Боги, пиво и дурак. Том 6 (СИ)
Она подошла к искусственному озеру и присела на каменный бортик. Опустила руку в воду, не обращая внимания на то, что окунула край рукава. Золотые рыбки поднялись со дна и принялись громко чавкать по поверхности, точно были не рыбками, а самым настоящими поросятами.
Я нахмурился.
— Подожди… Извращенец, насильник. Когда ты об этом говорила, ты что-то конкретное имела в виду?..
— А ты не знаешь? — обернулась ко мне Деметра. — Ах да, ты же чужак. Все время забываю. Да, я имела в виду абсолютно конкретную себя! Зевс соблазнил меня, когда я еще совсем юной была. Так родилась моя Персефона. А потом я ему надоела, и он привел в нашу спальню Ганимеда! Предложил мне постоять за шторкой — такая мелочь, всего-то полчаса подождать. Что мне, трудно что ли? Вот тогда я в первый раз сбежала из Верхнего мира…
У меня отвисла челюсть.
— Да ну? Он же вроде как бабник?..
— О да, все так и думают. Про хорошенького виночерпия вспоминать не принято. А Посейдон — вообще конец света. Его не остановило даже то, что я превратилась в кобылицу! И эта страница моей жизни нарисована на всю стену в каждом моем храме! Потому что я вроде как радоваться должна такой пылкой страсти со стороны великой троицы! Просто сдохнуть можно от счастья. И я должна быть рада, что моя дочь решила присоединиться к этому семейству? Да она бежать должна была без оглядки от любого из них! Ты спрашивал, чем я живу? Наверное, ненавистью. И гневом.
Я обалдел. В моей голове не укладывалось, что такое вообще возможно. Речь ведь шла даже не о связи со смертной, или господина с рабыней — а о богине!
— Не понял. А разве нет какого-то закона против подобных вещей?..
— Да что ты говоришь, какие законы? У нас один закон — воля верховного божества! Впрочем, у вас тоже. Потому что с некоторых пор Совет и Зевс — это синонимы.
— Очуметь. И даже росписи в храмах никак не поправить?..
— Таков канон! Ведь Зевс наградил меня дочерью и был мне мужем, а любовь Посейдона завершилась двумя звероподобными отпрысками. Это всенепременно должны знать все мои почитатели! Не стану же я бегать по жрецам и рассказывать, что там была за любовь и каким оказался мой первый брак.
Я шумно вздохнул.
— Жуть.
— Не то слово, — усмехнулась Деметра.
— Слушай… А ты выпить не хочешь?..
— Я не пью, — отозвалась Деметра. — И потом, на богов это так не действует, как на людей.
— Моя выпивка еще как действует, проверено, — хмыкнул я.
Богиня нахмурила брови, точно пытаясь что-то вспомнить.
— Подожди-ка. А это не ты как-то споил Диониса и компанию?
Я улыбнулся и с театральным поклоном ответил:
— Я, госпожа!
— Наливай, — согласилась Деметра.
Мы выпили по одной, потом еще по одной, и еще.
Она вспоминала, какой славной была Персефона в детстве, и рассказывала, что все олимпийские божества мужского пола — уроды и сволочи. То ли дело смертные мужчины! Жаль только, что умирают быстро.
Я соглашался, кивал и подливал еще. Деметра сняла с себя пиджак, закатала рукава. Я уже давно снял куртку. Оранжерея наполнилась пьяной яркостью.
— И все равно, ненавижу эту троицу! — в который раз богиня вернулась мыслями к Зевсу с Посейдоном. — Проклятые сволочи…
— Подожди, а против Аида у тебя что?
— Это — самое худшее, — мрачно проговорила Деметра.
— Так что именно?
— А ничего! Вот в чем весь ужас.
— Так может, он — нормальный парень?
— Где ты видел, чтобы в тройне были два урода и один — святой? Так не бывает. Просто лучше скрывается, — уверенно заявила Деметра. — Ты только представь: те два братца такое чудят, и при этом не прячутся. Так что же тогда должен творить Аид, раз даже перед такими родственничками стыдится своих поступков?
— Или он просто нормальный парень.
— Ну это вряд ли.
— Но может быть. Согласись?
— Не знаю. А вот Зевс по-любому — сволочь.
— Факт, — кивнул я.
— И Посейдон.
— Однозначно. Еще налить?
— Давай. Той, золотистой штуки.
— Вискаря? Сейчас сделаю.
И тут недобрая улыбка появилась у меня на губах. Потому что в голове родилась идея!
Обычно я боюсь своих пьяных идей. В том числе и потому, что на хмельную голову они кажутся дельными.
Я придвинулся поближе к Деметре, наклонился поближе к уху и негромко проговорил:
— А что, если и мы запечатлеем пару любопытных картинок в храмах Зевса и Посейдона? Ну, чтобы почитатели знали. Зевса, например, с Ганимедом. А Посейдона вообще можно с деревянной лошадью изобразить…
Деметра рассмеялась. И в первый раз это был хороший, задорный смех, а не его злобная пародия!
— С деревянной лошадью?..
— Клянусь, сам видел! — приложил я руку к груди.
Она опять рассмеялась.
— Подожди, ты это сейчас серьезно?
— Ну да.
— А где мы художника найдем? — сквозь хохот спросила Деметра.
— Ну… Зависит от того, насколько тебе важно портретное сходство.
— Да какое там сходство! — махнула рукой богиня. — Зевс — это кудрявая борода и член. Посейдон — это синяя борода и член. Вот тебе и весь портрет!
— Тогда погнали! — крикнул я. — Давай-ка на посошок…
Мы глотнули еще вискаря, со смехом бахнули стаканы об пол и двинулись к выходу.
Там, в пустоте за порогом, нас уже ждали два быка.
— Хватайся за рога, и не дыши! А то ты начинаешь хохотать, как придурок! — проговорила Деметра, хотя при этом сама хихикала не переставая.
Какая все-таки поразительная перемена в ней произошла! А ведь я всего-то предложил сделать мелкую пакость парочке ее бывших. Ну и налил двести грамм.
Может, чуть больше.
— Слушаюсь! — весело отозвался я. — А краска? У нас есть краска?
— Сейчас принесу! У Аполлона есть отличные экземпляры.
— И кисти!
— А сила мысли на что?
— Ну знаешь, я-то не бог, мне силы мысли маловато для художеств.
Деметра пропала буквально на пару минут, и вернулась с двумя ведрами краски, золотой и синей.
— Непроливайки! — с гордостью показала богиня свою добычу.
Рубашку она уже успела испачкать по пути, и выглядела жутко мило.
Короче, весело предвкушая свой акт вандализма, мы полетели вниз.
Как оказалось, спускаться из Верхнего мира в мир людей на пьяную голову — та еще задачка, если не хочешь расплескаться по пути. Но мне удалось!
Правда, когда под ногами быков внезапно возникла улица, я было решил, что все пропало. Но нет! Выдержал!
Город, украшенный в честь турнира, уже тонул в темноте. Вдалеке виднелась главная площадь — залитая светом множества фонарей, она загадочно поблескивала позолотой храмов. И плавно покачивалась из стороны в сторону.
Прибытие мы снова отметили.
В этот раз градус в крови почему-то подскочил очень резко, и что было дальше, осталось в памяти уже сумбурными эпизодами и пунктиром.
Помню, как Деметра почти свалилась со своего быка.
— Раздевайся! — заявила она, и, стоя посреди мостовой между лавкой булочника и жилым домом, начала оголяться.
— Эй, погоди!.. Зачем?
— Надо!
— Ну, если надо, тогда хоть не здесь
Я схватил ее за руку и утащил в ближайшую темную подворотню. По-джентельменски отвернулся.
— Все с себя снимай! — прошипела Деметра. — Или ты прямо со своим лицом пойдешь рисовать?
Я покосился на нее через плечо — и чуть не протрезвел от изумления.
Деметра стояла в длинном светлом одеянии, а за спиной у нее были ангельские крылья!
— Погоди, ты — ангел?
— А ты думал, я только коровой становиться могу? Ну то есть этой. Кобылой. Так вот нет! Щас и тебе видок наколдуем. Раздевайся давай!
— Меч не отдам, — заявил я.
— Шут с тобой, ходи с мечом в руке!
— И договор Аида — тоже! Кстати, может, все-таки подпишешь?
— Отстань, не сейчас, — махнула рукой Деметра.
— Ладно, но я все равно возьму его с собой!
— Ну, если найдешь, куда его положить на голом теле — оставляй, — усмехнулась Деметра.
— Еще вот колечко в тряпочке — его тоже надо с собой.