"Фантастика 2023-122". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

- Я знаю, Ваше Сиятельство, – проговорил секретарь неожиданно высоким голосом. 
Близко посаженные светлые глаза неподвижно смотрели на меня. Я обежал худощавую фигуру секретаря взглядом. Брюки выглажены, ботинки начищены, из-под рукава выглядывают часы. Интересно было бы на них взглянуть – по ним часто можно понять, сколько человек зарабатывает, а иногда - сколько утаивает. 
Я сел в кресло и указал секретарю на другое. 
- Садитесь. В ногах правды нет. 
Молодой человек пару секунд нерешительно потоптался и опустился в кресло. Со стороны это выглядело так, словно он сложился подобно столярному метру.
- Как ваше полное имя? – спросил я.
- Раскатов Борис Михайлович, - ответил секретарь.
Он сидел неподвижно, вжавшись в кресло и вцепившись тонкими пальцами в подлокотники.
- Вы давно знали профессора? 
- Нет, не очень. Мы с Анной Николаевной автоматически становимся подозреваемыми?
- А?! – встрепенулась жена Зинберга. – Что вы такое говорите, Борис Михайлович?! – её рука с зажатым платком остановилась на уровне груди.
Она отошла от окна и опустилась на диван, испуганно глядя на меня. 
– Вы думаете, что я или Борис Михайлович могли убить Костю?! – её брови так высоко поднялись, что лоб покрылся по крайней мере сотней морщин.
- Я должен опросить всех свидетелей, - ответил я с лёгким раздражением. – И естественно, начинаю с тех, кто был рядом с убитым в момент его смерти. Возможно, кто-то из вас последним видел его живым. Борис Михайлович заговорил о подозреваемых – не я. Когда вы получили должность у профессора? – обратился я к Раскатову.
- Я пришёл на собеседование два месяца назад, когда Константин Анатольевич вернулся из экспедиции. Ему понадобился секретарь, чтобы разбирать бумаги, отвечать на письма, планировать время и так далее.
- Сам он не справлялся?
- Видимо, нет. Профессор большую часть времени посвящал научной деятельности. Он не хотел растрачиваться по мелочам. 
- Работы была для него его жизнью, - вставила вдова.
Я бросил на неё строгий взгляд, и она сразу сникла. 
- Значит, вы ему были большим подспорьем?
Секретарь скромно пожал плечами.
- Это правда, - всхлипнув, снова вмешалась Анна Николаевна. – Костя говорил, что без Бориса Михайловича он как без рук.
- Сам он не был аккуратен?
- Нет, - помотала головой женщина. – Какое там!
- Профессор был педантом в науке, - сказал Раскатов. – А во всём остальном полагался на меня.
- Понимаю. Вы с ним ладили?
- Конечно, - кивнул секретарь. - У нас были хорошие деловые отношения. Анна Николаевна может это подтвердить, - молодой человек перевёл взгляд на женщину.
- Да-да! – поспешно кивнула та. – Мой муж был очень доволен Борисом Михайловичем. Я сама слышала, как он однажды хвалил его по телефону Вадиму Петровичу.
- Правда? – лицо секретаря дёрнулось. - Я и не знал.
Он польщённо улыбнулся.
- Честное слово! – всхлипнула женщина и отвернулась, поднеся к лицу платок. – Он вас очень ценил.
Кто этот Вадим Петрович? - поинтересовался я.
Коллега профессора Зинберга, - с готовностью ответил Раскатов. – Фамилия его Девятаев. Тоже учёный, из института. Уважаемый человек, насколько я могу судить. 
- Анна Николаевна, давно был этот разговор?
- Три дня назад, в субботу.
-Девятаев здесь бывал? 
- Много раз, - кивнул секретарь. 
- Зачем?
- Я так понял, что они с профессором были старыми друзьями.
- А вы что скажете? – я взглянул на вдову. 
- Костя и Вадим Петрович дружили много лет.
- Сколько именно? 
- Даже не знаю… Они были знакомы ещё до нашей свадьбы, а мы с Костей прожили без малого тридцать лет. 
- Когда Девятаев заходил последний раз?
- Вчера. Кажется, около трёх пополудни.
- А вы что скажете? – я взглянул на Раскатова.
- Ну да, вроде около того, - мне показалось, что секретарь слегка расслабился, хотя всё равно выглядел настороженным. - Они говорили в кабинете.
- Вы знаете, о чём шла речь? Присутствовали при разговоре?
Молодой человек отрицательно покачал головой.
- Когда пришёл профессор Девятаев, мы обсуждали одну конференцию, но Константин Петрович попросил меня выйти.
 
- И он не рассказывал вам, о чём беседовал с Девятаевым?
Секретарь покачал головой. 
- Нет. Если бы он хотел, чтобы я это знал, то не стал бы…
- Выставлять вас за дверь, - закончил я за него.
- Константин Анатольевич был деликатен, но по сути, да, - после короткой паузы проговорил секретарь. - Думаю, разговор был частный и меня не касался. 
- Во сколько ушёл профессор Девятаев?
- Около пяти, - сказала Анна Николаевна. - Я проводила его до двери.
- Он не казался расстроенным?
- Да нет.
- Он приносил что-нибудь профессору?
Женщина пожала плечами.
- Вроде, нет. Но я его специально не разглядывала. Во всяком случае, в руках у него ничего не было.
- Может, он что-нибудь уносил, когда уходил?
Анна Николаевна слегка нахмурилась. 
- Кажется, да…
Я заметил, что Раскатов слушает женщину с большим вниманием. Он даже не моргал. Кажется, не только мне было интересно услышать ответ. 
- Что именно? – спросил я.
- Большой конверт.
- Опишите его как можно подробнее. Размер, толщина, цвет, марки - всё, что вспомните. Это может быть очень важно.
- Ну, я видела его мельком, - произнесла женщина неуверенно. – Кажется, он был светло-коричневый, из плотной почтовой бумаги. 
- А размер?
- Примерно тридцать на двадцать сантиметров. Толщиной в полтора пальца. Во всяком случае, мне так показалось. Марок я не заметила. 
- Отлично, - поощрительно сказал я. – Вы очень наблюдательны. А профессор Девятаев нёс его небрежно или бережно?
Анна Николаевна задумалась.
- Скорее бережно.
- Прошу прощения, Ваше Сиятельство, - вмешался вдруг Раскатов. Вид у него был взволнованный, на бледных щеках вступил румянец. – Вы думаете, что профессор Девятаев имеет отношение к смерти профессора Зинберга? Я спрашиваю, потому что это видный учёный и…
- Пока рано делать выводы, - перебил я его. – На данной стадии расследования под подозрением находятся абсолютно все, кто был так или иначе связан с покойным.
Раскатов замолчал, на его лбу появились едва заметные складки. Анна Николаевна никаким особенным образом на мои слова не отреагировала – очевидно, считала, что к ней это в любом случае не относится. Первый испуг прошёл, и она немного успокоилась. 
- Была ли в жизни профессора какая-нибудь женщина, кроме вас? – спросил я её.
- Любовница? – после короткой паузы медленно проговорила та. Казалось, сама мысль о том, что у мужа могла быть другая, была для неё странной. Затем женщина неожиданно усмехнулась. - Костя был очень занятым человеком, - сказала она. - Думаю, у него попросту не было на это времени.
- А в университете? Студентки, обожание, всё такое. Он ведь был довольно известен в своих кругах. Вероятно, ему приходили письма от поклонниц?
Секретарь кивнул.
- Но профессор их не читал, - сказал он, бросив взгляд на Анну Николаевну.
- Они сохранились?
- Нет, Константин Анатольевич просил, чтобы я их уничтожал.
- И вы это делали?
Секретарь дёрнулся, как от удара. 
- Естественно! Сразу отправлял в шредер.
- И не сохранилось ни одного?
Раскатов отрицательно покачал головой.
- Когда пришло последнее?
- Дня два назад.
- Не помните, от кого?
- Нет! – секретарь презрительно скривился. – Все эти девки! – он метнул взгляд в сторону Анны Николаевны. – Они писали одно и то же: восхищаемся, хотели бы познакомиться поближе. Предлагали себя, как проститутки! Но профессор был твёрд. Даже не читал их письма.
- А вы, значит, читали? – прищурился я.
Раскатов брезгливо скривился.
- Приходилось. Как бы иначе я узнал, что письмо нужно выкинуть?
- Понятно. А как вы стали секретарём профессора Зинберга? В смысле – как попали к нему на собеседование?