Притяжение I (СИ)
– Но мы не…
Я поняла, что убеждать ее в обратном глупо. Тем более после всего, что она видела своими глазами. Уверять, что я только личная помощница? Не слишком ли лично оказаться в кровати своего босса вдрызг пьяной и полуголой. Хоть и без самого Босса? Кто меня раздевал? Где моя одежда?
– Иди к нему, и обсудите все. А мне нужно сделать пару звонков.
Поняв, что спасения ждать неоткуда, я как приговоренная к смертной казни, горестно вздохнула и поплелась в комнату, в которой ночевала. Откуда же мне знать, в какой сейчас находится он? Подожду там, где меня оставили. В конце концов, не потащит же он меня и в самом деле на работу в своем халате. Его репутация от такой выходки будет уничтожена.
Я как хорошая девочка, села на край кровати и сложила руки на коленях, затравленно озираясь по сторонам. Такое ощущение, что все неправильно, и я попала в ток-шоу. Я не могу находиться здесь, а окружающие ведут себя так, словно не только могу, но и вообще все в порядке. Но в каком таком странном порядке, если личная помощница оказывается в постели босса, да еще и в потрепанном виде. Звуки воды стихли. Видимо, сейчас нам предстоит разговор, потому что я решительным образом ничего не понимаю.
– Принеси мне халат, Амелия, – донеслось из ванной комнаты. Замечательно. Личная помощница. Личная горничная. Личная подстилка.
– Где он находится, мистер Эллингтон? – я инстинктивно подошла к комоду и выдвинула пару ящиков. Постельное белье и полотенца – больше ничего. Достав пушистое белое полотенце, я вздрогнула от звука его голоса прямо позади меня.
– На тебе.
Развернувшись, я обнаружила мужчину перед собой абсолютно голым.
– Мистер Эллингтон!!! – гневно вскрикнула я и отвернулась. Хотя какая разница, если в зеркале, висящем прямо надо мной, я могу лицезреть плутоватые глаза своего начальника. Безнадежно красивого и безнадежно голого. Его руки скользнули по моей талии и мягко развязали пояс халата.
– Ты никогда не видела обнаженного мужчину? – хрипло произнес он, вдыхая аромат моих чистых после душа волос. – Или тебя смутило что-то определенное?
Смутило и еще как! Это «что-то» было огромных размеров и явно чего-то от меня хотело. Я залилась краской, а когда полы халата распахнулись и он сполз с моих плеч, и вовсе зажмурила глаза, чтобы со стыда не прожечь ковер под ногами. Жар разгоряченного душем обнаженного тела сменился холодом. От неожиданности я отважилась открыть глаза. Мистера Эллингтона рядом не было. Запахнув на себе халат, он открыл дверцы шкафа и позвал меня.
– Выбирай.
Не зная, то ли прикрыть свои постыдные места, едва скрываемые за вишневым кружевом белья, то ли с криками выбежать из комнаты, я стояла в замешательстве и хлопала глазами.
– Брось, Амелия. Ты совершенна, – в его карих глазах горело восхищение, от которого мое сердце раскололось на миллионы осколков. Не выдержав, я подошла и прижалась к нему всем телом. Отчасти, чтобы скрыть глаза, на которые набежали слезы, отчасти – прикрыть наготу, а отчасти потому, что это единственное, чего я хотела – быть как можно ближе к нему. Он обнял меня в ответ, скорее по-отечески, нежели как пылкий влюбленный и мы стояли так некоторое время молча, наслаждаясь теплом и близостью. Что происходит? Что я делаю? Имеет ли ответ на эти вопросы сейчас какое-то значение?
Собравшись с духом и, сделав вид, что этой вспышки слабости не было, я небрежно смахнула с ресниц слезы и уставилась в шкаф. Он смотрел на меня. Я смотрела на его рубашки. Рубашки висели на вешалках, и им было все равно.
– То есть это лучше, чем вчерашнее платье? – полное недоумение.
– Ты слишком отвлекаешь меня даже застегнутая на все пуговицы. А если наденешь его снова, парализуешь работу офиса. Я не найду себе места, зная, что все мужчины не сводят с тебя глаз, – поразительное откровение. Внутри меня расцвели бутоны прекрасных лилий. Он ревнует? Значит, я не безразлична… или говорит инстинкт собственника? – Надень это, и я завезу тебя домой переодеться.
– Почему тогда я не могу поехать домой в платье? – не унималась я.
– Да потому, что мы в таком случае не доедем, – он стиснул зубы и, сняв с вешалки одну из своих рубашек, протянул мне. – Надевай.
Я молча повиновалась, не смея больше вставить какие-либо комментарии. Он быстро оделся и, расчесавшись, предстал передо мной во всей своей обычной красе. Сильный, властный, деловой и до боли прекрасный. Я приняла протянутую руку и встала с кровати.
– Черт, лучше бы ты надела платье, – хрипло прошептал он, раздевая меня глазами. Желание, сильное и настойчивое разлилось внутри тугим теплым медом. – Амелия…
– Генри.
Наши глаза встретились и утонули друг в друге. Он трепетно прижал меня к себе, и я почувствовала его страстную дрожь. Неужели все мои чувства передаются ему? Струны его тела резонируют с моими. Расплавившись в бесконечной нежности объятий, я гладила его по спине, наслаждаясь трепетом губ, блуждающих по моей шее.
– Почему, почему вы не сделаете меня своей?
Его рука, пробравшаяся под подол рубашки, замерла на моей ягодице. Через мгновение он страстно и до боли сжал ее, придавив мою промежность к своей горячей, выпирающей из брюк плоти.
– Ты хочешь этого? – он потерся об меня и едва слышный шепот, утонул в страстном горячем дыхании. Мой стон сорвал все границы и плотину страсти прорвало.
Он опрокинул меня на кровать и, скинув пиджак, навалился всем телом сверху, позволив обвить его бедра ногами. Так он был ближе, так я всем телом чувствовала его на себе. Но мне хотелось еще ближе, чтобы он оказался внутри, от низа живота до самой глубины сердца.
Горячий язык ласкал мой рот, а руки, одним рывком освободившие мою грудь от рубашки, обжигающе блуждали по трепещущей коже. Он двигал бедрами мне навстречу и, извиваясь как змеи, мы не решались перейти к той грани, которая изменит все, но которую мы так страстно оба желали перейти. Я потянулась к молнии на его брюках, не встречая сопротивления, как вдруг раздался стук в дверь.
– Генри, дорогой, ты не обижаешь Амелию?
Нас словно окатили чаном ледяной воды. Горько усмехнувшись, он прислонился лбом к моему лбу и, едва переведя дух, прошептал:
– Никогда не думал, что мама спасет меня от трагической ошибки. Все хорошо, мама!
– Я собрала вещи мисс Уэйнрайт. Как будете готовы, сумка стоит в прихожей. Я буду к обеду, целую, дорогой.
– До встречи, мама!
Ошибки. Он лежал на мне и еще минуту назад был готов стать еще ближе, а сейчас называет близость со мной ошибкой? Сколько еще я буду терпеть унижения от этого мужчины? Нет. Декан была права. Мне нужно бежать и бежать без оглядки. Сейчас же потребую отвезти меня домой, возьму список и обзвоню все, все фирмы, которые предлагают работу у них, а с завтрашнего дня возьму отпуск за свой счет, чтобы посетить те из них, которые понравились больше всего.
– Все хорошо, Амелия?
В такой позиции, когда он сверху, а мои ноги на его спине, вопрос прозвучал странно. Мы не занимались любовью, мы вообще черт пойми чем занимаемся последние несколько лет. Бесконечная игра в кошки мышки, где мышка уже изрядно устала и потрепана, а кошка сама не понимает, чего хочет.
– Все отлично, – сквозь зубы процедила я, попытавшись встать, но мои руки были прижаты к кровати, а на мне возлежала скала мышц, которую не так-то и просто скинуть.
– Хочешь это обсудить? – с иронией поинтересовался он.
– Ошибка хочет поскорей оказаться дома, а потом в офисе. Благо вас там сегодня не будет, – я еще раз дернулась, но в этот раз он не стал мне препятствовать. Мужчина выглядел растерянным. Первый раз за все пять лет.
– Ты хочешь оказаться подальше от меня?
– Да! – гневно заявила я. – Потому что мне невыносимо быть рядом и каждый раз, когда я перед вами открыта, когда готова на все, вы отталкиваете и оскорбляете меня, называя близость со мной – ошибкой!
– Нет, Амелия, ты не поняла…
– Мистер Эллингтон, – впервые в жизни я позволила себе перебить его и в довольно жесткой манере. Он не выносил, когда его перебивают, но даже вида не показал сейчас. – Вы не обязаны мне ничего объяснять! Мое поведение непростительно, непрофессионально и в высшей степени неэтично. Я впредь обещаю держать себя в руках. Если вас не затруднит, пожалуйста, вызовите мне такси. Сегодня, судя по всему, я опоздаю на работу, но можете вычесть время опоздания из моего гонорара, это будет заслуженным наказанием.