослава.
Моё имя останавливает меня на полпути к пьянице. Откликаюсь на своё имя, поворачиваясь к Громову, вышедшему из машины. Стоит у водительской двери, смотрит на меня.
– У тебя три часа, – сухо проговаривает. – Не трать время на всякую срань.
Стискиваю пальцами сумку сильнее. Пытаюсь не взорваться. Хотя очень хочется. Ему ещё повезло, что я не накинулась на него в первые же секунды. Или не плюнула ему в лицо.
Я гнев свой никогда не контролировала. А со смерти родителей… Так вообще. С катушек слетела. Сама это признаю. Но ничего не могу с этим поделать. У меня вся жизнь рухнула. В одночасье. Но забрала перед этим самое дорогое, что у меня было.
– Хорошо, – едва не рычу.
Быстро отворачиваюсь от него и бегу к подъезду. Нужно успокоиться. Иначе я точно сделаю то, что так хочу. А потом окажусь за решёткой. Нет, я туда не хочу. Мне хватило разговора со следователем вчера.
Уже в лифте шумно выдыхаю и успокаиваюсь.
Хорошо, что Громов остановил. Я ведь могла…
Запускаю пальцы в волосы и дёргаю за них.
Очнись, Яра, ты не во сне. За все твои действия летят последствия.
Точно. Нужно быть немного сдержаннее.
Лифт останавливается, и я выхожу из него, оказываясь на лестничной площадке возле двери своей квартиры. Два поворота ключа, и я перешагиваю порог родного гнёздышка, где тут же расслабляюсь, наконец-то чувствуя себя защищённой.
  
Глава 21
 
Ярослава
Складываю последнюю кофточку в чемодан. Он один, небольшой, и туда свободно помещаются все мои немногочисленные вещи. Остаётся даже место для самого главного. Касаюсь чёрной рамочки и веду по стеклу, за которым хранится семейная фотография.
На ней все мои самые любимые и родные люди.
Папочка, от которого мне так не хватало внимания всю жизнь. Его заботы, любви, поддержки… Я знала, что он любил меня. Просто не показывал этого. Он даже к маме был немного холоден, но в некоторые моменты показывал своё безмерное обожание к ней. Я тоже так хотела, но…
 
Ладно, не буду вспоминать плохое.
Веду пальцем по изображению мамочки, не сдерживая слёз. Первая прозрачная капля падает на её тёмные волосы. Неосознанно трогаю свои. Я вся в неё пошла. Цветом волос, комплекцией и даже родимым пятном на заднице. Лицо… Как в зеркало смотришь. Только её – с морщинками, ничуть её не портящими. Нас часто называли сестричками.
Невольно улыбаюсь, но тут же уголки губ летят вниз.
Её больше нет.
Быстро прикрываю фотографию тканью, бережно пакуя в чемодан. Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие, и дышу. Гимнастика, твою мать.
Успокоившись, собираю родительские подарки. Украшения, золото, которое не ношу. Но оставить здесь не могу.
Раздумываю над тетрадями, учебными материалами. У меня их много. Но стоит ли? Я даже не знаю, что там с университетом. И стоит ли мне брать этот белый халат и чепчик? Не появляться в медицинском университете месяц… чревато последствиями. И вряд ли я смогу сейчас нагнать программу. А конец учёбы через два месяца. Может, взять академический? Потом вернусь, уже серьёзно сев за это дело. Но торопиться и отлынивать нельзя.
Ну почему всё так, а?
Все планы коту под хвост. Родителей нет, учёбы теперь тоже.
И опять рыдать хочется. А ещё больше – напиться. Заглушить боль алкоголем, потеряться и не возвращаться в реальность как минимум сутки.
Сдерживаю слёзы, упаковываю всё в чемодан. Посматриваю на время. Скоро опекун должен приехать. Но вот только… Не хочу.
Громов
– Родители у него мелкие предприниматели. Ничего серьёзного из себя не представляют. Поэтому с Артёмом этим проблем быть не должно.
Радует, что не придётся заморачиваться.
– Разберись с ним, – скучающе взмахиваю ладонью. Думал, будет чего повеселее. Но хорошо, что хлопот никаких. У меня всю энергию Ярослава забирает. – Притяни какие-нибудь статьи. Даже за уши. Домогательство, отравление.
– А там и не надо, – Лёша протягивает мне бумажку, которую даже не читаю. – С шестнадцати лет был задержан два раза за сбыт наркотиков. Каждый раз его вытягивал, я так понял, крёстный. Работает в ментовке.
Всего-то.
– Сделай так, чтобы в третий раз просто так не отвертелся.
Проблем от него много.
– Будет сделано, – Лёша кивает, собирает все бумаги. – Позвоню, как будет новая информация.
– О’кей, – выжидающе смотрю на часы. За Ярославой ехать через полчаса. Думаю, уже можно выдвигаться. Ещё и пробки. А она забралась в жопу мира и живёт там. Но я понял почему. Университет рядом.
На хрен ей этот дефектолог нужен? С детьми работать. Зарплата у них тысяч пятнадцать. Ласты склеить можно. Перспективы никакой. А эта, видимо, на желании вытягивает.
С родительскими бабками можно себе позволить. Но теперь, когда их нет, придётся ей брать бразды правления. Не представляю как. Макс и я специализируемся на стриптиз-клубах. У него всё скромнее, чем у меня, но полуголых девиц в зале тоже дохуя.
Как это воспримет Ярослава – хрен знает.
Последний раз проверяю время. Взглядом цепляюсь за уведомления о сообщении. Совсем свежее, прислали пять минут назад. От Ярославы. Успел вбить сегодня утром её номер в контакты.
Открываю и первым делом натыкаюсь на видео. Под ним короткое сообщение:
«Дядь, присоединяйся».
Блять. Что там опять?
На заставке видео – люди. И неоновый синий цвет.
Воспроизвожу его, слышу шумную музыку. И вижу людей, танцующих возле неё.
Она поехала в клуб.
Хотя я ей запретил.
Решила ослушаться. Позлить меня.
Хорошо, у неё это получилось.
Я в бешенстве! И готов задушить её голыми руками! Или отхлестать ремнём без эротического подтекста!
Подрываюсь со стула, кидаю купюру за кофе и вылетаю из ресторана.
Эта мелкая дрянь решила поиграть со мной. Хорошо, Ярослава, поиграем. Только мои игры уже не будут такими безобидными. Раз Макс её не порол – сделаю это сам. Эта блудница меня изрядно заебала.