Сумасшедшее танго (СИ)

— Доброе утро! Иди выпей, — показывает она на стакан с водой. — Будем завтракать.
Я только и смог, что кивнуть головой, потому что во рту и в горле всё слиплось. Кажется, что голос пропал. Я сажусь за стол и залпом выпиваю стакан воды, только потом поняв, что у неё странный кисловатый вкус.
— Это от похмелья, — улыбается она. — Сейчас станет лучше, и голова перестанет болеть. Ты сконы любишь со сливочным маслом или со сливочным сыром? — спрашивает она.
— Сыром, — говорю я охрипшим голосом и сам пугаюсь.
Я смотрю на неё, как дурак, и не могу налюбоваться. Майка так плотно облегает её красивую грудь в бюстгальтере, а короткие шортики открывают стройные бёдра. Её волосы собраны в небрежный пучок, с которого свисает хвост, доставая до спины. Откуда-то негромко звучит песня «I feel it coming»* и она в такт ей покачивает бёдрами. «Да уж, как бы я хотел этого, детка», — с улыбкой думаю я, не отрывая глаз от её округлой попки.
— Ты будешь эспрессо или чай?
— Эспрессо двойной.
Селена включает кофемашину и наливает себе в чашку чай. Молчит и ничего не говорит про всю эту ситуацию. Всё выглядит так непринуждённо и обыденно, как будто нет ничего необычного в том, что я сижу здесь и завтракаю. Меня это немного удивляет. Я вспоминаю, что на мне одежда Джеймса и мрачнею. Наверное, он часто остаётся у неё ночевать, вот почему для неё это обычно. Ещё я вижу, что она дома совсем другая. Обычная девушка в шортиках и с хвостиком. На работе она включает свой деловой напор, становится жёсткой, как настоящий юрист. Я понимаю, что это защитная оболочка, маска для коллег и клиентов, чтобы завоевать профессиональный авторитет.
— Спасибо, что приютила меня в таком состоянии, — улыбаюсь ей. — Я даже не знаю, вернулся бы я домой или нет.
— Я тоже так подумала, — улыбается в ответ, — что ты нашёл бы куда сходить. И неизвестно ещё, чем бы это могло закончиться. А ещё, промокнув под дождём и заснув на улице, мог бы заболеть. Тогда я бы точно себя не простила.
Мы вместе смеёмся. Селена ставит передо мной чашку кофе. Разрезает пополам скон и намазывает сыром.
— Джем? — я киваю, она намазывает его клубничным джемом и протягивает мне.
— М-м. Как вкусно. Как мамины, — бубню я, наслаждаясь мягкой свежей булочкой. — Очень давно домашние сконы ел. Всё круасаны, да тосты.
Она улыбается и намазывает мне ещё одну булочку.
Налопавшись от души сконов с джемом, мы заканчиваем завтракать.
— Спасибо. Это был самый лучший мой завтрак за последние, — я поднимаю глаза к потолку, — лет восемь, наверное.
Она удивлённо на меня смотрит.
— Как мамы не стало, — грустно поясняю я. — А после Оксфорда я сразу переехал в свою холостяцкую берлогу.
Она тепло смотрит на меня:
— Сочувствую, — и, взяв чашки со стола, идёт к мойке. Я смотрю на её и не могу оторвать взгляд. Любуюсь ею пока она моет посуду.
— Почему машиной не пользуешься?
— Две чашки помыть мне не трудно. Да и собирать посуду целый день, чтобы включить машину не люблю, — жмёт плечиками.
Пауза. И я спрашиваю, не выдержав:
— Селена, что у вас с Джеймсом? Вы вместе?
Она замирает на две секунды и продолжая мыть отвечает ровным голосом:
— Мы друзья.
— Так бывает? — усмехнулся я.
— Да, Алекс, бывает.
— Судя по тому, что у тебя дома есть его одежда, трудно в это поверить, — ухмыляюсь я. — Не срослось? — любопытствую.
Закончив мыть посуду и вытирая руки полотенцем, она садится за стол напротив меня:
— Потому что нет страсти. Мы любим друг друга как брат и сестра, — она кивает в сторону ванной. — Твоя одежда высохла. Можешь переодеться и умыться.
Селена выходит из кухни, через десять секунд возвращается и протягивает мне зубную щётку в упаковке.
— О! Я получил код доступа, — шучу я.
— Не обольщайся, Александр Хардфорд. Это ничего не значит. Просто я приверженец строгой гигиены и хочу, чтобы ты почистил зубы и умылся, — смеётся она.
Я беру щётку из её рук и еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать её.
— Хорошо, мамочка, — говорю я и ухожу в ванную комнату.
 
«А ведь Александром меня называла только мама», — улыбаюсь я. Так давно я не слышал своего полного имени, что мне взгрустнулось при воспоминании о маме. Я скидываю футболку и смотрю на себя в зеркало. «Какой взъерошенный», — ужаснулся я и, намочив руки водой, пальцами зачёсываю волосы. Умываюсь и чищу зубы, думая о том, как сейчас было хорошо и уютно с ней. Этот завтрак, действительно, был самым лучшим за восемь лет. Я чётко осознаю, что именно этого мне и не хватало в моей никчёмной, бесцельной жизни. Да, карьера и деньги дают мне уверенность и материальную независимость, но отсутствие тепла, уюта, заботы и любви я пытался заменить мимолётными удовольствиями: сексом, выпивкой и вечеринками. Отец давно мне об этом твердит, но я не воспринимал его слова серьёзно. Холостяцкая жизнь затянула меня как омут. Я так и считал, что у меня классная свободная жизнь полная удовольствий, пока не встретил её. Селена перевернула всё с ног на голову. И сейчас я понимаю, что так не может продолжаться. Нужно сделать шаг вперёд и, наконец-то повзрослеть. Глядя сейчас на Селену, я понял, что женщина может быть прекрасна и в простом домашнем наряде с небрежным пучком из волос. Чётко осознаю, что хочу её видеть и такой, когда она готовит мне завтрак, и немного лохматой после страстной ночи, лежащей со мной в постели, и в красивом вечернем платье в моих объятиях. Хочу, чтобы она была со мной рядом, всегда и везде.
Переодевшись, закатываю рукава джинсовой рубашки до локтей, которую Селена даже заботливо погладила, и возвращаюсь на кухню, но Селены там не нет. Прохожу в гостиную, вижу, что она сидит на серо-голубом, велюровом диване и переключает каналы на телевизоре.
— Есть планы на воскресенье? — спрашивает она. — Домой не пора?
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Я никуда не иду сегодня, — пожимает она плечами. — Если хочешь, можешь остаться. Но предупреждаю, Алекс, никаких приставаний, — строго смотрит на меня.
— Обещаю, — улыбаюсь я.
Да я даю себе слово, потому что очень хочу с ней ещё поговорить, здесь и сейчас, дома, а не на работе, когда она другая. Она показывает рукой на диван рядом с собой, и я плюхаюсь на него.
СЕЛЕНА
— Тебе уже лучше? Голова не болит? — спрашиваю я.
— Нет. Спасибо тебе, — мило улыбается он в ответ.
— По воскресеньям, если я никуда не еду, я смотрю фильм, один или два и гуляю в парке. Какие фильмы ты любишь?
— Значит, у меня есть предложение, мы сейчас смотрим один фильм, который выберем, а потом пойдём в парк. Идёт? — улыбаясь, предлагает Алекс.
— Идёт! — соглашаюсь весело я, подставив ладошку, и Алекс хлопает по ней в ответ.
Мы долго спорим какой фильм посмотреть. Оказалось, что он тоже любит старые фильмы. Алекс предлагает «Бриолин», я отказываюсь, не люблю мюзиклы. «Четыре свадьбы и одни похороны» — нет. «Шарада» — не хочу. «Завтрак у Тиффани» — «фу» отвергает Алекс. «День сурка» — надоел. «Как украсть миллион» — не хочу я.
— «Сладкая жизнь» Федерико Феллини, — предлагаю я.
— Давай, — соглашается он. — Кстати, не видел его или очень-очень давно. Не помню.
Я набираю в строке поиск на подписке «Кинозал» название фильма и нажимаю "Play”. Мы задумчиво смотрим. Да, это совсем не комедия. Замечаю, что Алекс прямо пригрузился. Нужно было смотреть «Как украсть миллион». На середине фильма я нажимаю паузу.
— Хочу смузи. Будешь клубнично-банановый? — Алекс утвердительно кивает и идёт вместе со мной на кухню.
Он задумчиво сидит на стуле и наблюдает за мной. Я спиной чувствую его взгляд, пока делаю смузи. Наливаю его в высокие стаканы и ставлю на стол.
— Грузанул фильм, да? — спрашиваю я, а Алекс утвердительно кивает. — Да, фильмы Феллини заставляют задуматься. Но Анита Экберг, конечно, шикарная женщина, — говорю я, пытаясь вывести его из задумчивого состояния.
— Ты прекрасней в сто раз, — улыбается он.