Осколки (СИ)
Какие у Лаверн могут быть дела с этим напыщенным наглецом, для которого границы клана ничего не значат? Все знали о том, что Атмунд настроен против Лаверн. Так какие известия из Капитула мог привезти леди Мэлори некромант?
Неожиданный визит, то, как несмело и робко держалась Лаверн рядом с Мореллом, неловкая просьба, отдающая враньем за версту… Нужно было остаться – там, с ней. Защитить. А он, как дурак, ушел. А ведь она всего лишь женщина, пусть и сильнейшая в королевстве. Ни один высший лорд не станет воспринимать ее как равную себе. Уж тем более такой, как Морелл.
Роланд направился было к двери, но в нее вдруг постучали.
– Войдите.
В покои лорда заглянул взъерошенный стюард.
– Она вернулась, милорд. Леди Мэлори ждет вас внизу.
Когда Роланд спустился, Лаверн сидела в кресле у огня, сжимая в ладонях чашу с горячим вином. Она переоделась, и теперь на ней был дорожный костюм из теплой шерсти, отороченный мехом горностая. Волосы были туго стянуты на затылке, лишь небольшая светлая прядь льнула к щеке.
Мария, склонившись к виску госпожи, что-то яростно шептала ей на ухо. Заметив Роланда, Лаверн жестом велела ей замолчать, и та отпрянула, будто присутствие хозяина дома ее пугало. Мария избегала его взгляда, а глаза и вовсе опустила в пол, имея при этом вид нашкодившего слуги.
Лаверн же смотрела прямо и с вызовом. Как обычно. Ничто в ее облике не напоминало о произошедшем ночью, более того, в глаза чародейки вернулся привычный холод, который, как Роланду казалось, больше не должен быть направлен на него. Будто лорд Морелл сказал ей что-то о Роланде, выдал некую страшную тайну, которая разрушила то неожиданное доверие, возникшее между ними накануне.
– Миледи.
Роланд поклонился, готовясь к худшему, но внезапно на лице Лаверн расцвела вымученная улыбка. Лишь в тот миг Роланд заметил, что она неестественно бледна, а тонкие пальцы, удерживающие серебряную чашу, едва заметно подрагивают.
– Прошу прощения за доставленное беспокойство, милорд. Поверьте, меньше всего на свете мне хотелось тревожить вас в столь поздний час. Лорд… Морелл, который был столь дерзок и заявился сюда среди ночи, минуя охрану, также передает свои глубочайшие извинения. К сожалению, он очень спешил и не смог попрощаться лично, так как весьма стеснен во времени.
Спешил он, как же. Скорее не снизошел до разговора с Роландом. Веллов некромант еще в прошлый раз показал, как «высоко» ценит общество Роланда и что думает о его силе и влиянии. Лорд Кэтленда считал себя чуть ли не пупом земли, которому все должны кланяться да пониже, а склонившись, касаться губами его сапог.
– Прошу, извинитесь от моего имени перед своими людьми, – продолжила Лаверн, отпив глоток из чаши. – Кажется, я была несколько груба и вела себя не совсем пристойно в их присутствии.
Говорила она спокойно и уверенно, но весь вид ее намекал на то, что спокойствие это показное. Лаверн нервничала. Нервничала настолько сильно, что маска, умело державшаяся на лице прежде, сползала, обнажая привычные женские эмоции. И если Роланд хоть что-то в них понимал, он не мог не заметить, что леди Мэлори боится.
Но кого? Капитула? Короля? Или… его, Роланда?
– Не извиняйтесь.
Роланд на улыбку ответил. И вежливость заменил другой вежливостью. Больше всего ему сейчас хотелось остаться с ней наедине, дотронуться до дрожащей ладони, обнять и сказать, что она в безопасности. Что он не даст ее в обиду. Эти мысли не нравились ему категорически. Лаверн опасна, и глупо проникаться к ней искренними чувствами, какой бы манящей и прекрасной она ни казалась. Они заключили сделку, и Роланд планировал придерживаться условий. Хорошо было бы приручить Лаверн, но он отдавал себе отчет, что это не произойдет быстро. Женщину следует завоевывать методично и плавно, чтобы факт завоевания оставался для нее загадкой до момента, когда она уже окажется в плену. И верхом неразумности будет попасть в плен самому.
– Надеюсь, лорд Морелл не принес вам плохих вестей.
Мария вздрогнула и прижала руки к пышной груди. Лаверн задумчиво покачала головой и снова пригубила из чаши. Вино окрасило ее губы темно-красным, и это в сочетании с неестественной бледностью делало образ чародейки совсем уж болезненным.
– Вам нехорошо?
– Я в порядке, – ответила Лаверн и вновь на него посмотрела. На этот раз в серых глазах ее не было холода, и Роланду отчего-то стало легче. – И хотела бы поблагодарить вас за гостеприимство, однако вынуждена сказать, что утром мы уедем. У меня возникло срочное дело на севере, и оно не может ждать.
– Уедете?! – Эта новость ошеломила, выбила почву из-под ног. Как же так?! Он ведь только приблизился к ней, только начал верить, что придуманный королем план сработает. Роланд думал, она задержится. Обязательства перед короной на юге выполнены, противник отброшен далеко за границу, от шпионов в Двуречьи не поступало сообщений о том, что Август намеревается атаковать границы Вайддела… У Лаверн нет никакой причины уезжать… Или есть?
– Срочное дело, – напомнила она. – Которое вынуждает меня отложить остальные важные дела. И расторгнуть нашу договоренность, милорд.
Роланду стоило немалых усилий сохранить самообладание. И гнев, утихший после ухода некроманта, вспыхнул снова. Горячая волна захлестнула, и Роланду показалось, что кровь вскипает в его жилах, превращаясь в жидкую ярость.
Лаверн была рядом. Близко. Прижималась к нему. Впустила. Обещала помочь, а теперь так просто от обещаний своих открестилась.
– Я считал, вы умеете держать слово! – выплюнул он резко. И кулаки сжал. Он, конечно же, не позволил бы себе поднять руку на женщину, но кулаки все равно чесались.
Чародейка на его гнев ответила усталым вздохом. Поставила чашу на стол и поднялась. Маленькая, хрупкая, на такую дунешь – переломится. Дунуть хотелось. Сделать больно. Лишить надежды, как только что лишили его самого.
– Мария, собери вещи, – велела Лаверн трясущейся невесть отчего девушке. – И Кэлвину передай, пусть седлает коней. Скоро рассвет.
Мария кивнула и вышла, не проронив ни слова.
Лаверн приблизилась к Роланду, ни капли, казалось, не заботясь, что он вот-вот взорвется от злости. Не опасаясь последствий. Ее тонкие пальцы скользнули по его груди, разом убирая что злость, что жар. Лишь досада осталась – противная и зудящая, как летняя мошкара.
– Прости, – улыбнулась она мило и бесхитростно, превращаясь в маленькую девочку с ямочками на щеках. Просто мастерица перевоплощений! – Я перестаралась сегодня. Но в тебе действительно есть сила. Просто она спит. Из-за разлома.
– Перестаралась? – хмуро уточнил Роланд, пропуская мимо ушей сомнительную похвалу.
– Ночью, – повторила Лаверн. – Когда ты был во мне, я взяла немного из огненного источника под замком. Через тебя. Но взяла слишком много, чтобы это осталось незамеченным. Источник взбунтовался, контуры нарушились, и ты перестал контролировать магию клана. Это пройдет через несколько дней.
– Ты вытянула мою магию?! – опешил Роланд и отшатнулся от нее как от прокаженной. И руку отбросил, словно та могла ужалить. Она касалась его ночью – такая холодная, буквально ледяная. Роланд будто умом помутился, обезумел – от запаха этой женщины, от поцелуев, которые, словно ожоги, все еще горели на коже. А после с трудом поднялся с постели. Во дворе и вовсе едва стоял, не в силах ответить на вызов некроманта. Получается, это из-за нее?!
Лаверн пристыженной не выглядела. Пожала узкими плечами и отвернулась.
– Я – источник, – сказала бесцветно. – Но даже источники порой истощаются. Очаг находится слишком близко от разлома, это выматывает. Тебе нужна магия, чтобы удержать власть, а мне – чтобы выжить.
– И ты берешь ее у других, – закончил за нее Роланд.
– Иногда. Когда своей не хватает. Или когда кто-то переходит границу. Однажды мне объяснили, как важно их не переходить…
– Я принес тебе осколок, рисковал попасть в немилость Капитула, а ты… обворовала меня!