Кровная месть (СИ)
— А, к дьяволу, к дьяволу! — Джероламо почувствовал, как шальная стрела пролетела совсем близко с его лицом и подобно горному козлу поскакал вверх по лестнице.
Следом за очередным отрядом воинов барона, которые ревели и вопили на все лады, он проник внутрь, и тут же едва не поскользнулся на чьих-то кишках. Мёртвые и умирающие лежали на полу в два слоя, бой кипел, подкрепления подходили к обеим сторонам, а посреди круглого холла сражались Буревестник с бароном. Молодой Аркан размахивал древком знамени, от самого флага остались одни обрывки, а дю Массакр — клятый родственничек — орудовал очевидно трофейным, возможно — гномским тесаком. Это был странный бой, изломанный, ассимметричный, без четкого рисунка.
Маг вздрогнул и сосредоточился на заклинании портала. Джероламо знал — дю Массакр проклянет его, когда придет в себя. Возможно — попробует убить. Но — там будет Антуан, вот кто имел значение. Антуан защитит, поймет, прикроет. А барон… Барон спёкся — это было уже понятно.
Улучив момент, когда дю Массакр был вынужден пятиться под ударами Аркана, колдун выкрикнул:
— Magna porta speculum! — и воздух затрещал, заискрил…
— Джер-р-рола-а-амо!!! — заревел барон, проваливаясь в марево портала. — Убью-у-у-у!!!
— Ублюдок, ты куда? — раздосадованно-удивленно выдохнул Буревестник и изо всех сил швырнул следом за дю Массакром древко знамени — острым навершием вперед.
— Finis porta! — очертя голову, с обратной стороны бросился в портал Джероламо, хотя это было запрещено всеми возможными правилами и инструкциями.
* * *Это было довольно странно наблюдать снова: точно также, как чудовищные эльфы после победы над драконом, и оптиматы-поселяне, освобожденные от влияния Белого Брата — люди дю Массакра впали в некую каталепсию. Застыли в самых нелепых позах сразу после того, как Джероламо вытащил барона из башни!
Кое-кто из них просто упал — слишком неустойчивым было положение, других — сгоряча зарубили люди Аркана, но большая часть застыла в атриуме подобно восковым фигурам. Прибывшие южане во главе с Патриком, раздосадованные тем, что не успели поучаствовать в бою, теперь были вынуждены перетаскивать парализованных врагов в казематы, в которых никто, конечно, не удосужился прибрать.
— Знаешь, Анники… — Рем повернулся к северянке, которая сидела тут же, рядом, на ступеньке лестницы, совсем по-девичьи подперев подбородок кулачком. — Мне кажется, что или я схожу с ума, или весь мир слетает с катушек.
— Может быть — и то, и другое? — задумчиво проговорила Анники.
XXV
— А-ха-ха-ха! — Рем давно не видел старшего брата в таком хорошем настроении. — Нет, ей-Богу, братишка, это надо было видеть! Значит, пиршественный зал Монтабана, факелы, угощения, серьезные лица у всех… А как же — о перемирии договариваемся! Ну там, обмен пленными всех на всех, дю Массакры уходят из Аскерона за Береговой хребет и всё такое, Антуан — весь напыщенный и важный, сидит во главе стола, делает умный вид… И вдруг — грохот, треск, бедлам и жупел, посреди стола открывается портал, оттуда сначала вылетает абсолютно голый тип с обгорелой рожей и орет на тарабарском языке, а потом прямо на блюдо с запеченными лебедями валится барон дю Массакр, а из жопы у него торчит наше, аркановское черное знамя! Ы-хы-хы-хы-хы!
Змий стучал по столу ладонью и смеялся так, что тряслись стены шатра. Его обычно бесстрастное лицо раскраснелось, черные глаза блестели, вся фигура выражала высшую степень довольства.
— А я-то думал что ты струсил, слился. Думал, решил утереться и остаться в своем новом замке, наслаждаясь жизнью владетеля… А ты — вон как! Взять его мать в заложники — это нужно было додуматься! Очень, очень по-аркановски — такое весьма эффективное свинство. А логистика? Черт побери, братишка, твои способности как снабженца не перестают меня удивлять. Я вычислил эти склады с провиантом, но и понятия не имел, какого хрена ты замышляешь! А теперь мы можем пройти по Аскеронским улицам победным маршем, с развернутыми знаменами, как подобает триумфаторам! Я, ты, папаша — если захочет, и Флавиан — если успеет вернуться.
— Я не брал в заложники баронессу, — сказал Рем. — Я спас ее. Магик на пару с Белым Братом провернули какой-то мерзкий обряд, и заключенных из Дуал-Кульба разорвало к чертям собачьим. Не знаю — может они кормили их чем-то, или дело в зачарованных кандалах и ошейниках… Да, скорее всего — так и есть. Тангары вопреки моему приказу расковали всех несчастных в казематах юго-восточной башни, видя, какие они терпят мучения — только эти люди и выжили… Да и Сибилла утверждала, что для такого взрывного эффекта нужен контакт с телом…
— Сибилла? Ты спелся с магичкой? Слушай, с каких пор Арканы…
Рем пристально посмотрел на Децима и тот заткнулся. Наверное, вспомнил Каламиту.
— Вы решили заключить перемирие за моей спиной, — медленно проговорил Буревестник. — Вы вообще большие любители проворачивать дела без моего ведома. Ты и отец — вы мигом сообразили, что карманный герцог — штука удобная, да? И как давно ты в деле, брат? Год, два? Давно ты в курсе?
— Э-э-э… В каком смысле — год? Мы договорились с Антуаном о встрече четыре дня назад, после стычки под Хлястиками, когда придурок Рошкотт попал в плен вместе со своей сотней… У меня было около четырехсот пленных, и посредником выступили наш Экзарх и оптиматский кардинал, как бишь его — Ибсен? Они оба ратуют за заключение договора между Массакрами и Арканами… Погоди-ка! Ты вообще что имеешь в виду? — Децим Аркан Змий мгновенно сменил позу с расслабленной на напряженную, весь подобрался — точно как гадюка перед броском. — В курсе чего я должен быть? Ладно, ладно, братец, я оказался настоящим дерьмом и некрасиво поступил с дельтой Эдари. Признаю, раскаиваюсь. С меня причитается — всё, что угодно. Это была наша общая победа, а я повел себя как скотина. Но поверь мне — я никогда не замышлял против тебя, не хотел тебя подставить. Черт побери, это же я! Помнишь, как спасал тебя от той конюховой псины? Помнишь, как снимал с яблони, когда у тебя застряла нога? А как вместе рубали в первый раз популярских пиратов? Ты, я, Флавиан — вместе против целого мира, а? Клянусь Богом, так всегда было и так всегда будет! Ну да, мы все — с придурью, и ведем себя друг с другом препаскудно, но кроме нас у нас нет никого! Так было, так есть и так будет!
Децим ухватил младшего за предплечье и глянул ему в глаза:
— Верь мне братик, пожалуйста! Потому что если не будешь верить мне ты, или Флавиан, или — Селена, то на кой хрен тогда вообще жить?
Буревестник медленно выдохнул, чувствуя, как отпускает сердце. По крайней мере — старший был не в курсе. Не участвовал во всем этом кровавом безобразии. Да и Флавиан — тоже. А папаша… Ну чего можно было ожидать от папаши? Чтобы он, прознав о правах младшенького на скипетр, продолжал делать вид, что ничего не происходит? Наверняка Старый Аркан просчитал всё с самого начала…
— Франсуа дю Жоанара скорее всего отравил Эдгар дю Валье. Или — подкупил кого-то. Граф Тисбендский убился, когда ехал на дуэль с ним же… А в Царандале, владениях Тарле, наш славный рыцарь с рыбьими глазами и двумя мечами за спиной тёрся в течение двух месяцев до самой смерти обоих кузенов. А потом исчез — как сквозь землю провалился, — сказал Рем, с удовольствием разглядывая меняющееся выражение лица Змия. — Гавор Коробейник, и еще кое-кто из моих людей копнули и глубже. И знаешь что? Дю Валье работал не один… И жертв, похоже, было около дюжины. Таинственные смерти возможных наследников герцогского престола начались, после того, как мама… Ну, понимаешь, с тех самых пор. Сначала папаша подчистил всех, кто мог претендовать на титулы Барилоче по линии меча, потом — перешел на кудель…
— Ого! — сказал Змий и помассировал виски. — В голове не укладывается… Так это что получается? Мы — плохие, что ли? А дю Массакр и Закан — хорошие? Мы воевали не в ту сторону? Ого…
— Наплевать, — сказал Буревестник. — Сейчас мы имеем то, что имеем. Отец добился своего. У нас просто нет другого выхода, кроме как пройти этот путь до конца. Гляди: если бы он оставил в живых Жоанара или Тисбенда — может мы с тобой и не вписались бы в это дело. Да и ортодоксы, веротяно, не поднялись бы за нас… Эти двое в целом были людьми чести и настоящими аристократами, помнишь?