Как пройти в Ётунхейм? (СИ)
-Можно подумать!.. - процедила валькирия, хоть все это было сказано шутливым тоном, воспринимать это всерьез было нельзя, но Сила обрушилась на близнецов и не смогла удержаться от того, чтобы поколотить их за все: за то, что заставили ее бежать безоружной, за глупейших спутников, за драку, которой ей именно в тот редкий момент не хотелось. Правда, Нарви и Вали все больше уворачивались от ударов, чем притворили Силу в еще большее бешенство. Когда все устали и уже готовы были признать все, что произошло раньше, одной огромной глупостью, Нарви и Вали заявили прямо:
-Не убивай нас если что, ладно?
Сила, думая, кажется, совершенно о другом, кивнула, прошептав «да», и тут же чуть вновь не вмазала этим недоразумениям по их хорошеньким, немного женоподобным в отца мордашкам, ведь близнецы без зазрения совести сказали, будто речь идет о каком-то совершенно плевом деле:
-Мы должны быть межу Средними и Нижними, там ближе всего Ётунхейм и Муспельхейм, и ты должна будешь с нами пойти. К слову, они, кажется, так и не подобрали этого нового Дурачину! Не заметила?
«Нет, это не Муспельхейм, еще не Муспельхейм»думала Сила, оглядываясь по сторонам, и была совершенно права. Вопросов о том, почему не жарко, не было: будто местные - не живые существа, честное слово! Но это пришло в голову Силе не сразу, хоть именно она когда-то сказала: "Значит, ты хочешь, чтобы я была и духом, и носила тебе мед?" Это был какой-то довольно бравый воин, имени которого, впрочем, запоминать она не стала - не Дитрих Бернский, не из дедовых любимцев.... Еще недавно Сила бы сказала, что не видела нигде столько етунских рож, причем с открытым пренебрежением и оттенком ненависти в голосе. Но то ли дело было в том, что случайный день в Утгарде не прошел для валькирии даром, то ли подействовали укусы комаров - неизвестно, но ясно было одно: теперь ее волновало не столько то, кто тут живет, но то, где именно городок этот находится. Тут Нарви и Вали остановились, и Силе на этот раз было несложно понять, в чем было дело. У ограды одного из домов стояли две совершенно одинаковые девушки: с безумно светлыми, будто немного сияющими косами и слишком розовой, по мнению Силы, кожей. К тому же от веснушек, на тон отличающихся от остального лица по цвету, на них было ничего не видать, да и уши у них торчали, но это они почему-то не пытались скрыть. Так укала о них Сила, которой они не приглянулись, а Нарви и Вали смотрели на них немного иначе. Наконец, она повернулись к спутнице, заглянув ей в лицо под капюшоном.
-Знаешь, кто это, а?
-И кто же, - раздраженно бросила Сила, - интересно знать?
-Дочки Глед и того помоечника, - хмыкнул Вали.
-У помоечника, обыгравшего вашего дорогого батюшку, - есть имя - Логи!
Нет, помоечник есть, помоечником и останется, не говори ерунды, сокровище рейнское и не выводи нас из себя7 Нам надо к ним ненадолго смотаться, к слову.
Встречены, по наблюдениям Силы, близнецы были странно.
-Каким ветром занесло? Старых времен не помните? Отец ничему не учил?
-А вас учил будто, - таков был спокойный ответ. - не могли раньше, не могли!
Дальше шли тихие переговоры, разбавляемые неразобранными Силой шутками и подколами, и, наконец, четверо вошли в пустующий все это время дом, плотно закрыв дверь. Наконец Сила услышала хоть еще что-то: «Убьют, если увидят» - «Зачем бояться, раз не убьют, а деру дадим?»
- В последний раз выручаем, вам ясно?
- Конечно ясно, но обидно, - состроил жалостливую гримасу Вали, - вы же помогали нам всего однажды, когда познакомились.
- То есть, когда вы полезли в драку, где и без вас бед по уши было, а мы уболтали всех потом, чтобы на вас собак не спускали. Вы же ледовые, хоть и свои. Да и то - наполовину!
Эту увещевательную тираду прервал Нарви:
- Ну вы и скучные сегодня! Отец ваш, что ли, приехал?
- И как ты догадался? Что встали, страшно? Не боись, не увидит, идём...
Сила увидела, как лица близнецов мигом сменили выражения: с "Ненавидим-когда-думают-что-мы-боимся-этого-помоечника-потому-что-он-нашего-отца-обыграл-это-он-сам-наш-род-недолюбливает-потосу-что-наш-отец-сговорился-с-князем-без-его-ведома" на "всю-жизнь-красотки-нам-помогать-будете-мы-знаем!". Увидела, пока они, наконец, не пошли все вместе в обход дома.
Стоя все там же, лишь немного прижавшись к стене, Сила думала о том, одна ли она помнит о договоре близнецов с Форсети и о том, как же порой бывает неуютно, когда спутники, пусть и такие раздражающие, куда-то смываются. Впрочем, ждать ей оставалось с полчаса - не так и много - а о договоре помнила не она одна, просто разве есть смысл все время думать об одном и том же, если и так запомнил? Но об этом Сила либо не мола знать, либо слишком слабо догадывалась.
Послышался свист, и ничего другого, как мысль обернуться, голову ее не посетило. Как она тут же поняла, сделала она это рановато: эти двое все еще о чем-то перешептывались с девицами.
-Нет уж, без огня, наверное обойдемся.
-Если только сами собой нам не посветите, конечно, но...
-Нарви, ты прав: отец и так чуть не заподорзрил неладное.
По лицам "этих лоботрясов", как она называла их уже с неделю, почти не переходя на имена, Сила смогла прочитать то, что не заметить даже ей не составило труда: "Подумаешь! Тоже мне - напасть". Может быть, потому, что они специально старались храбриться напоследок, но без слов - кто знает. Сила не заметила даже, как к ней подошли-таки Нарви и Вали. Лица их одновременно и сияли не хуже волос тех девченок и говорящего само за себя имени их матери, и показывали всю взволнованность Девяти миров.
-Пошли отсюда, мы узнали кое-что, так что делать уже здесь нам нечего.
-Вы хотели это что-то узнать, или столкнулись с каким-то *тут валькирия расщедрилась на такой оборот речи, какой даже ее отцу вряд ли пришел в голову*, и теперь надо уносить ноги?
-И то, и это. И вообще что хочешь.
-Вали! Постой-ка... Сила, ты хочешь сказать, что это было у тебя все это время?
-Что?
-Руку покажи! И чем ты думала? На твоем месте я бы вышвырнул это на подходе вниз.
На ладони у Силы был знак ее отца, который когда-то носили в Мидгарде, а теперь мало кто о нем вспоминал.
-Дай сюда.
-С чего бы? Не заметили ведь!
-Сейчас не заметили - потом заметят. И тут уже ни отец, ни братья - никто не поможет. Черз Средние пойдем. - сказал как отрезал Вали, выхватывая у Силы эту дурацкую, как ему самому казалось, подвеску.
Уже потом, на подходе к более привычной дороге, Сила заметила, как из его руки потихоньку высыпается горстка земляного пепла: то, чем он заставил казаться то, что принадлежало ей уже довольно давно, хоть для Высокого - и недавно. Почему-то обидно не было, хоть саму себя за это она и пыталась ругать.
4
Нильс уже почти забыл о том, каково это - иметь ржавый меч. Это, конечно, его обижало, но меч-то был ржавый, не настоящий, а значит - недостойный Нильса, что ни говори. Подумав так уже в который раз, бывший оруженосец начал вспоминать все, что было связано с Искателем. Невеселые это были мысли: Нильса почти что никогда в жизни не обманывали, а если и обманывали, то он об этом по счастливому стечению обстоятельств всегда знал. Сам же он был уверен, что он обязан прожить жизнь безо всякой лжи, хотя его господин, также в этом на словах уверенный, уверенный, поступал частенько с точностью до наоборот, будто сам того не замечая.
Хорошо было, все-таки, предаваться грустным мыслям у Рейна, не замечая никого, кто сидел рядом с ним, даже если чуть не в ухо они ему дышали. Просто смотреть а потемневшей от частых почему-то в этом месяце дождей водой, одновременно ничего хорошего в ней не находя. У берега билась чья-то лодка, и Нильс невольно проследил глазами до самой середины реки, и вдруг увидел то, чего точно не ожидал. В совершенно сухой одежде, переливающаяся как сама вода, но вот только в солнечный день, и при том совершенно живая и настоящая, на камне в реке сидела девушка. Будто заметив пристальный взгляд Нильса, а, может и всех троих спутников, она завела совершенно на песню непохожий мотив из никак не связанных друг с другом фраз, которые в голове у Нильса складывались в целую историю об уехавшем в поход рыцаре, и бросившем свою девицу одну, что ничем хорошим ни является, н обернется. Нильс и сам не заметил, как начал вставать и подходить ближе к берегу, все ближе и ближе, и вдруг: «ШЛЕП»…