Шерлок Холмс. Новые заметки доктора Ватсона
— Эй, этот номер в моем такси не пройдет, — предупредил дородный водитель.
— Мы сами решим, что нам делать, — заявил Холмс и опустил миссис Вамберри на сиденье.
— Ха! — бросил таксист.
— Что это значит? — спросил Холмс.
— Скажите вашей третьей, чтобы скрестила ноги или застегнула свой плащ. Не знаю, как в других такси, в которых вам довелось побывать, ребята, но это не публичный дом на колесах.
— А кто говорил о публике?
— Полегче на поворотах — и уберите свои руки, сейчас же! Подумать только, воспользоваться такой женщиной!
— Просто надо проехать вперед еще милю, — сказал Холмс. — Я скажу вам, когда остановиться. И это вы уберите от нее руки!
— Что? — возмутился водитель такси, у которого обе руки сжимали руль.
— Вы со мной говорите? — спросил Эдди, быстро убирая свою руку.
— Да, — сурово произнес Холмс. — Не лезьте к ней.
— Что происходит? — спросил таксист.
— Недоразумение, — сказал Холмс. — Каг уже перестал.
— Черт, не дают парню повеселиться! — пожаловался Эдди. — Я хочу Комфорт.
— Будет тебе Комфорт позже, — ответил Холмс.
— Не будет ему никакого комфорта в моем такси! — сказал водитель. — Может, у этой девушки и сомнительная репутация, но вы оба — полные дегенераты.
— Стоп! — неожиданно крикнул Холмс.
— Что он сделал вам теперь? — спросил таксист.
— Ничего. Я говорил вам.
— Я вам ничего не делаю.
— Я хотел, чтоб вы остановились.
Машина завизжала тормозами, и Холмс с Эдди вытащили из нее миссис Вамберри.
— Сколько я вам должен? — спросил Эдди.
— Больше, чем вы можете заплатить, — сказал таксист, и машина исчезла в ночи.
— Итак, где мы, черт возьми? — озираясь по сторонам, спросил Эдди.
— В дальнем конце Бейкер-стрит, — ответил Холмс. — Я, пользуясь возможностью, заглянул в сумочку миссис Вамберри, чтобы разузнать о ней кое-что, и обнаружил, что она живет в доме номер 2218. Помогите мне отнести ее в ее квартиру.
Двое мужчин пронесли все еще находящуюся в полубессознательном состоянии женщину через два лестничных пролета. Затем Холмс снова порылся в ее сумочке и нашел ключи от входной двери. Он открыл дверь, и они опустили женщину на стул и постарались привести ее в порядок, как поступают джентльмены в таких случаях.
— Может, сделаем себе чай, раз уж мы здесь? — предложил Холмс, направляясь в кухню.
— Мне не нужно, спасибо, — отказался Эдди.
— Как не по-британски!
— Ничего не поделаешь, — сказал Эдди. Затем понизил голос: — У меня уже два дня нерегулярный стул.
— Как некстати! — бросил Холмс.
— О чем вы?
— У меня на Бейкер-стрит всегда есть кое-что другое Нерегулярное.
— Вижу, вы уже дома, — заметил Ватсон, отводя взгляд от бутылки шампанского, которую он опустошил за время отсутствия сыщика. — Миссис Вамберри пришла в себя?
— Она еще спала, когда я привез ее домой, — сказал Холмс. — Я оставил записку, в которой объяснил, что мы не заинтересованы в этом деле.
— И все-таки непонятно, что же произошло с Гран Сьеклем ее мужа? — спросил Ватсон.
— Одной мысли о том, что его давали нашим соседкам, достаточно, чтобы мне начали сниться кошмары, — сказал Холмс. — Нет, Ватсон, с этим делом я никогда не разберусь. — Он выдержал длинную паузу, во время которой налил себе в бокал шампанского. — Более интересная загадка — кто этот неизвестный почитатель, приславший нам такое чудесное шампанское.
— Почему бы не посмотреть коробку из-под него? — предложил Ватсон.
— Я так и сделал, — признался Холмс. — Но там почти ничего невозможно разобрать.
— Даже человеку с вашим выдающимся логическим мышлением?
— Дедукция пока с этим не справляется, мой друг, — ответил Холмс. — Мне очень сложно найти грамотную подсказку, ведь даже «Б» в Бейкер-стрит, 221-Б выглядит в точности, как восьмерка.
— Какая досада! — сказал Ватсон. — И что, совсем нет никаких подсказок?
— Ну, всего одна, — ответил Холмс. — Человек, приславший это, очевидно, является страстным поклонником скачек.
— Как вы это определили?
— Вы ведь знаете, что Гранд Секл — фаворит на предстоящих Эпсомских скачках, а наш таинственный филантроп, очевидно, пытался попросить меня поставить на него, написав его имя жирными буквами на коробке. Конечно, с ужасными ошибками.
— Стоит ли мне вообще упоминать в моих записях о сегодняшнем вечере? — произнес Ватсон.
— Я бы не стал, — устало ответил Холмс. — Я отказался от одного дела, а что касается второго, то не нашлось достаточно улик, чтобы можно было его решить. Думаю, это не последний случай.
— Ну что ж, если каждый день будет приносить нам по дюжине бутылок отличного французского шампанского, то это неплохо, — сказал Ватсон, снова наполняя бокалы.
— Я выпью за это, — отозвался Холмс.
Приключение на бульваре Убийств
«Ричард А. Люпофф» (приписывается Джеку Керуаку)
Среди бумаг мистера Р. есть написанная от руки записка, полученная от одного писателя-романиста «бит-поколения»: [24] «Я балдею от Шерлока, плюс мне нужны деньги». Ахиллесовой пятой мистера Р. была просьба любого писателя помочь деньгами, поэтому он пригласил «Дж. К.» к себе домой, чтобы тот мог прочесть записи Ватсона о «преследовании и аресте Гарета на бульваре убийств — дело, после расследования которого Холмс получил письмо с благодарностью от президента Франции и орден Почетного легиона». Несколько часов спустя мистер Р. нашел Дж. К. растянувшимся на столе, возле которого он оставив его, — тот был пьян в стельку. На столе и на полу валялись исписанные карандашом листы. Мистер Р. с трудом сложил их по порядку и прочел: «Приключение на бульваре убийств» — это был рассказ, который не имел никакого отношения к записям Ватсона. Он вытолкал автора и отказался ему заплатить. Приятели этого писаки месяцами угрожали ему и в конце концов согласились решить это дело в суде. Суд постановил, что рукопись представляет как коллекционную, так и историческую ценность, и что мистер Р. должен выплатить Дж. К. гонорар в сумме один доллар. — Дж. А. Ф.
* * *В один из туманных вечеров мы с Холмсом сидели перед камином на Бейкер-стрит, я поинтересовался, ушла ли уже спать миссис Хадсон, потому что был голоден и с удовольствием съел бы, к примеру, кусочек австрийского кремового торта или знаменитой миссис-хадсоновской копченой рыбы со сливками — я люблю ее копченую рыбу со сливками, хотя Холмс считает, что она годится только на завтрак, а мне кажется, что самое время кушать и копченую рыбу со сливками, и сливки с копченой рыбой, и копченую рыбу в сливках, и сливки в копченой рыбе, но об этом еще нужно подумать. У наших ног потрескивал и пощелкивал огонь в камине, на полке которого лежал крепкий табак и дырами от пуль было выведено: Виктория, королева Объединенного королевства Англии, Шотландии и Уэльса, императрица Индии и заморских Доминионов, Защитница Веры и все остальные титулы нашей выдающейся монархини. Раздался стук в дверь.
Я удивился: кто мог явиться на Бейкер-стрит в такое время суток? Неужели какой-то посетитель постучал в нашу дверь? В это время приличные мужья получали удовольствие, находясь дома, в лоне семьи. Наверное, мальчик-посыльный, а может быть, миссис Хадсон прочитала мои мысли и поднялась по лестнице дома 221-Б, чтобы предложить Холмсу и мне чай, лепешку, копченую рыбу, пирог, кусочек сыра, горох, переполох.
Это и в самом деле была миссис Хадсон, полная седая женщина, заботливая, как мама. Мне было интересно больше узнать о ней, узнать, кем был мистер Хадсон, какой она была в детстве, школьницей, невестой, представить, что когда-то давно она была гордостью своей матери где-то в Суррее или в Хэмпшире, а возможно, в Шотландии, потому что миссис Хадсон говорила немного картавя; я хотел увидеть ее крошечной девочкой, играющей с обручем, или мячиком, или куклой, наслаждающейся солнечным летним днем, присматривающей за маленьким братиком или сестричкой, или как за ней присматривали братья или сестры, которые были старше и выше, и, надеюсь, ее не обижали ни более высокие и старшие, ни старшие и более высокие, ни даже младшие и более высокие, ни старшие, но невысокие сестры или братья, ни дядя с тетей; может быть, у матери миссис Хадсон была сестра.