Огонь войны и пламя любви (СИ)
— Отлично! — обрадовался Гартари. — Я покажу тебе карту и расскажу по какому пути движутся эресвенцы, а так же, как добраться до их страны. И ещё. Я дам вам всем колдовское зелье, которое позволит вам оборачиваться чудовищами не только в ночное время, но и днём.
Оборотень алчно сверкнул глазами.
— Достопочтенный Васенчук, — вновь обратился к оборотню Варкан, есть к тебе у меня ещё одна просьба. Выдели маленький отряд для важного задания. Пусть это будут самые злобные твои бойцы.
— Что за задание должны они исполнить? — приподнял густые брови Васенчук.
— У обертлугов в плену находится моя дорогая племянница, Милена. Необходимо доставить её сюда, в замок. И ещё одно дело предстоит этим воинам. Нужно во что бы то ни стало убить Ранарта Рахта!
— Про Рарика Рахта я слыхал, — проговорил оборотень, — а этот, судя по всему, сын его?
— Совершенно верно, — подтвердил Варкан, — после гибели отца он возглавил Вулквонс. Его войско защищает от моей армии Золотые Сады. Нужно сломить их сопротивление. Если Ранарт погибнет, обертлуги не смогут продолжать войну без своего предводителя.
— Что ж, это достойная цель, — согласился Васенчук. — Итак, решено! Я поведу своих воинов в степь Отчаяния навстречу ничего не подозревающей армии Эресвена. Несколько сотен оборотней, которых я отберу из числа самых свирепых, приступят к уничтожению вулквонского князя и к доставке твоей племянницы в Чёрный замок.
— Я знал, что не ошибся в тебе, Васенчук, — с торжествующей улыбкой проговорил Варкан Гартари, и приближённые его радостно захлопали в ладоши, приветствуя новых военных союзников.
Глава 7
Буря в степи
Утреннюю дымку пронизывал холодный ветер, налетевший с Мрачных гор. Воины, кутаясь в плащи, угрюмо смотрели вперёд, стараясь пронзить зорким взглядом туман. Белые его клочья повисли над землёй, напоминая о приближении сурового времени года. Ласковое сентябрьское солнце сменилось на хмурое небо октября. Всё живое с недоумением взирало на бесконечную вереницу всадников, стремящихся на северо-запад. В то время, как звери и птицы готовились к зимовке, люди направлялись в самое сердце сурового края, вызывая этим удивление четвероногих и пернатых степных обитателей. Но у людей выбора иного не было. Время неумолимо неслось, приближая кровавое противостояние. С врагом необходимо было разделаться как можно быстрее.
Ближе к полудню туман рассеялся. Воины приободрились. Солнце, повеселев немного, подмигивало эресвенцем, выглядывая из-за дымчатых туч.
— Будет совсем скверно, если начнутся дожди, — уныло пробубнил Витмир.
— Не волнуйся, — успокоил его Саир, — здесь даже осенью дожди редкость.
— Это хорошо, потому что меня угнетает здешний безрадостный пейзаж, — вздохнул молодой человек.
— Не грусти, — хлопнул его по плечу старший товарищ, — скоро ты увидишь такое зрелище, что наконец оценишь очарование степи.
— Да неужели, — удивился рыбак, — и что это за зрелище такое?
— Рождение жёлтых бабочек, — ответил Саир.
— Каких ещё бабочек? — изумился ещё больше юноша.
— Бабочки эти живут лишь в степи Отчаяния. Они называются пустынницы, хотя им пришлось бы в пору название, связанное со словом «степь». Однако местность эта дейсвительно пустынна, поэтому и название такое закрепилось. Пустынницы всё лето ползают блеклыми гусеницами, поедая жёсткую траву. В начале осени они забираются на жёсткие травяные стебли и, усевшись на них, замирают. Куколок эти насекомые не образуют, поэтому их перерождение происходит у всех на глазах.
— Любопытно, — оживился Витмир, — уж который раз я жалею, что нет рядом со мной моего лучшего друга.
— Это ты о Краснослове? — догадался Саир.
— О нём, — подтвердил молодой человек, — представляю, какие бы он былины сочинил, побывав в здешних местах.
— Думаю, он и в Золотых Садах найдёт для себя вдохновение.
— Самое главное вдохновение он для себя уже нашёл, — улыбнулся Витмир, вспомнив Элину, и тут же почувствовал щемящую тоску от расставания с собственной супругой. Марусу повезло больше, он не разлучается со своей венценосной женой. Вместе они встречают опасности суровых дней. В тоже время Витмир был рад, что Лилия далеко от военных действий. Так ему было спокойнее. Элина всё-таки воительница, умеет за себя постоять. А Лилия такая нежная и хрупкая… Нет! Не место ей на войне! Уж лучше временно с нею разлучиться, чем опасаться всё время за её жизнь.
Войско продвигалось к своей цели. И хотя лошади не сбавляли темп, путешествие затянулось. Уже две недели прошло с тех пор, как вступили эресвенцы в безрадостный край. Гарпигов нигде не было. Ползающие камни они видели ещё один раз и то из далека. Уныние облепляло душу от такого однообразия.
Однажды, миновав плоский, но обширный холм, воины увидели необычное зрелище. Перед ними открылся удивительный вид на целое поле восхитительно-прекрасных цветов. Некоторые даже сперва подумали, что это мираж.
— Что за чудо такое? — поразился Дорогвон Алут.
— Это, действительно чудо, военачальник, — отозвался Саир.
— И ты знаешь, что это за цветы? — спросил Дорогвон.
— Это не цветы, — ответил охотник, — это бабочки.
— Бабочки? — послышался хор изумлённых голосов.
— Они называются пустынницами, я уже рассказывал о них Витмиру. Посмотрите, эти жёлтые лепестки, совсем не лепестки, а сложенные крылья. Гусеницы пустынницы не заворачиваются в кокон и перерождаются в бабочек прямо под открытым небом. В октябре этот процесс завершается, тысячи новорождённых красавиц вспорхнут в воздух и понесутся к побережью Серебряного моря, где и впадут в спячку, забившись в щели прибрежных скал. Там они будут спать до весны. А весной их полёт будет ещё прекраснее.
— Так как же нам ехать по этому полю из бабочек? — спросил кто-то из воинов.
— Но не объезжать же их, — отозвался Дорогвон, — жаль, конечно, топтать красоту такую, но на объезд нет у нас времени.
Военачальник тронул коня и первый приблизился к удивительному желтеющему полю. На первый взгляд оно выглядело именно как цветочное поле. Жёлтые лепестки пестрели на фоне каменистого пейзажа. Дорогвон вступил в это цветочное царство, и тут всё вокруг пришло в движение! Внезапно цветы зашевелились, замелькали золотистые пятнышки, послышался шелест. В воздух взмыли жёлтые лепестки, будто ветер их оторвал и закружил в вальсе, словно осенние листья. Но то были не листья. Воины с изумлением увидели, что мнимые лепестки оказались крыльями прекрасных насекомых. Бабочки образовали сплошную шелестящую яркую тучу. Они роились над людьми, встревоженные ими. Хотя бабочки и собирались взлететь в скором времени, но эресвенцы приблизили эту минуту. Яркое зрелище восхитило воинов. Ещё долго насекомые беспокойно порхали над задранными вверх головами, а потом устремились на запад, к морю.
— Вот это да… — протянул Дорогвон, — уж стар я, а такого ещё не видел.
Витмир, тот и вовсе был временно лишён дара речи от восторга. Ещё потом долго обсуждалось на привалах это событие. Но вскоре бабочки стали казаться давнишним и чудным видением, ибо вновь потянулись унылые разнообразные дни. До конца ноября не было никаких значимых событий, только бесконечная степь. Видно, от скуки, Дамир Нак, бывший друг Саира, начал то и дело задевать охотника. То шуточку злобную про неудачников в любви позволит себе в его присутствии, то усмехнётся, глядя в упор на него. Саир как мог игнорировал эти знаки недоброжелательности, но конфликт был неизбежен.
Он вспыхнул внезапно, хоть и назревал длительное время. Саир в тот день был в карауле в первые ночные часы. Тишину нарушал лишь треск небольшого костерка, пожиравшего сухую траву. Огонь угасал. Внезапно перед охотником выросла фигура. Саир выхватил меч, однако тут же услышал знакомый голос:
— Потише, приятель, — предостерёг его Дамир, — это я.
— Какой я тебе приятель? — злобно процедил часовой, — знать тебя не желаю и лучше было бы тебе убраться подобру-поздорову отсюда.