Притяжение I (СИ)
– Я не злюсь. У меня нет на это права. В конце концов, это просто сделка, и я лишь выполняю свою часть, прикрывая его во всем.
– О, деточка. Не нужно так говорить. Думаешь, материнское сердце не заметит, когда кто-то любит сына также сильно? Я знаю, что ты не играешь, и что твои чувства настоящие. А он просто запутавшийся мальчишка. Дай ему время. Вся эта блажь спадет, и он поймет, сколько ты для него значишь…
– Не думаю, что это когда-нибудь случится, миссис Эллингтон. В любом случае, мне приятно, что вы вспомнили обо мне и позвонили.
– Звони и ты, если что-то вдруг понадобится. Доброго дня!
– И вам доброго дня.
Звонок Алисии хоть и внес сумятицу в мою душу, но несколько поднял настроение. Эта добрая искренняя женщина мне нравилась, и расстраивать ее не хотелось бы. Впрочем, сомневаюсь, что у нас с Генри может что-то получиться. Побывав дома, я вряд ли смогу вернуться обратно к нему. Разве что забрать Люсиль.
Через пару минут раздался очередной звонок, но на этот раз у Бернарда.
– Да. Да, мистер Эллингтон, она со мной. Сейчас. Мисс Уэйнрайт, вас к телефону.
– Передайте, что я занята и не могу взять трубку.
– Она говорит, что не может взять трубку… хорошо. Попробую. Мистер Эллингтон просит передать, что он крайне настаивает.
– Передайте, что крайняя настойчивость хороша в деловых переговорах, но не в личном общении.
– Она говорит,… вы слышали? Хорошо… Он говорит, что если я не разверну машину и не привезу вас к нему, он меня уволит.
– Тогда передайте, что на обратном пути я выпрыгну из машины, и вы привезете мой хладный искалеченный труп. Если его это устроит – разворачивайтесь.
– Вы уверены, что стоит ему это передавать? – усомнился Бернард.
– Я уверена, что он все прекрасно слышит, – мягко улыбнулась я.
– Хорошо, мистер Эллингтон, я вас понял. До свидания.
– Что он вам передал?
– Личные распоряжения. Зря вы так, мисс Уэйнрайт. Он очень о вас беспокоится.
– Не сомневаюсь, – насупилась я, и остальное время до дома мы ехали молча. Автомобиль остановился у подъезда и, не дожидаясь, пока Бернард откроет двери, я вышла на улицу.
– Какие будут распоряжения на день? – мужчина вышел из автомобиля и подошел ко мне, осматриваясь по сторонам.
– Для вас – никаких. Я хочу провести день с родителями, а для этого мы воспользуемся ногами, общественным транспортом и такси, которые, насколько я помню, работают исправно. Спасибо за вашу помощь.
– В таком случае, вынужден вас огорчить. У меня четкие распоряжения – если вы выйдете из дома, то только в моем сопровождении.
– Мой отец – адмирал военно-морского флота, вы действительно полагаете, что с ним я могу быть в опасности? – мужчина стоял с выражением полной невозмутимости на лице. Похоже, он не шутил и, если придется, перережет колеса такси, если таковое подъедет, чтобы выполнить распоряжение руководителя. – Хорошо, Бернард. Только из уважения к вам! Пойдемте, выпьем чаю, раз уж такое дело. Не сидеть же вам на жаре в автомобиле.
Как приятно оказаться дома. Хоть я и не была здесь всего лишь один день, а уже соскучилась. Здесь все было родным, простым и знакомым. Без фальши, без сложностей и необходимости играть. Я могла вести себя как хочу. Делать, что хочу. Надевать, что хочу и быть собой. Могла сесть в одних носках и плавках с ногами на табуретку, громко чавкать и есть ложкой вкусное варенье прямо из банки. Я знала, где и что лежит и в любой момент могла сделать себе бутерброд, не испытывая при этом чувства, что лишаю кого-то работы. Родители встретили меня более чем радушно, окинув Бернарда непонимающим взглядом.
– Мама, папа. Это Бернард – личный водитель моего жениха.
– Сначала жених, поджав хвост, бежит со свадьбы. Теперь вместо жениха у нас в гостях личный водитель. Что дальше?
– Простите невоспитанность моего мужа, мистер…
– Просто Бернард.
– Бернард. Я Сильвия, а это – Роберт, мой невоспитанный супруг.
– Адмирал военно-морского флота нашей великой армии Роберт Уэйнрайт, – гордо выпрямившись и вытянув руку для приветствия, отрапортовал отец. Я закатила глаза, но каково было мое удивление, когда Бернард, отдав отцу честь, пожал его руку, представляясь в свою очередь.
– Полковник в отставке Бернард Грэхем.
Отец удивился и, пожав руку, сурово уточнил:
– Где служили?
– Воздушно-десантные войска специального назначения.
– Почему ушли?
– Дал клятву лучшему другу, во что бы то ни стало защищать его сына, который известен вам как Генри Эллингтон.
Челюсть отвисла и у меня, и у отца. Правда отец вида не подал, но я это знала, поскольку выражение его глаз сменилось с сурового прищура на одобрительное.
– Одобряю. Для меня будет честью выпить с вами чаю.
– Благодарю, для меня это тоже будет честью. Вы увлекаетесь рыбалкой?
– Как и любой моряк, – добродушно рассмеялся отец, и они вместе с Бернардом уселись за стол, во всех красках обсуждая методы подсечки и свои самые большие достижения в рыбной ловле. Мы с мамой вздохнули с облегчением и стали хлопотать, накрывая на стол. Из комнаты вышла Одри, на которой лица не было. Коротко поздоровавшись и отказавшись с нами обедать, она хотела уйти к себе в комнату, но на полпути я остановила ее и, отведя в сторону, поинтересовалась.
– У тебя все хорошо? Кристофер не обидел тебя?
– А тебя? – Одри показала на платок.
– Боже упаси… это долгая история. Может, пообедаешь с нами? Если хочешь, я отменю все с родителями, если я тебе нужна.
– Спасибо, дорогая, но сейчас все, чего я хочу – это выспаться, потом выплакаться, потом снова выспаться и выплакаться. А после мы уже сможем поговорить, если я не захочу снова выплакаться. Придешь завтра?
– Конечно. Сразу после встречи со своими новыми работодателями! Крепись. Если что – звони и я сразу примчусь.
Видимо мерзавец Кристофер Аллен все же разбил сердце моей любимой подруги. Я знала, что все этим закончится. Теперь от меня требовалось лишь терпение, а затем еще больше терпения и сил, чтобы приободрить ее и вернуть силы жить.
Проводив Одри, я села за стол и мы решили, что сначала сходим в театр, затем отобедаем в моей любимой кафешке на берегу реки, на которой отец с Бернардом вечерком планируют часика два порыбачить, если дамы не против, устроить там же пикник. Дамы были не против, учитывая, что завтра родители уезжают, мне хотелось провести с ними какое-то время.
Постановка, вопреки моим ожиданиям оказалась крайне скучной. Отец без зазрения совести проспал весь второй акт, громким адмиральским басом осеняя самые яркие ее моменты, мама весь второй акт проплакала, а я перекидывалась смс-ками с Одри, пытаясь наставить ее на путь истинный и убедить, что жизнь не закончена. Бернард идти наотрез отказался, заверив, что лучше почитает книгу в машине и подождет нас.
Наконец, громкие аплодисменты разбудили отца, отвлекли меня от переписки и вызвали у мамы непрекращающийся поток слез. Ну, хоть кто-то оказался под впечатлением.
От обеда с нами Бернарду отказаться не удалось. Отец четко решил измучить его окончательно, поскольку ему было скучно в женской компании, и требовался компаньон. Мы заказали пасту, роллы, мороженое и кофе самых разных сортов, имея твердое намерение налакомиться всласть. Мама все еще временами всхлипывала, вспоминая моменты из пьесы, отец с Бернардом оживленно обсуждали неведомые мне военные и стратегические вопросы, а я скучающе поглощала роллы, пока не увидела в дверях малоизвестной кафешки знакомую фигуру, которая ни при каких обстоятельствах «случайным образом» не могла здесь оказаться.
– Бернард. Или мне лучше обращаться к вам «Брут»?
– Как вам будет угодно, мисс Уэйнрайт.
– Мистер и Миссис Уэйнрайт. Простите за опоздание, – с сияющей улыбкой Генри Эллингтон вручил маме цветы и протянул отцу какой-то чемодан. Разве можно опоздать, если тебя вообще не приглашали? – Нам так и не удалось познакомиться, как это подобает нашему новому статусу. Для прекрасной дамы – прекрасные цветы. А вы, я слышал, любитель рыбалки.