Тайная беременность. Девочка Громова (СИ)

Захожу в квартиру, разуваюсь. Поднимаюсь в свою комнату, открываю дверь. И подпрыгиваю на месте, перестав чувствовать сердцебиение.
В моей комнате стоит человек.
Тревога мощным сигналом кричит в голове.
Но я быстро успокаиваюсь.
Выдыхаю, когда вижу знакомый профиль.
Громов? Что он забыл в моей комнате? И с фотографией моей мамы в руках?
Он ещё смотрит так… Странно. Пристально. По-особому. Никогда такой взгляд не видела. Тоска вперемешку с…
Лёгкие сдавливает, а в солнечном сплетении закручивается узел обиды, ревности и одновременно шока.
Не смотрят так на друзей.
Не так!
– Ты был влюблён в неё? – вдруг выпаливаю, видя это выражение лица впервые. Беспристрастное, но в то же время полное боли.
Спокойно поднимает голову, врезаясь в меня испепеляющим взглядом.
– Где ты была?
  
Глава 50
 
– Ты… – не верю в то, что вижу. В голове складывается паззл, и на место встаёт последняя деталь, – её любил.
Говорю уже с утверждением.
И теперь понимаю, почему он себя так ведёт. Я наверняка понравилась ему из-за схожести с мамой. Ещё тогда, у клуба. Доходит до моего воспалённого мозга сейчас.
Громов не спит со всеми подряд. У него есть одна чёткая любовница. Узнала это от той крали, что приходила сюда. Я ещё долго думала, почему тогда, у клуба, он сказал засунуть меня в машину. Это было по-варварски, странно.
И сказал мне отрабатывать не просто так. Зачем? Он брезглив до мозга костей. А со мной вдруг изменился? Да-да, из-за первой встречной девчонки!
А потом я видела в его глазах… неверие.
Он не мог поверить, что под ним лежала я. Копия мамы.
И наш секс… Он никогда не смотрит мне в глаза. Неужели стыдно перед ней? Или что?
Господи, от этого разрывается сердце.
Всё это было только потому… что я жутко похожа на мать. Но не потому, что я – это я. Со своим характером, со своим стилем, стержнем. Он не видит всего этого.
Обидно до жути. Хочется расплакаться, но я не сделаю этого перед ним. Пытаюсь совладать со слезами и перестать чувствовать сосущую боль в районе сердца.
– Херни не неси, – чеканит, откидывая рамку на кровать. – И прими таблетку от температуры. Она у тебя, судя по мозгам, за сорок скачет. Или нет?
Он прищуривается, о чём-то думая.
– Куда ты бегала, Яра? Ещё и в таком виде, – критично осматривает меня, пожирая взглядом с головы до ног. Но не меня.
Блять. Я для него лишь тело. Просто тело.
И неважно, что он говорит. В этом никто и никогда не признается. Зачем? Он потеряет моё доверие, секс. Получит только добавку головной боли.
– Я отчитываться не должна. Хватит меня контролировать, – выплёвываю ему и прохожу вперёд. Кидаю сумку на кровать и делаю вид, что не замечаю его.
Тяжело.
Особенно когда я слышу за спиной его шаги, он оказывается возле меня, хватает за шею и грубым движением разворачивает к себе. Наклоняется, останавливаясь своим лицом в паре миллиметрах от моего.
– Где. Ты. Была?
Хочется послать его нахер. Не ответить, позлить.
Раздражает его контроль!
Или ревность? Боится, что вторую версию другой забьёт? Потерять боится? Конечно, маму же живую только во мне увидит!
– Куда мне нужно, там и была. Я девочка уже взрослая. Или ты бесишься, что я надела юбку покороче? И не для тебя?
Глаза звереют. В них будто бьются молнии друг о друга.
Пахнет жареным.
Знаю я, чем это заканчивается.
И что-то мне сегодня не хочется заниматься с ним сексом.
– Я плохо себя чувствую, – говорю с трудом, всматриваясь в дьявольски красивое лицо. Почему у такого охрененно красивого мужика поганый характер? – Я ходила в аптеку. Поэтому, будь добр, уйди из моей комнаты. Мне надо отдохнуть.
Из его носа вот-вот пойдёт пар.
Но он отпускает меня и просто вылетает из комнаты. Через несколько минут слышу, как хлопает входная дверь.
И опять хочется разрыдаться.
Что я не так сделала? Разве сказала что-то плохое?
Мудак!
Смотрю на кровать, веду по щекам, смахивая вырвавшиеся слёзы.
Мама с фотографии смотрит прямо на меня, улыбаясь.
 
Поджимаю губы и впервые в жизни на мгновение задумываюсь о том…
Выгляди я по-другому, у нас были бы другие отношения?
Мотаю головой.
Ересь!
Выбегаю из комнаты, звоню Инге, спрашивая, где она сейчас. Я не хочу рыдать, мне нужно просто выговориться. Мне даже не с кем поделиться о своей беременности. Не у кого попросить совета.
И я ищу маленькой поддержки, которую надеюсь получить хотя бы от подруги…
* * *
– Ты беременна от Громова? Фу, что за грязь? – недоумённо шепчет Инга. А ведь вчера она облизывала его с ног до головы. Говорила, что он горячий. А теперь… – Он же твой опекун!
Бьёт больно. Но не сильно.
Меня перестало это задевать. Абсолютно. Да, он порой ведёт себя как заботливый папаша, но… Я не вижу в нём его.
Для меня он – ходячий тестостерон. И я к нему неравнодушна. Совсем.
Было бы плевать, сейчас бы не чувствовала это угнетающее чувство на душе.
Какой бы он ни был козлина, мне обидно.
А ещё… Кажется, я ревную этого мужика к собственному отражению. Точнее… К маме.
Не хочу об этом думать.
Не могу. Так нельзя, это некрасиво.
– Заткнись, – закрываю лицо ладонями. – Какая грязь? Мы не связаны кровью, родственными узами. Он – всего лишь друг моего отца и…
Я останавливаюсь на этом злополучном «и».
Инга права.
Это – грязно. Неправильно. Ошибочно.
Как я могла полюбить человека, которого ненавижу?
Полюбить.
Звучит абсурдно.
Жутко.
Но я никогда ничего подобного не испытывала к человеку.
В школе были парни, которые мне нравились.
Но сердце так не грохотало.
Бабочки в животе не порхали.
А мозги и тело не плавились ни с кем рядом. Кроме него. Постоянно.
Я противоречу сама себе. Без него – говорю одно, а когда вижу его, чувствую запах, ощущаю прикосновения его пальцев на теле, вызывающие мурашки…
И я – всё.
Схожу с ума.
Дура. Дура. Дура.
Как можно было полюбить такого мудака?
– Ты ему сказала? – спрашивает Инга, поглаживая меня по волосам.
– Нет.
И не скажу. Не смогу. Он точно не хочет детей.
– Так это ж хорошо, Яр… – спокойно произносит. – Сделай аборт. И всё. Никаких проблем.
  
Глава 51
 
– Я собиралась, – шмыгаю носом. Подступающая истерика всё ближе. Легко сказать – сделай аборт! А ты решись! Попробуй! – Не смогла.
– Да что там тяжёлого? – вздыхает подруга. – Аборты сейчас делают безопасно. Если срок ранний, таблетку дают.
Опять таблетки.
Как же задрало!
– Страшно мне, понимаешь? – выдавливаю из себя.
– Всем страшно, – кивает. – Но ты подумай. Тебе двадцатка стукнет. Родишь в двадцать один, грубо говоря! И всё, что ты будешь видеть – это пелёнки, распашонки и детское говно. Ещё их рвота и вечные крики.
Меня это не пугает.
Нет, конечно, пугает, но…
Дело в другом.
Даже если у меня будет работа – мой клуб… я буду одна. Воспитывать и содержать малыша одна. И боюсь, я не справлюсь. Вообще.
У меня перед глазами всегда стояла идеальная семья. Почти. Пропустим лишние изъяны в виде споров родителей, мамы, что терпела каждую выходку папы…
Я росла в полной семье. Получала любовь обоих родителей. И неважно, что от отца её было меньше. Но по-другому я не могу.
Мысли все всмятку, думать ни о чём не могу.
Рассчитывала, что Инга мне поможет, но запутала ещё сильнее.
– А так… Сделаешь сейчас всё. Громов тебе только «спасибо» скажет. Так же трахаться будешь, жить с ним.
Спать… Жить…
Не хочу. Ничего уже не хочу.
Просто хочется перекинуть сумку через плечо и куда-нибудь рвануть. Но не могу. Мне нужны эти клубы. Нужен этот бизнес.
– А там, может, пара лет пройдёт, и он захочет детей.