Тени заезжего балагана
Заодно у Рюити будет возможность внимательнее присмотреться к этой Уми Хаяси и понять, что у неё было за душой. Если в ней и впрямь таилась какая-то сила, Рюити намеревался добраться до истины.
***
Возница сдержал своё слово и высадил Рюити прямо у ворот балагана, которые уже были заперты на ночь. Рюити дождался, пока скрип телеги не затихнет вдалеке, и только после этого особым образом постучал в ворота: один глухой удар, два коротких и снова глухой.
Ворота тут же распахнулись, и Рюити ослепил свет фонаря, который сторож держал прямо перед собой.
– Опусти фонарь, олух, я же ничего не вижу, – проворчал Рюити, сильнее надвинув на глаза полы соломенной шляпы.
Сторож охнул и поспешил исполнить приказ.
– Простите, господин Араки, не признал вас сразу.
Сторож посторонился, пропуская Рюити внутрь, и тот, не теряя больше ни минуты, поспешил к себе. Скоро госпоже Тё доложат о его возращении, и Рюити не сомневался в том, что она решит сразу же послать за ним. К тому моменту следовало привести себя в порядок: патронесса не любила грязи и неряшливой одежды. К тому же, наверняка госпожа Тё будет в ярости от очередной постигшей их неудачи, и потому не следовало гневить её ещё больше представ перед ней в неподобающем виде.
До того не мешало бы, конечно, перекинуться парой слов с Нобору, чтобы уж точно быть уверенным в том, что хотя бы что-то во всей этой неудавшейся вылазке прошло, как надо. Но щуплой и угловатой фигуры его верного помощника нигде не было видно: по всему выходило, что Нобору ещё не вернулся с вылазки. Значит, снова придётся сочинять на ходу. Этим Рюити было не удивить, но сегодня у него не было сил на изворотливость и сочинение очередной витиеватой лжи. Он скажет госпоже Тё всё, как есть, просто немного приукрасит действительность.
Собственный шатёр встретил его тишиной и мраком, что в сложившихся обстоятельствах Рюити вполне устраивало. Он так устал за эти дни, что хотел бы уйти далеко в горы, лишь бы никого не видеть и не слышать. Но такой роскоши он пока не мог себе позволить. Может, после праздника ему удастся выкроить хотя бы один день на отдых…
Не успел Рюити сбросить с себя лохмотья, которые раздобыл для него Нобору, и умыться холодной водой из колодца, как к нему в шатёр заглянула Цуна, прислужница госпожи Тё. Это была невысокая и плотная девушка, с рябым от оспы лицом. За все те годы, что Рюити провёл в балагане, она не произнесла при нём ни единого слова. Но отчего-то Рюити не верил в то, что Цуна была немой. Как и все в этом балагане, девушка появилась тут неспроста. От чего бежала она, от кого скрывалась? Рюити не был уверен, что ему хотелось знать ответы: своих тайн ему было более чем достаточно.
Появление прислужницы госпожи Тё могло означать только одно: патронесса немедленно требовала его к себе. Цуна терпеливо дождалась, пока Рюити приведёт себя в порядок после вылазки, и сопроводила его до шатра госпожи Тё. Внутрь служанка заходить не стала: она лишь придержала полог над Рюити, а потом так же тихо опустила его, когда он оказался внутри.
Госпожа Тё сидела за трёхстворчатой ширмой и курила. Аромат её табака смешался с запахом благовоний из курильницы, отчего воздух в шатре был тяжёлым и душным, как в комнате тяжелобольного. Чёрный силуэт на фоне ширмы, казалось, принадлежал вовсе не его патронессе, а какому-то древнему существу, на время принявшему облик человека: такими размеренными были движения госпожи Тё, словно у неё в запасе была вся вечность и ей некуда было спешить.
Рюити замер возле ширмы, не решаясь заглянуть внутрь. Он дожидался, пока патронесса сама заговорит с ним, чтобы раньше времени не навлечь на себя её гнев.
– Судя по тому, что ты сам не прибежал ко мне по прибытии, наши поиски успехом не увенчались, – голос госпожи Тё оказался более спокойным, чем ожидал Рюити. Это был добрый знак: на большую удачу он не смел и рассчитывать.
– Вы всё поняли правильно, госпожа, – Рюити склонил голову, зная, что патронесса следит за его тенью на ширме.
– Что ж, – госпожа Тё выпустила изо рта плотную струйку дыма, которая на какой-то миг причудливо завихрилась, словно дракон в облаках. – Я и не рассчитывала на быстрый успех. Расскажи же мне, что произошло в святилище Поющих Сверчков.
Рюити вкратце пересказал ей случившееся, опустив момент короткой схватки с послушником. Ни к чему госпоже Тё было знать о том, что он так глупо раскрыл себя.
– Никакой подсказки о том, где может находиться Глаз Дракона, я так и не нашёл, – завершил свой рассказ Рюити. – Каннуси говорить со мной отказался: он предпочёл умереть, но не выдать того, что знал.
Госпожа Тё повернула голову в его сторону: так замершая в траве змея готовится наброситься на свою добычу. Рюити даже невольно задержал дыхание, но мгновением спустя всё же взял себя в руки и продолжил развивать свою мысль:
– Я уверен, что у этого старика был более веский повод хранить молчание, чем боязнь за свою жизнь. Возможно, кто-то из его близких друзей – таких же священников, как и он сам, – может знать, где спрятан Глаз.
Госпожа Тё задумалась над его словами. Наконец, она снова нарушила воцарившееся в шатре молчание:
– Что ты знаешь об этом каннуси?
– Пока ничего, но я приставил к святилищу Нобору: прослышав о смерти старика, остальные священники наверняка явятся, чтобы почтить его память. Думаю, среди них и надо искать того, кто нам нужен.
Рюити решил умолчать о том, что Нобору был подослан в святилище Поющих Сверчков вовсе не для этой цели. Но он уже давно понял, что госпожа Тё не обязана знать о всех деталях дела. Она жаждет отыскать Глаз Дракона и во всём полагается на Рюити. И он намеревался оправдать её ожидания – пускай и не совсем так, как надеялась госпожа Тё.
– Это разумно, – кивнула госпожа Тё. Она легонько покачивала трубкой, словно раздумывала над дальнейшими словами.
– Мне нравится, что ради нашей общей цели ты готов замарать руки, – наконец проговорила она. – Но смерть священника осложнит наши поиски. Надеюсь, ты понимаешь это, Рюити?
Его снова покоробило имя, которым она называла его, но он поспешил услужливо закивать.
– Разумеется, госпожа Тё. Но это ничуть не умаляет моей решимости отыскать Глаз.
На сей раз госпожа Тё всем корпусом повернулась к нему, словно собиралась что-то сказать. Но не успела она и рта раскрыть, как в шатёр ворвался Нобору. За ним по пятам следовала Цуна с перекошенным от досады лицом: похоже, прислужница госпожи Тё всеми силами препятствовала тому, чтобы не пускать Нобору внутрь.
– Го-осподин А-араки, – пробасил он, низко кланяясь. – Го-оспожа Тё. Про-остите, что так врыва-аюсь…
Даже в полумраке, который царил в шатре патронессы, Рюити заметил, как бледен был его помощник. Разорви Владыка его душу, что пошло не так на этот раз?
– Говори, – госпожа Тё нетерпеливо махнула трубкой.
– Та-та-а…
Рюити так крепко сжал кулаки, что ногти больно врезались в ладони. В подобных обстоятельствах заикание Нобору начинало действовать ему на нервы.
– Та-айная полиция, – наконец сумел выдать Нобору.
У Рюити от напряжения свело челюсть: так крепко он сжал зубы. Этого им только не хватало! Какого демона эти императорские псы забыли здесь, в Ганрю? Их появление может поставить под угрозу всё дело!
Краем глаза Рюити увидел, как поднялась со своего места госпожа Тё. Она отложила трубку на низенький столик и одним быстрым движением поправила маску, чтобы оно полностью скрыло её лицо.
В следующий миг она выплыла из-за ширмы: неподвижный бледный лик маски был обращён прямо на Нобору, отчего тот оробел ещё сильнее.
– Говори, – снова проговорила она, и на этот раз даже Рюити стало не по себе от звучания её голоса – так рокочет полноводная река, которая вот-вот выйдет из берегов.
– О-они всё оцепили, не про-одохнуть, – продолжил Нобору. – С ними ка-акой-то большой начальник…
– А священники? – перебил его Рюити. – Прибыл ли в святилище кто-то из каннуси?