Невинная для Тёмного Генерала (СИ)

– Ты по большей части прав, Алик. А теперь уходи, – я задумчиво смотрю на подрагивающие ресницы Алисы, которую все еще покачиваю в своих руках. Вполне возможно, она уже пришла в себя. Если так, как много она слышала? Что почувствовала?
Алик покидает залу, мы с Алисой остаемся вдвоем. Ярость, которая поднялась во мне в ответ на пояснения помощника, уходит как вода в землю. Она была нерациональна. Алик – верный воин и первоклассная ищейка. А значит он прав почти во всем.
Мне предстояло решить, что делать с Алисой.
Хотя ответ напрашивался сам собой.
Я должен был ее убить.
***
Арон 
Я выслушал отчет Алика о состоянии сестры Алисы, на всякий случай – в ментальном поле, чтобы поменьше волновать мою Арави, которая очевидно начала приходить в себя. Затем я велел Алику оставить нас, пусть направляется в лазарет завершать процедуры по исцелению от белой сети проклятья.
Алиса так и не открывает глаза. Хотя теперь я не сомневаюсь, что она все слышит. Можно вломиться в ее ментальное поле и выяснить, что конкретно она узнала, а что проспала… но мне не хочется этого делать.
В конце концов, это не имеет значения. Алик прав по крайней мере в том, что я – Виар, носитель великой власти, и это меня кое к чему обязывает.
Да и решение я уже принял.
Алиса
Голова странно пустая. Будто ее набили ватой. Звуки долетают как из под толщи воды. Но услышала я достаточно.
Вывод напрашивается неутешительный – Арон меня убьет. Может прямо сейчас, пока я лежу прикрыв глаза на его руках. Полностью лишит сил, обесточит – я и почувствовать ничего не успею. Это будет в своем роде гуманно. А может просто схватит за волосы рванет на себя, ломая шею.
Я лежу в руках у самого опасного из известных мне хищников. И смысла в побеге нет.
А если б могла?
Сердце колет тупая игла тоски: Я не-хо-чу!..
Не знаю, что там за связка, о которой говорил Алик, и как меня угораздило накинуть ее на Арона. Но похоже она действует в обе стороны. Я впала в зависимость от Виара. От бездны глаз и жара рук и от... тугих резких толчков, когда он во мне…
– Ты о чем сейчас подумала, Алиса? – в голосе Арона я слышу легкую усмешку… и теплоту.
И тоже улыбаюсь, попутно чувствуя, что густо покраснела. Какая глупость…
Наконец открываю глаза. Чтобы встретить теплый слегка насмешливый взгляд моего Виара.
– Я все слышала, – с места в карьер выпаливаю я.
– Плевать, – все также легко отвечает Арон, – я повторяю вопрос, Алиса, о чем ты сейчас подумала?... Я не копаюсь в твоем ментальном поле, но эта мысль была колкой и яркой. Она вырвалась из твоих упаднических мысленных завихрений о собственной обреченности на скорую смерть. Она была как молния в унылой небесной хмари. Расскажи, о чем была та мысль.
Я пытаюсь выпрямиться. Но Арон мне не позволяет, так что я остаюсь лежать в его руках, голова – на плече Виара, одна его рука – обхватила меня под коленями, другая – за талию. Он так и сидит во главе опустевшего длинного стола трапезной залы.
– Я жду, Алиса…
Я чувствую себя беспомощной. Слабой. И… внизу живота начинает зарождаться тепло. Трудно поверить, но я хочу Арона. Здесь и сейчас. Того, кто должен вот-вот меня убить.
– Я думала о том, как мы… – я замолкаю на полуслове, и продолжаю, сгорая от смущения, – вспоминала, как вчера ночью… в общем…
Арон прерывает мои мучения. Глубокий чувственный поцелуй Виара выпивает всю мою робость. Я обнимаю Арона за шею. Он поднимается со мной на руках, затем позволяет коснуться ногами пола. И вдруг отстраняется. Я не успеваю толком удивиться. Арон резко разворачивает меня к себе спиной, рвет мою одежду, оголяя мне всю спину. Затем чистая сила сносит со стола остатки утренней трапезы и Арон мягко толкает меня вперед, заставляя лечь животом на опустевший стол в трапезной.
О, такого у нас еще не было!
Думала ли я пару лет назад, поглощая завтрак с другими адептами и Этаронами за этим самым столом, что меня на него повалит Виар, Поглотитель миров!..
Арон рвет мою одежду так, чтобы она не препятствовала его касаниям. Темная ткань легко разъезжается от его движений, сначала до промежности, а потом и до бедра. Она поддается легко, и вскоре я оказываюсь на столе абсолютно голая.
 
Пальцы Арона деликатно проникают в меня. Убедившись, что я готова, Арон через несколько мгновений резко толкается в меня единым слитным движением.
Я вскрикиваю, на миг перед глазами темнеет, но картинка сразу же проясняется. Арон двигается резко и мощно, будя в моем теле что-то новое… Мне было с ним хорошо всегда, с самого первого раза. Но от того, что он делает со мной сейчас – просто срывает крышу. Я узнаю свое тело заново.
Арон прижимает меня собой к столу и толкается еще раз, особенно сильно.
– Об этом думала, Алиса?..– хрипло рвано шепчет Виар мне в самое ухо.
У меня дрожат искусанные губы. Я хочу сказать “да”, но собственный рот меня не слушается.
Арон не требует ответа. Продолжает двигаться во мне. А я продолжаю вскрикивать. Пока особенно резкие, почти болезненные судороги оргазма не накрывают меня.
Я дергаюсь и кричу, Арон держит меня за запястья, прижимает к столу, наконец он с рыком толкается в меня последний раз и подкладывает руку под мой живот, перехватывая меня поперек тела. Он легко приподнимает меня со стола и опускается вместе со мной на стул, откидывается на спинку.
Я задыхаюсь, но темнота, застелившая мой взор, начинает отступать. И вновь проступившие жемчужно-перламутровые чешуийки на моих руках тоже бледнеют.
***
Виар заносит меня в свои покои на руках, обессиленную, завернутую в его плащ. Я не сразу понимаю, где я. Но скоро осваиваюсь. Арон освежился в купели вместе со мной, и теперь я осталась здесь одна. Унять дрожь в коленях, привести мысли в порядок.
Стоя под миниатюрным водопадом, наспех омывая саднящее от ласк Виара тело, я задаюсь вопросом: означает ли произошедшее между нами в трапезной, что он решил меня не убивать?
Сейчас я выйду на подгибающихся ногах, надену новое платье – Виар рвет мою одежду с завидной периодичностью.
И мы пойдем в лазарет. Арон сказал, что покажет мне Элину. Расскажет, какие у нее перспективы. И про мои перспективы он тоже обещал поговорить.
Я ведь не могу мучиться ожидая смерти каждую секунду.
***
В лазарете я была трижды пока числилась адепткой Академии Белого Стана. Два перелома ноги при изучении азов боевой магии и одна сильная простуда при попытке изучить стихию воздуха.
Каменные красновато-коричневые своды подземной лечебницы ни с чем светлым и ностальгическим у меня не ассоциируются.
Теперь, когда я вижу мечущуюся на узкой кровати с железной спинкой Элину, тем более не будут. Лицо моей десятилетней сестры покрывает испарина, глаза бешено вращаются.
В палате она сейчас единственная пациентка. В её изголовье замерли два черных мага и один белый – Этарон Эдмунд. Сухопарый целитель Академии, его черные маги очевидно решили оставить на прежней должности, ведь он действительно был гениальным лекарем. Характер у него конечно был премерзкий, но какое это имеет значение? Лишь бы спас...
Когда мы с Ароном останавливаемся у изножья кровати, сестра вдруг перестает метаться, садится, вскидывает руку, указывая на Арона, и выкрикивает:
– Смерть Поглотителю миров!!!
Я панически дергаюсь, осозновая катастрофу. Этот выкрик, да еще при свидетелях, – определнно билет для Элины на тот свет... Но Арон мягко берет меня за руку и шепчет:
– Не бойся, Арави. Я не собираюсь убивать бредящего больного ребенка.
– Что с ней? – тихо обращаюсь я к целителям с молчаливого разрешения Арона.
– Одержимость, Арави, довольно необычная, – мне отвечает Этарон Эдмунд, по его тону ничего нельзя понять. В нем не читается ни осуждения ни подобострастия. Целитель говорит абсолютно нейтрально, – точнее её последствия. Подселение сущности. Травматическое раскрытие. Грубое отделение подселенца, привязанного запрещенным образом. Разум расколот. Пока трудно сказать, будет ли девочка вменяема.