Невинная для Тёмного Генерала (СИ)

Когда полоска холода охватывает мое правое запястье и браслет защелкивается, цепенею. Понимаю, что на меня как на собаку надели подчиняющий артефакт. Следящий. Привязывающий.
– Я не поклонник таких мер, – тем же ледяным тоном продолжает Виар, – и лично против тебя ничего не имею. Но и о доверии речи не идет. Скажу как есть, я допускаю, что ты гениальная актриса и Этаронат нашел такого самородка, чтобы сбросить аркан моей власти. Если это игра – считай, что ты уже мертва. Если нет – просто выполни наши договоренности. И будешь жить в итоге.
– Ты не уничтожишь этот край?.. – еле шевелю губами я, за грудиной нарастает тяжелое чувство.
– Ничего не обещаю, – хмыкает Арон, – по идее, то что делает Этаронат это государственная измена.
Я молчу. Я понимаю все, что он говорит. И его методы работы вполне похожи на то, что я слышала о Виаре черных. Даже чуть более мягкие.
– Я сделаю, что ты хочешь. Я бы и так сделала, – шепчу, непроизвольно косясь на браслет, который оценивает для Арона каждое мое слово на искренность, – я не имею к отравленной посуде отношения. Я… прошу, не уничтожай эту землю.
– Ты сейчас пойдешь со мной, в мои покои. Завтра позволишь Верховному дать тебе инструкции. Потом снова придешь ко мне. И все мне расскажешь.
Молча киваю. Почему-то хочется расплакаться.
Неужели этого жестокого человека я только что обнимала в дурмане?
Неужели его руки меня касались?
– Вот и хорошо, Алиса. – Арон усмехается краешком рта. А взгляд все такой же ледяной.
Он отворачивается от меня. Медленно сбрасывает расстегнутую рубашку, затем полностью обнажается на ходу. Идет в ту самую купель, на дне которой я пролежала дольше положенного.
О, светлые силы… Я нервно отворачиваюсь, вдруг осознав что все это время неотрывно смотрела ему вслед. Разглядывала красивое сильное тело. Тело монстра.
От следующей небрежно брошенной фразы Арона, цепенею вся. И воздух – точно выбивает из легких:
– Иди сюда, Алиса.
  
Глава 5
 
– Я собираюсь воспользоваться тобой, Алиса, – хмыкает Арон, в голосе неожиданно различаю смешинку, – по прямому назначению. Знаю, что абсолютно все адепты света это умеют. Даже ваш слабоумный Этаронат в полном составе. Но ты действительно здесь самая симпатичная, так что подойди…
Обхожу купель. С одного ее края – пологий вход. С другого – крутой обрыв. Так что можно сразу с суши ухнуть в хрустальную глубину чаши. Я стою на бортике над “обрывом”, затем медленно сажусь и опускаю ноги в купель. Арон поворачивается ко мне спиной и раскрывает шею.
– Давай мышонок… – Виар говорит хрипловато, как разомлевший на солнце кот. И в голосе сквозит какое-то подобие кошачьего мурлыканья.
– Что?.. – еле слышно спрашиваю я.
Я успела мысленно перебрать все самые непотребные варианты его желаний. И не поняла, к чему было про Этаронат, который “это” умеет делать… В полном замешательстве застываю над Ароном.
Он – ко мне спиной, по грудь в купели. Я – сижу на бортике, свесив ноги в воду прямо позади него.
И что теперь?!
Арон слегка поворачивает лицо назад, на ощупь находит мою руку, кладет на свою крепкую широкую шею. Слишком твердую. Будто зажатую.
– Сними поверхностные блоки, Алиса. Мне сегодня столько раз мысленно пожелали “сдохнуть в мучениях”, что маленьких бытовых проклятий на мне больше сотни. И это только за последние два часа. Снимай светом. Ни один могущественный черный маг не сможет это сделать так как самый неумелый белый… Что поделать.
Я выдохнула. Слишком шумно. Арон хмыкнул.
– А ты про что подумала, мышонок?..
– Я, ни про что… примерно про это и подумала, – бормочу я, отчетливо ощущая как в очередной раз краснею. А браслет предупреждающе обжигает мое запястье – я почти солгала. За это Арон не вывернет мою память на изнанку, но сигнал ушел. Постепенно чувство жжения ослабевает.
Мои пальцы касаются кожи Виара, затвердевших мышц. Должно быть ему больно. Было. А он и не показывал вида. Правильно ли я делаю, что счищаю белой магией непроизвольные проклятия моих сородичей с ауры врага? Конечно нет. Но в данном случае, у меня нет выбора.
 
Через несколько минут я мягко разминаю шею Виара, все также сидя позади него.
– Алиса… – хрипло выдыхает Арон, – это очень приятно… Я заставлял это делать нескольких белых магов из числа пленных. Но ощущал только уколы. Когда к белой магии принуждают – всегда так. Желаемый эффект конечно был. Но сам процесс отвратительный… А ты… чистое удовольствие… Не уверен, что отпущу тебя, когда все закончится.
На последней фразе испуганно замираю. То есть как, не отпустит?
– Почему остановилась? – его голос стал жестче, – не бойся. Я дал слово. Останешься, если сама захочешь…
Что за бред? Как это я захочу?!
Не смотря на праведное возмущение в мыслях, продолжаю касаться шеи и спины Виара. Наверно, мало к кому из белых он готов вот так вот повернуться спиной. Но я – другое дело. Я – слишком слабая. А благодаря заговоренному браслету на моем запястье – еще и полностью в его власти. Не солгать, не дернуться. Не сбежать. В очередной раз не чувствую себя хозяйкой своей жизни.
Мне не привыкать.
А когда в последний раз я ощущала себя свободной? Пожалуй лет в четырнадцать, когда еще жила в родительском доме. И магии в моей жизни было очень мало, а та что была… Скорее спонтанные всплески. Неуправляемое чудо. Мерцающий дом и сад на день равноденствия. Улыбка облегчения больной сестренки, когда я заставила ее соломенную куколку-лошадку скакать как настоящий жеребенок…
Тяжелый вздох вырывается против воли.
– Тебе настолько противно, Алиса? – снова в голосе Виара холод.
– Нет, – отвечаю поспешно поглаживая его широкие плечи, рассеивая последние негативные завихрения, – я просто семью вспомнила…
– Расскажи мне о них, – это несомненно приказ.
– До пятнадцати лет я жила дома. С мамой, папой и младшей сестрой. Ей было пять, когда меня отдали. Она болела. Деньги были нужны, а Этаронат платил за то, что я буду здесь, в Белом Стане, в Академии. В тринадцать моя магия совершила резкий скачок. Родные перестали со мной справляться, в доме был большой урон от того, что я была неуправляема… В общем им пришлось меня отдать…
– Да, ты это мне говорила. В лесу, при первой встрече. Я хочу знать больше. Но слышу, что каждое слово дается тебе тяжело. Когда ты их видела в последний раз?
– Родителей видела два года назад. Сестру никогда не привозили, а родители приезжали раз в год в открытый день. Но больше не приезжают… Мне не сказали… Случилось что-то. Или. Или они просто не смогли. Или не захотели. Связи нет. Общение запрещено уставом академии.
Я постаралась говорить коротко и по делу. И все равно слезы были слишком близко. Я надеялась, Виар не поймет. Да и зачем это. Маленькая слабая белая волшебница с глазами на мокром месте.
– Они в пределах этого края?
– Да, но далеко…
– Завтра поедем посмотреть, что с ними и с твоим домом. Я все равно собирался проверить территорию. Почему бы не начать от твоего старого дома.
Мне перехватывает дыхание. Я не понимаю, почему такая милость. Арон выскальзывает из-под моих рук – я как раз закончила чистку. Он поворачивается ко мне. Слезы предательски текут у меня по щекам.
– Не плачь, Алиса. Многие драконовские правила Этароната скоро станут не актуальны. Например про отлучение адептов от семей. Или про “немую послушницу”. Это вообще опасный и жестокий бред. Считай это моей маленькой благодарностью за снятие непреднамеренных бытовых проклятий твоих соплеменников.
Арон неожиданно кладет руки мне на талию. Я цепенею. Но почему-то сопротивляться совсем не хочется. Это из-за артефакта на моем запястье? Или потому что он пообещал, что завтра я увижу свой дом?.. Столько лет спустя.
Не знаю. Но почему-то совсем не возражаю, когда он стягивает меня с бортика в воду. Прижимает к стенке купели под водой. Начинаю задыхаться, когда чувствую его возбуждение.