Амулет ведьмы (СИ)

Я чувствовала, как любовь заполняет каждую клеточку моего тела, души и поливает элексиром счастья мое сердце. Я осознала, что безумно люблю Гордена, и не хочу быть ни минуты без него, моя жизнь принадлежит теперь только ему.
— Спи, моя ведьмочка, — он погладил меня по щеке.
Моя голова покоилась на его груди, а он перебирал прядки моих волос.
— Ты не оставишь меня? — прошептала я, уткнувшись в его грудь и боясь поднять глаза на мага.
— Никогда, — ответил он.
А у меня огонь вспыхнул внутри, и надежда воспарила в небо белым лебедем. Сверкая яркими красками, светилась вера в наше с Горденом совместное будущее.
***
Окна в комнате были наглухо зашторены, лишь тускло мерцали светляки под потолком. В воздухе витал запах лекарственных настоек. Я стояла возле кровати Ребекки. Нам сообщили, что она, наконец, пришла в себя. Я решила, что мне нужно обязательно с ней объясниться.
Ребекка лежала на кровати, ее лицо осунулось, глаза провалились и черные круги залегли под ними. Она как-то разом вся похудела и как будто все краски жизни из нее ушли. Ее ресницы затрепетали и, открыв глаза, она прищурилась, ей было больно смотреть. Мне было страшно ей сказать о выборе, что мы сделали за нее. Но я должна с ней поговорить и рассказать все как было. И я это сделала, поведала ей.
— Ребекка, прости меня, что я так поступила. Что всем рассказала о твоих чувствах к мужчине. И прости, что пришлось за тебя сделать выбор.
Она безучастно посмотрела на меня.
— Я не обижаюсь. Наверное, я бы поступила точно так же на твоем месте.
Я подошла ближе к ней, рассматривая ее потухшие глаза. Как будто из них ушло что-то…
— Это же не конец, Ребекка. Я верю, что у тебя в жизни обязательно появится достойный мужчина, с которым возникнут обоюдные чувства. У тебя целая жизнь впереди! — пыталась подбодрить ее.
Она бесцветным голосом ответила:
— Возможно, все так и будет.
Мне не нравился ее настрой, как будто она от меня отмахнулась.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила тихо, присев на краешек ее кровати. Ребекка посмотрела на деревянную стену отсутствующим взором, и, положив руку на грудь, сказала:
— Вот здесь всегда была боль. Болела душа, болело сердце по моему любимому, который никогда не мог быть со мной, а теперь там пусто… Будто дыра образовалась, — Ребекка потерла середину груди и будто бы прислушалась к чему-то внутри себя. — Я абсолютно ничего не чувствую. Ну, может быть даже это и к лучшему. — И она больше не сказала ни слова.
Я еще немного посидела рядом с ней и решила покинуть комнату. Когда взялась за ручку двери, услышала ее слова:
— Береги ее, — я обернулась и спросила:
— Кого?
— Любовь свою, — я молча кивнула и вышла. Прислонилась спиной к двери и почувствовала, как холодные слезы скатываются по моим щекам.
***
Холодной ветер гнал над деревьями серые тучи. Небо потемнело, предвещая бурю. Я поежилась и закуталась в теплую накидку, что надела поверх темно-бордового хлопкового платья, расшитого по подолу мелкими белыми цветочками.
Карета уже ждала, сумки были упакованы. Мы уезжали с подворья вместе с Горденом, оставляя здесь Ребекку на попечение Кастеля. Горден уже приказал приехать полицейским из ближайшего города их охранять. Как только Ребекка немного окрепнет, они с Кастелем вернутся в столицу.
***
Капли дождя стучали по крыше кареты и за окном картина размылась, лишенная четких контуров. Деревья раскачивались из стороны в сторону, не пытаясь сопротивляться порывам ветра. Вдалеке раздался гром, и небо прорезало яркая вспышка молнии.
А мне было не страшно, тепло и хорошо, потому что солнце было рядом — оно отгоревало мою душу через руки Гордена, что прижимали меня к его широкой и надежной груди. А в его глазах жило Южное море, и это была стихия, укрощенная мной.
Всю дорогу до города Горден меня целовал. То ласково, и я плавилась медом в его руках, то страстно, поглощая меня пожаром и зажигая огонь внутри. Я прижималась к нему и чувствовала, что сейчас я воистину счастлива и, наконец, узнала, что такое любовь. Я так хотела, чтобы эти минуты длились вечно. Мне не хотелось, чтобы эта дорога заканчивалась, потому что такой близости наших душ я еще не ощущала ни разу.
 
Я понимала, что я пропала и теперь полностью мое сердце принадлежит Гордену. Моя душа рвется к нему. Но холодной змеей проползала мысль, что ничего еще не ясно, и Горден не признавался мне в любви и не обещал вечность. От этой мысли в сердце будто втыкали ледяную иглу. Ведь для него я могла стать мимолетным развлечением, романом-однодневкой. Но я боялась спрашивать его напрямую о наших отношениях. Вдруг он скажет, что я просто ему нравлюсь и все? А я хотела его любви… Сгорать в нем, плавиться в его объятиях и принадлежать ему полностью.
Глава 32
— Виля! — позвала я громко, когда зашла домой.
Горден помог мне занести сумки и сладко целовал меня перед тем, как уйти. А как ушел, в груди сразу же стало пусто, словно от меня оторвали часть чего-то нужного. И сразу же соскучилась по нему, мне не хотелось с ним расставаться больше ни на минуту.
Я заглянула в комнату наверху — Вили нигде не было. Похоже, тетя его ещё не привела ко мне. Хотя мы с ней условились, что к моему приезду она должна была привести его обратно домой. Я так соскучилась по своему коту, что, даже не переодевшись, решила побежать к тете Марте. И я придя к ней, я сразу же бросилась обнимать Вилечку. Поцеловала его, почесала между ушек, обычно он не очень любил, когда его гладят — не королевское это дело, но мне нравилась его гладкая мягкая шерстка, да и сам он мурлыкал в ответ.
— Ох как ты… раздобрел, — трогая упитанные сверх меры бока Вили выдала я. Мой фамильяр точно поправился на пару килограмм.
— Приехала, наконец, — фыркнул Виля.
— Марика, расскажи все! — попросила тетя Марта, после того, как меня обняла и поцеловала. Она была одна дома, дядя уехал по делам, а сестры были на учебе.
Тетя меня усадила к столу, а Виля тут же пристроился рядом на стуле — еле запрыгнул, вес не давала быть легкой ланью. А я ещё раз его обняла и поцеловала.
— Как же я соскучилась по тебе! И тебе, конечно, тетя!
Она тем временем, выставила на стол вареники с сыром, сметану, блины с ветчиной и неизменные сосиски. Виля удостоился отдельной миски со сметаной, и тот быстро сунул туда свою мордочку, вывозившись по уши.
— Марика, не томи, рассказывай! — тетя присела рядом, налив нам крепкий черный чай.
У меня рот сам по себе растянулся до ушей, при вспоминании поездки с Гордоненом.
— Да, судя по тому как ты светишься, все прошло прекрасно, — заулыбалась хитро тетя. — Я так думаю, дело все в твоем начальнике.
— Да, в Гордене, — скромно ответила я.
— И, похоже, тут кто-то влюбился, — похлопала меня по плечу тетя. — Он тебе уже сделал предложение? Ух ты… Я надеялась, что ты в Магуправлении найдешь себе какого-нибудь, но даже не мечтала, что это будет сам Верховный маг! — указала она пальцем в небо.
— Вот это да! — тетя прижала руку к груди. — Это как же мне будет завидовать Клара и Маргарита, когда я им расскажу об этом! Они же облезут неровно, их то дочери ни как не могут выйти замуж! — И тетя забегала по кухне. — Так, надо же успеть подготовиться к свадьбе! Найти помещение… Ой! Надо сделать запас мяса! Марика! я никому не доверю готовку. Все беру на себя. — Тараторила она, то хватала прихватку, то половник, сосредоточившись на грандиозном событии, которое не предстояло.
— Тетя, подожди! Никакого предложения еще не было.
Тетя Марта непонимающе на меня взглянула, а потом ее рот округлился, и она схватилась за сердце.
— Ты что, провела с ним ночь, а он не сделал тебе предложение! Опорочил и бросил тебя? — нахмурила тетя. — Как ты могла? До свадьбы лечь к мужчине в постель! Вот он и посчитала тебя девушкой легкого поведения и А бросил тебя. Если ты рассчитываешь получить мужа такого как Верховный, то нужно было делать все совершенно не так! — Поставила руки в боки тетя.