Безжалостные парни (ЛП)

— Должны ли мы? — спрашивает Черч, указывая на лестницу своими длинными пальцами.
Мы только сегодня утром выписались из отеля «Диснейленд», и я чуть не расплакалась из-за того, что мне пришлось попрощаться с номером «Сказка». Всё это было по-настоящему волшебно. Даже тройничок с близнецами. Я задыхаюсь и заставляю себя подниматься по лестнице, чтобы не тратить слишком много времени на зацикливание на этом. Той ночью я забралась в роскошную ванну, пока Спенсер расслаблялся на нашей кровати, и позволила бомбочке для ванны шипеть на моих пальцах, пока я зациклилась на этой мысли. Сначала парень казался немного напуганным. То есть, он продолжал прикасаться ко мне и задавать вопросы, и я решила, что лучше всего просто быть честной. Спенсер прокрутил все события в деталях, а затем сел на кровать, скрестив ноги, и некоторое время тихо злился.
— С ними было лучше, чем со мной? — спросил он, и я отрицательно покачала головой. Лучше не было. Хуже тоже не было. Это было… то же самое, в лучшем из возможных способов. Поскольку я точно не знала, как ответить на этот вопрос, я отвлекла его, свернувшись калачиком у него под боком в полотенце, пахнущем лемонграссом, и мы заснули вместе.
На третью ночь в отеле я пригласила Рейнджера и Черча остаться у меня на ночь, чтобы я смогла избежать всей этой политики отношений. И что ж, теперь мы здесь, стоим перед квартирой моей матери, в то время как моё сердце бешено колотится, и я пытаюсь понять, как мне пережить здесь две недели.
— Пойдёмте, — говорю я, кладу руку на обожжённые солнцем перила и поднимаюсь по усыпанным галькой ступеням к её входной двери, коротко стучу, прежде чем войти. Мама сидит на маленьком балкончике напротив двери, сразу за углом, где мы не могли видеть её, находясь снаружи. В одной руке у неё сигарета, в другой — сотовый, и она улыбается мне, жестом приглашая войти. Её брови поднимаются, когда она видит свиту, которую я привела с собой.
— Мне нужно идти, я поговорю с тобой позже, — говорит она, вешая трубку и убирая с лица белокурый локон. — Шарлотта! — моя мать, Элоиза Питерс, урождённая Рейтман, встаёт и протягивает руки, чтобы обнять. Я подхожу и обнимаю её за талию, пока парни ставят мой багаж возле двери, сумки, которые они купили мне, наполнены платьями, рубашками и обувью с Родео-Драйв. Да, чёртово Родео-Драйв. Мы вдохновились «Красоткой» и отправились за покупками. — Я так счастлива, что ты здесь. — Она отстраняет меня на расстояние вытянутой руки и хмурится. — Хотя я всё ещё расстроена, что ты не приехала раньше.
— Мам, — начинаю я, оборачиваясь, чтобы указать на своих друзей… и парней. Я намеренно игнорирую её заявление, потому что мне, нечего сказать. Она бросала меня и раньше, так что я не чувствую, что она имеет большое влияние на мои поступки. — Это мои друзья из Адамсона. — Я с трудом сглатываю и выдыхаю. — А также мои парни.
— Парни? — спрашивает она, выглядя смущённой, и близнецы обмениваются взглядами, прежде чем сделать шаг вперёд, чтобы представиться, одновременно протягивая руки.
— Мика, — говорит Тобиас, что заставляет меня закатить глаза.
— Тобиас, — добавляет его брат.
Мама пожимает им руки, но выглядит чертовски озадаченной. Я не виню её.
— А это Спенсер, — добавляю я, когда он подходит ближе и кивает подбородком в знак приветствия. — Это те трое, с кем я встречаюсь. А это Рейнджер Вудрафф и Черч Монтегю, президент и вице-президент прославленного Студенческого совета.
— Приятно познакомиться, — осторожно отвечает она, её карие глаза слегка темнеют от подозрения. — Я думала, что будем только мы с тобой, детка. Сходим куда-то пообедать, а потом можем поплавать в бассейне в новом отеле, в котором я только начала работать.
— Я надеялась, что мы могли бы пойти куда-нибудь все вместе, — говорю я, зная, что выиграю немного времени. Папа сказал, что я здесь на две недели, и полна решимости подыграть ему. Если у Черча действительно есть идея о том, как вернуть меня в Адамсон, до этого мне нужно будет добиться от директора как можно большей доброжелательности. — Может, поужинаем вместе?
 
— Я угощаю, — плавно произносит Черч, но мама уже снова хмурится.
— Вообще-то, — начинает она, выдыхая и почти виновато глядя в мою сторону. — Сегодня вечером я приглашаю Шарлотту кое с кем встретиться.
— Кое с кем? — спрашиваю я, приподнимая бровь.
— Ну, я снова начала встречаться, — начинает она, и мой рот опускается в суровой гримасе. Встречаться? Моя мама никогда ни с кем не встречалась, кроме отца, по крайней мере, насколько я знаю. Я не идиотка; я уверена, что во время некоторых из её худших рецидивов она, возможно, спала с другими мужчинами, но у неё никогда не было парня. На самом деле, я примерно на девяносто процентов уверена, что Арчи всё ещё влюблён в неё. Наверное, какая-то глупая, неразумная детская часть меня думала, что, может быть, после того как ей станет лучше, они снова будут вместе. — Он отличный парень, я думаю, он тебе действительно понравится. — Она поднимает глаза на парней и ещё раз слегка улыбается. — Поэтому, сегодня поужинать не получится, но, может быть, мы могли бы поужинать в пятницу?
— В пятницу было бы чудесно, — произносит Черч, в то время как близнецы и Спенсер обмениваются взглядами. Рейнджер прищуривает глаза, но что он может сделать? Это моя мама, мой выбор, и я действительно скучаю по ней.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на них, и снова понимаю, что у меня заплетается язык. Я всё ещё не оправилась ни от истории с тремя парнями, ни от секса… Это слишком много. Моя жизнь сейчас в некотором роде сумасшедшая.
— Тогда увидимся, ребята, в пятницу, — говорю я, понимая, что сегодня всего лишь долбаный вторник. Кажется, пройдёт вечность, пока я просижу здесь, в этой душной квартире с отстойным кондиционером на окне и ловушками для тараканов повсюду.
— Мы вернём охрану, чтобы присматривать за тобой, — шепчет Черч, когда близнецы обнимают меня с обеих сторон, сжимая так крепко, что это почти причиняет боль. Но, с другой стороны, это лучшее чувство в мире, поэтому я не борюсь с ним. Спенсер следующий, он обнимает меня и зарывается лицом в мои волосы.
— Увидимся, Чак-лет, — говорит он, а затем я машу Рейнджеру и Черчу, когда они выводят остальных парней из комнаты.
— Тебе следует переодеться, — говорит мне мама, как только дверь закрывается, и у меня наконец появляется возможность осмотреться. Ковёр коричневый и потёртый, и только квадрат линолеума семидесятых годов на кухне может дать ему фору. Слева от меня ванная, справа спальня с односпальной кроватью, и атмосфера в этом месте такая подавленная, что мне хочется подхватить маму на руки и увезти её куда-нибудь в другое место, действительно куда угодно.
— Хорошо, — говорю я, выдыхая и встряхивая руками.
Это будут чертовски долгие две недели, да?
Я переодеваюсь в платье из «Алисы в стране чудес», которое близнецы купили мне в Диснейленде, потому что им понравились надписи Траляля и Труляля на подоле. В сочетании с обалденными красными туфлями на каблуках, которые я прихватила во время нашего похода по магазинам, и значком Студенческого совета, который я прикрепила к карману, чувствую, что готова справиться со всем этим фиаско.
Мама. Встречается.
Мне это ни капельки не нравится.
Новый мамин парень вызывает для нас такси, и в итоге мы оказываемся в милом ресторане с цветущими по ночам жасмином и гибискусом снаружи. Пахнет божественно, и я ловлю себя на том, что немного расслабляюсь. Я имею в виду, то, что её новый парень может позволить себе пригласить нас сюда, ещё не значит, что он хороший парень, но, по крайней мере, еда должна быть вкусной, верно? Эта ночь не будет полным провалом.
— Я думала, ты всё ещё любишь папу, — говорю я, когда мы поднимаемся по извилистой тропинке, и мама останавливается, одетая в платье клюквенного цвета и со свежим макияжем на лице, который снимает с неё лишние годы. Она почти похожа на ту женщину, которую я знала до того, как появились наркотики.